Материал: Фурсенко А. Американская революция и история США. 1978

Вопрос, звучавший в то время риторически, несколько месяцев спустя приобрел вполне реальный смысл. В июне 1767 г. по предложению Чарлза Тауншенда, министра финансов и политического союзника Д. Гренвиля, парламент одобрил несколько законов, получивших по имени их автора название Актов Тауншенда.

Если закон о гербовом сборе означал попытку ввести прямое налогообложение, то новые постановления должны были компенсировать английскую казну путем косвенного обложения, введением пошлин на некоторые товары широкого потребления. В ходе обсуждения этой меры в парламенте Тауншепд и Гренвиль отмечали, что британское правительство вынуждено нести большие расходы по управлению колониями. Только содержание войск обходилось в 350 - 400 тыс. ф. ст. ежегодно. Введение пошлин, таким образом, мотивировалось необходимостью сократить это бремя, хотя пошлины вводились сравнительно небольшие и предполагалось, что общая сумма их составит не более 35 - 40 тыс. ф. ст. в

год (Thomas P. Charles Townshend and American taxation in 1767. - English historical review,

1968, v. 83. p. 35, 44. ). Мера эта, однако, носила не только экономический характер. Во-первых, по замыслу ее инициаторов, она призвана была подтвердить власть Великобритании в Америке. Во-вторых, помимо средств на содержание войск, из денег, которые должны были поступить от сбора новых налогов, предполагалось выплачивать жалованье губернаторам и другим королевским чиновникам, чтобы ликвидировать таким образом их зависимость от местных законодательных ассамблей, до этого вотировавших средства на их содержание.

Всего было принято три акта. Один из них в целях регулирования торговли предусматривал извлечение дохода путем обложения ввозимых в

колонию товаров - красок, бумаги, стекла и чая. Одновременно с законом о доходах, вводившим новые пошлины, было принято еще два акта, которые также имели прямое отношение к вопросу о дальнейшей судьбе колоний. В целях укрепления аппарата колониального управления был издан акт о создании Высшего таможенного управления со штаб-квартирой в Бостоне, которое наделялось широкими полномочиями. Наконец, согласно третьему акту, объявлялось о роспуске законодательной ассамблеи Нью-Йорка в наказание за то, что она опротестовала принятый в 1765 г. Квартирный акт о размещении в колониях британских войск и отказалась его выполнять

(Ibid., p. 33; Сhaffin R. J. The Townshend Acts of 1767. - William and Mary quarterly, 3d ser., 1970, v. 27, p. 109 - 119.) .

Американский историк М. Дженсен верно отмечает, что Акты Тауншенда были бессмысленны и тщетны в своих попытках. Они противоречили британским интересам, так как подрывали условия развития торговли с Америкой, приносившей метрополии около 2 млн. ф. ст. в год

чистого дохода (Jensen M. The founding of a nation. A history of the American revolution 1763 - 1776. New YorkLondon, 1968, p. 332.) . Дженсен отмечает некомпетентность и

отсутствие у английских законодателей реального представления о жизни колоний. Невежество yекоторых членов парламента простиралось так далеко, что когда одному из них был задан вопрос, где находится Филадельфия, он ответил: «Кажется, на острове Суматра» (Ibid., p. 221.) .

Эпизод этот звучит анекдотически. Остается, однако, фактом, что многие из тех, кто голосовал за Акты Тауншенда, плохо представляли себе истинное положение дел в Америке. При голосовании в палате общин 188 голосов было подано «за» и 98 «против» (Chaff in R. J. Op. cit., p. 117.) . Три года спустя бывший губернатор колонии Массачусетс Т. Хатчинсон писал одному из своих друзей о том, что все трудности в колониях возникли из-за «неблагоразумия» британских властей. «Один бог только знает, - отмечал он, - когда прекратятся ужасные последствия этой ошибки» (Bailyn B. The

ordeal of Thomas Hutchinson. Cambridge, 1974, p. 98.) . Но Хатчинсон писал об этом

уже после того, как стало ясно, какую реакцию в колониях вызвали Акты Тауншенда. При обсуждении их в парламенте, как это было и с гербовым сбором, мало кто отдавал себе отчет, какие возможны последствия (Сhaffin R.

J.Op. cit., p. 121.) .

