“У меня мама скрипачка, которая постоянно занималась. И конечно же я будучи ребенком уже с двух-трех лет где-то я постоянно слушала эти звуки скрипки, они были со мной просто бесконечно [...] Чтобы попасть в хорошее место, ей нужно было много заниматься. То есть это всё происходило на моих глазах, и я так и выбрала. У меня и секунды не было сомнения, что у меня будет какая-то другая профессия, я просто постоянно слушала скрипку…”
(Информант 3, Ж, 23 года, академ.)
Подавляющее большинство респондентов из академической группы упоминала о своих природных данных, способствующих успешному течению карьеры - и их раннее обнаружение на музыкальных пробах или в музыкальных школах в детстве, например, “абсолютного слуха”. Идея наличия какой-либо природной предрасположенности в детстве влияла на молодых музыкантов и подталкивала значительную часть информантов продолжать обучение, даже если на ранних этапах они не ассоциировали собственные занятия музыкой и возможность будущего построения карьеры академического музыканта:
“Я когда попала в музыкальную школу, мне говорили, что у меня очень хорошие способности к этому, у меня есть слух, нет, знаете, каких-то нервных тиков […] Я пошла дальше в училище музыкальное, после музыкальной школы, потому что я знала абсолютно точно, что это мое, потому что у меня есть слух”
(Информант 2, Ж, 24 года, академ.)
Для «неформальной профессиональной траектории» специфичен более поздний «вход»; часто к нему подталкивают образы из современной культуры -- музыкальных исполнителей и знаменитых рок-групп, образ музыканта, играющего на инструменте на сцене перед большой аудиторией. Часто именно позднее знакомство с этим образом определяет «неформальность» пути респондента -- ранние занятия музыкой в рамках формальных академических институтов дают возможность систематически накапливать знания еще с детских лет и упрощают переходы на другие академические уровни; уже через несколько лет входной барьер повышается и это становится непреодолимым препятствием для части респондентов.
“И нашел преподавателя, причем это был лучший друг моего отца [...] И мы с ним начали заниматься частно. Я, то есть, не ходил ни в какую музыкальную школу, причем я один раз пытался попасть туда. Меня не взяли, сказали, что я не знаю сольфеджио, а барабанщику это тоже важно. И либо я с нового года иду заниматься, либо как-то... Других вариантов, в общем, не было.”
(Информант 11, М, 26 лет, неформ.)
“Изначально у меня было желание попасть в музыкальную школу, но спохватился я поздно [в 14 лет], в институт ты не поступишь, только потому что у тебя музыкальной школы нет за спиной [...] Поэтому выбора не было как такового, один путь [развиваться самостоятельно]”
(Информант 18, М, 26 лет, неформ.)
Кроме того, некоторые респонденты из этой группы вообще не проявляли интереса к академической профессиональной траектории, не проводя ассоциаций между «музыкальной школой» и образом музыканта, описанным ранее. Иногда информанты описывают эмоциональные впечатление от самого инструмента или на мастерской игры на нем:
“Затем мой друг показал мне концерт группы Ария, 1997 года, прямо видеокассета с концертом. И мне дико понравилось, что барабанщик, во-первых, он стоит на подиуме, у него там тарелок, барабанов просто дофигища, его видно с любой точки зала, и ты думаешь “вот это да, вот это он играет”
(Информант 11, М, 26 лет, неформ.)
Если для группы академической профессиональной траектории приобретение социального капитала в процессе включения в сообщество обуславливалось механизмами включения, существующими в формальных институтах («студенты», и «преподаватели», включенные в «музыкальный мир»), то представителям второй группы приходилось полагаться на уже имеющийся у них социальный капитал для обучения и поиска единомышленников. Часто существующего социального капитала было недостаточно, что подталкивало к приобретению нового -- поиска контактов с другими людьми, увлеченными музыкой, зачастую сверстниками -- как и поиск возможностей приобрести необходимые компетенции для дальнейшего развития.
“И что еще сподвигло меня понять, что я хочу быть музыкантом, это мой друг Владимир. Мы с ним познакомились лет десять назад, и как мы познакомились: он искал музыкантов в коллектив, и через каких-то знакомых, пятых, десятых, он вышел на меня, тогда еще не было толком ни у кого интернета [...] Да, 2008-й, был интернет, но не так, как сейчас, что поиск музыкантов по своему родному городу и ты нашел... Все было через какое-то еще общение, стандартное, через друзей”
(Информант 11, М, 26 лет, неформ.)
Без участия внешнего института в социализации молодых музыкантов, для представителей неформальной группы самостоятельный поиск единомышленников становится единственной возможной стратегией накопления связей, необходимых для доступа к творческим и профессиональным возможностям, и наращиваемый социальный капитал играет значительную роль в их дальнейшей карьере. Стоит отметить и роль родного города, предлагающего музыканту различные траектории профессионального развития. Большинство респондентов неформальной группы оказались приезжими; свой основной опыт вовлечения они приобрели, тем не менее, в городах по размеру и численности меньше Санкт-Петербурга. В них «музыкальный мир» часто не разнообразен и сильно замкнут; возможности приобретения опыта игры с квалифицированными музыкантами сильно ограничены; во множестве даже крупных городов нашей страны нет филармоний, театров, и прочих учреждений, в котором академическим музыкантами могли бы быть предоставлены рабочие места.
Траектории профессионализации и обучения
Определяя внешний для большинства информантов контекст музыкальной индустрии, можно выделить и различия в траекториях профессионализации. Отсутствие в начале 2000-х (именно в этот период большинство респондентов оказывались вовлеченными в музыкальную деятельность) распространенного доступа с сети Интернет и качественных образовательных материалов, доступ к которым можно получить онлайн, замыкал распространение этого знания в стенах формальных академических институтов -- и к нему имели доступ представители первой группы, формируя свою профессионализацию в рамках классического академического знания. Наличие видимой траектории развития так же положительно сказывается на стимуле следовать этому пути -- часто респонденты описывали театр или филармонию как привлекательные место работы для музыканта; их доступность в таком крупном городе, как Санкт-Петербург, возможно, является одним из факторов, почему респонденты второй группы, подавляющее большинство которых были рождены в других городах, не рассматривали варианты следования академической карьере.
“Вначале я хотел именно играть в оркестре, в симфоническом, я видел себя именно таким музыкантом, и шел на него, и учиться на него... То есть можно было сказать, что моей мечтой было играть в Мариинском театре, или в там в филармонии в Большом зале в Санкт-Петербурге”
(Информант 5, М, 25 лет, академ.)
Вовлечение родителей в «музыкальный мир» (или смежный творческий) обеспечивало передачу практик и формирования образа профессии как желанной в глазах части респондентов из академической группы, однако ключевым фактором, определившим вектор развития своей карьеры на ее самых ранних этапах, респонденты-академисты называли преподавателей - каждый информант из этой группы уделил значительную часть своего рассказа опыту взаимодействия с учителями в рамках музыкальных школ и колледжей, часто выделяя ключевого преподавателя - представителя академического мира, имеющего и исполнительский, и педагогический опыт - с которым у респондента был налажен в том числе и неформальный, личный, “семейный” контакт. Интересно, что рассказывая о подобных отношениях с одним из своих учителей и описывая его личное вовлечение в развитие респондента как музыканта и исполнителя, мои собеседники всегда ссылались на везение и удачный случай, имея ввиду отсутствие подобного человека в жизни большинства других студентов на протяжении их учебы. Я убежден, что подобные отношения можно включить в число определяющих факторов, благоприятствующих следованию академическому пути в развитии своей музыкальной карьеры.
“Мне очень повезло в своей жизни с педагогом. Потому что я с ним встретились в самом начале своего пути, в 7 лет, когда я пошла в первый класс и пошла в музыкальную школу. И эти педагоги, помимо родителей, которые из меня сделали того человека, которым я сейчас являюсь, эти педагоги научили меня, что мне нужно делать с профессией”
(Информант 3, Ж, 23 года, академ.)
Для музыкантов, не вовлеченных в академический мир, траектория возможностей для обучения определялась и ограничивалась контекстом, в котором они находились. Определив для себя желание развиваться в музыкальном искусстве, представители второй группы были изолированы от информации, которая бы способствовала планомерному и естественному развитию соответствующих навыков, и первые свои опыты респонденты описывают как действия, совершенные “по наитию” - то есть не основанные на каком-либо знании, методике или технике, но доступные в рамках контекста респондента.
“[В родном городе] музыкальной школы, в которой могли бы научить, нет, а свои барабаны раздобыть было даже нереально практически, поэтому пошли в ход мамины кастрюли”
(Информант 17, М, 34 лет, неформ.)
Параллельно совершению первых шагов или скоро после них, представители группы часто искали знакомства с другими музыкантами из своих городов с целью совместного творчества. Большинство респондентов при этом искали точки входа в сообщество, не дожидаясь достижения собой какого-либо “профессионального уровня” и не имея сформированного представления о нем, затем продолжая развиваться в процессе совместной творческой деятельности, что сильно отличается от стратегии представителей академической группы, работа которой в начале их обучения в значительной степени ограничена самостоятельной практикой с инструментом.