ВЛондоне не понимали того, что происходит в колониях. Отчасти это объяснялось постоянной дезинформацией, которая исходила от королевских чиновников в Америке. Тенденциозно освещая политические события, значение которых они были едва ли в состоянии понять, представители королевской администрации играли провокационную роль. Впрочем, их сообщения звучали в унисон настроениям британского колониального ведомства, чиновники которого не понимали и не желали понимать логики освободительного движения в Америке. Цель заключалась не в том, чтобы понять, а в том, чтобы отвергнуть. Но имя достижения этой цели, имевшей важное значение для интересов британской империи, английское правительство считало допустимыми все средства. Исходя из этого, оно и действовало. Но цель оказалась недостижимой, а средства негодными. Английские власти были бессильны сдержать напор освободительного движения в Америке.

Во время дебатов в парламенте, предшествовавших принятию Актов Тауншенда, Д. Гренвиль выступил с предложением заставить губернаторов, членов советов при них и депутатов законодательных ассамблей принести своего рода присягу верности метрополии, подписавшись под Актом о верховенстве. Этот проект не получил поддержки большинства и не был принят парламентом (Jensen M. Op. cit., p. 226. ). Видимо, в Англии многие осознали невозможность и бессмысленность данной меры. Это стало особенно очевидно после провозглашения Актов Тауншенда: попытка их проведения в жизнь вызвала в колониях резкую оппозицию (Вailуn В. Op. cit.,

p. 122.).

Обсудив новые меры британского правительства, законодательная ассамблея Массачусетса по инициативе С. Адамса и Д. Отиса приняла 11 февраля 1768 г. циркулярное письмо-обращение к другим колониям с призывом объединиться и оказать сопротивление актам метрополии (Miller J.

С. Sam Adams. Pioneer in propaganda. Stanford, 1969, p. 122.) . Как явствовало из этого

документа, получившего широкий резонанс, действия парламента по введению новых налогов и пошлин касались всех американцев. Поэтому законодательным ассамблеям всех колоний следовало «действовать в согласии друг с другом», отправив королю петиции с жалобой на парламент. В обращении Массачусет-ской ассамблеи вновь поднимался

вопрос о положении колонистов, гарантированном конституцией, и о естественных правах всех людей. Американцы пользуются «основными установлениями» британской конституции», гласило обращение, и «основное, неизменное естественное право, записанное в британской коституции, как главный закон», заключается в том, что ни один человек не может быть лишен собственности без его согласия. Более того, американцы, как свободные граждане, независимо от дарованных отдельным колониям британских хартий, могут «отстаивать это свое естественное и конституционное право». Обращение Массачусетской ассамблеи объявляло Акты Тауншенда нарушением прав колонистов. Оно не отвергало возможности введения новых налогов, но при непременном условии, что налоги эти будут вводиться с санкции колониальных

ассамблей (The writings of Samuel Adams, v. I, p. 184 - 188. ). По словам английского

историка Э.Робсона, ассамблеи «требовали себе не только всех привилегий

палаты общин, но и гораздо большего» (Robson E. The American revolution. London,

1955, p. 58.) . В направленном другим колониям циркулярном письме массачусетская ассамблея заявляла, что введение новых пошлин, а также создание таможенного управления и принятый ранее Квартирный акт есть не что иное, как покушение на свободу народа (The writings of Samuel Adams, v. I,

p. 184 - 188.).

Обращение Массачусетса встретило решительную поддержку других колоний. Тогда же, весной 1768 г., законодательные ассамблеи всех колоний, за исключением пенсильванской, где возобладали умеренные настроения, заявили о своей солидарности. Особенно значительной была реакция виргинской ассамблеи. Ее делегаты не только заявили о поддержке обращения массачусетской ассамблеи, но и направили в свою очередь письмо к другим колониям, которое по своему содержанию носило даже более радикальный характер. Если массачусетская ассамблея призывала объединить усилия, направляя выражение протеста английскому правительству, то виргинцы настаивали на необходимости объединенных действий, «рука об руку», чтобы «противостоять морам», которые, по их мнению, имеют непосредственной целью их «порабощение» (Jensen M. Op. cit,

p. 251 - 252.).