“Был какой-то кавер-фестиваль, который проходил в центре города, и там нужны были группы [..] Мы там познакомились с басистом-вокалистом Сашей и продолжили с ним мутить разные движухи потом. То есть в основном через вот этого Сашу я и попал в мурманский музыкальный движ... Потому что он там уже находился довольно долго, уже несколько лет, и было довольно просто попасть в какие-то там круги общения”
(Информант 13, М, 23 лет, неформ.)
Встреча с другими музыкантами и совместное творчество часто определяла желание развиваться дальше - включая поиск преподавателей и репетиторов, занятия с которыми помогали музыканту оттачивать практические навыки. Однако самым важным элементом профессионального развития для представителей группы, выключенной из формального мира передачи знаний, явился феномен распространения повсеместного доступа к интернету в России и стремительное развития крупнейшего видеохостинга YouTube в конце 2000-х, что привело к появлению у любого пользователя доступа к практическим видео-урокам и информационно-развлекательным видео от “лучших музыкантов мира”. В истории каждого респондента из неформальной группы этот факт играет огромную роль в профессиональном развитии и становится решающим элементом в стратегии овладения дальнейшими музыкальными навыками и переосмыслению уже приобретенных, например, техническим деталям игры на инструменте.
“[Благодаря YouTube] Я полностью заново переучился, я заново научился всем техникам, игре, я просмотрел, проштрудировал все англоязычные школы, видео от лучших барабанщиков мира…”
(Информант 15, М, 23 лет, неформ.)
Обсуждая особенности и специфику эффективной музыкальной практики, респонденты из групп описывали схожие подходы и критерии. Так, ключевым навыком успешного становления музыкантом респонденты определяют систематические и регулярные занятия, включающие в себя долгие часы работы и оттачивания деталей техники игры на инструментах. В истории почти каждого респондента есть период жизни, когда подобная практика отходит на второй план или исчезает из быта респондента, и подобные периоды, даже короткие, всегда описываются либо как стагнация, либо “потеря” навыка:
“Вначале меня больше заставляли заниматься [...] Мне казалось, что позаниматься в день час, полтора, этого в принципе достаточно, или один день не позаниматься [...] И вот буквально года, наверное, три-четыре назад, уже в консерватории, я просто пришел к тому, что надо заниматься больше, надо совершенствоваться самостоятельно”
(Информант 5, М, 24 лет, академ.)
Однако существует большая разница в том, как именно респонденты из этих двух групп описывали свои схожие идеи. Представители академического музыкального мира часто описывали музыкальную практику как “тяжелый труд”; в их истории она является неотъемлемой, обязательной частью быта профессионального музыканта, которая не всегда является желаемой, но которой необходимо уделять значительное время в силу специфики того занятия, в которое вовлечены профессиональные музыканты. Для представителей неформальной группы долгие практики часто являются самоцелью - они также осознают их необходимость для совершенствования своих навыков - и ощущают возможность иметь системные долгие занятие как привилегию, которой нужно добиться, ведь до приобретения экономического статуса музыканта и открытию для себя подобной возможности они проходят долгий путь, часто сопровождаемый побочной деятельностью, занимающей основную часть их времени - учебой в каком-либо колледже или университете или работа, не требующая специфических навыков, но позволяющая содержать себя.
Профессионализм, успех и возможности
Несмотря на то, что образовательный бэкграунд и преследуемые цели респондентов сильно разнятся, их концептуальное описание собирательного образа профессионального музыканта сильно схожи. Несмотря на подобную вариативность опыта, подавляющее большинство респондентов из обеих групп заявили, что приписывают себе статус “профессионала” в области игры на выбранном музыкальном инструменте, в редких случаях использовали термин “состоявшийся”. Ключевой общей идеей является понятие “владения” инструментом, то есть техническое мастерство исполнения, достигшее определенного уровня (понимание которого респондентами специфично в силу опыта игры на разных музыкальных инструментах) и возможность свободно выражать собственные музыкальные идеи и участвовать в импровизационных сессиях с другими музыкантами. При этом все эти навыки обе группы считают приобретаемыми - в течение интервью обсуждались в том числе понятия “таланта” и “предрасположенности”, и в целом подобные факторы информанты не считают в той же степени решающими в течение карьеры музыканта, как, например, упомянутое выше трудолюбие. В рамках этого блока я так же часто задавал музыкантам уточняющие вопросы - например о том, считают ли они композиторские навыки неотъемлемой часть навыков профессионального музыканта, но общий мотив ответов на такие вопросы проследить трудно. профессиональное самоопределение музыкальный