Еще в пору парламентского обсуждения Актов Тауншенда, мотивируя необходимость принятия закона, представители правительства высказывались в самых осторожных выражениях, чтобы не вызвать раздражения в колониях. В Лондоне помнили выступления против гербового сбора и боялись повторения массовых демонстраций. Нигде, ни в одной колонии, кроме Джорджии, колониальная администрация практически так и не сумела провести в жизнь постановления этого закона. Как ни странно, губернатор Джорджии Д. Райт, обеспечивший в течение короткого времени осуществление закона, используя для этой цели британские войска, заслужил не похвалу, а замечание со стороны правительства Англии. Государственный секретарь лорд У. Шелберн заметил ему, что поддержание престижа короны имеет большое значение, но что делать это следует так, чтобы не вызывать недовольства. «Долг губернаторов его величества, - указывал государственный секретарь, - заключается в том, чтобы вести себя, не вызывая беспочвенного недоверия

или подозрения, которые могут возникнуть при попытке поддержать справедливое и достойное исполнение прав на свободу, принадлежащей

пароду» (Мaiеr P. Op. cit, p. 144.).

Сообщение о циркулярном письме массачусетской ассамблеи другим колониям вызвало в Лондоне приступ ярости. Лорд У. Хиллсборо, которому вплоть до 1775 г. предстояло играть ведущую роль в политике британского

колониального ведомства (Wick wire F. В. British subministers and colonial America 1763 -

1783. Princeton, 1966, p. 139.) , потребовал, чтобы губернатор Массачусетса добился отмены ранее принятой резолюции. В случае отказа ассамблеи губернатору было предписано распустить ее. Одновременно с этим в адрес губернаторов других колоний были посланы письма с критикой массачусетской резолюции. В этих письмах Хиллсборо характеризовал обращение Массачусетса как «самое опасное мятежное настроение, рассчитанное на то, чтобы смутить умы его (короля, - А. Ф.) верноподданных в колониях, создать незаконный союз, разжечь и возбудить открытую оппозицию, отвергающую права парламента, подорвать истинные принципы конституции». Он выражал надежду, что губернаторы сумеют убедить колониальные ассамблеи отнестись к резолюции Массачусетса с «презрением, которого она заслуживает» (Jensen M. Op. cit., p. 253.) . Однако письмо Хиллсборо и поведение королевских представителей, действовавших по его инструкциям, вызвали в колониях

совсем иную реакцию (Ibid., р. 254 - 258; Miller J. С. Origins of the American revolution. Stanford, 1966, p. 262. ).

Заседание массачусетской ассамблеи открылось 21 июня и продолжалось неделю. Оно протекало бурно и сопровождалось резкими выступлениями против британских властей. Ассамблея решительно отказалась пересматривать свое прежнее решение, направив по этому поводу ответное письмо лорду Хиллсборо (Массачусетская ассамблея - У. Хиллсборо

30 июня 1768 г.: The writings of Samuel Adams, v. I, p. 219 - 229.).

Предложение аннулировать ранее принятую резолюцию было отвергнуто подавляющим большинством голосов - 92 против 17. Оценивая итоги голосования, Т. Хатчинсон превозносил добродетели тех, кто осмелился высказаться «против» (Вailуn B. Op. cit., p. 121 - 122. ), но в колониях слагали легенды о тех, кто проголосовал «за», и сама по себе цифра «92» стала символом стойкости и сопротивления. После отказа массачусетской ассамблеи подчиниться губернатор издал приказ о ее роспуске. Однако депутаты собрались снова и обратились с просьбой к королю убрать губернатора. Что же касается обращения Хиллсборо к другим колониям, то и там оно не встретило поддержки. Более того, если до его получения в колониях еще были колебания по поводу того, как реагировать на призыв массачусетской ассамблеи, то после выступления Хиллсборо наступил резкий перелом. «Ни один шаг», по мнению С. Адамса, «не объединил колонии больше, чем циркулярное письмо Массачусетса», в особенности после того, как «лорд Хиллсборо отправил свое послание» (Мillеr J. С. Sam Adams, p. 131.) . Одна за другой законодательные ассамблеи заявили о солидарности с Массачусетсом. Когда письмо Хиллсборо попало в руки Дж. Вашингтона, известного лояльным отношением к метрополии, он заявил,