Мезерв привез с собой гербовую бумагу, собравшаяся на берегу толпа угрожала уничтожить судно. В течение двух дней корабль простоял на рейде под охраной британского военного фрегата и только после того, как бостонцы убедились, что гербовой бумаги на судне нет, оно смогло подойти к причалу. Мезерв к этому времени уже сообщил об отказе исполнять свою должность, по колонисты потребовали подтвердить еще раз прежнее заявление об отставке, оказав ему более чем прохладный прием. «Хотя он согласился со всеми их требованиями, - пишут супруги Морган, - он уже не мог спать спокойно и всякий раз ночью клал рядом с собой оружие» (
E. S. and H. M. Op. cit., p. 199 - 200.).
Чтобы спасти себя от гнева толпы, уполномоченные по сбору налогов бежали в отдаленные поселения, скрывались за стенами британских военных фортов или на борту военных кораблей. В Род-Айленде таможенные чиновники прятались на британском фрегате «Синьет», стоявшем на рейде Ньюпорта, но вынуждены были в конечном итоге подчиниться требованиям толпы и заявить об отставке (Ibid., p. 196 - 199.). Назначенный сборщиком в Мэриленде 3. Худ отказался уступить. Тогда разъяренная толпа разгромила его дом, сожгла изображающее его чучело и угрожала убить его самого. Перепуганный чиновник бросился в Нью-Йорк, чтобы укрыться за стенами британского военного форта. Он так спешил, что загнал насмерть лошадь. Добравшись до форта, Худ обнаружил, что и там неспокойно. Он просил послать к берегам Мэриленда военное судно, на котором собирался обосноваться и оттуда руководить сбором налогов. Судна ему не дали, и Худ решил скрыться в небольшом поселении вдали от Нью-Йорка. Но до него добрались и там, вынудив все же отречься от своей
должности (Ibid., p. 199; Miller J. C. Origins of the American revolution, p. 132.)
1 ноября 1765 г. в день, когда закон о гербовом сборе должен был вступить в силу, состоялись новые демонстрации. Одетые в траур участники шествий инсценировали похороны свободы. Дома были обвиты черным крепом, звонили в колокола (Davidson Ph. G. Sons of Liberty and stamp men. - North Carolina Historical Review, 1939, v. 9, p. 44.). После 1 ноября во всех колониях прокатилась волна массовых выступлений с требованием, чтобы сборщики гербового сбора снова подтвердили свой отказ от должности. Их заставляли публично приносить клятву и только после этого отпускали с миром. В Бостоне уже заявивший ранее о своей отставке Э. Оливер был принужден толпой явиться под «дерево свободы», на котором было вздернуто его чучело, и под присягой обещать народу, что не станет исполнять обязанности сборщика нового налога. Лидер бостонских патриотов Джон Адамс отметил в своем дневнике, что эта процедура была «исключительно унизительной и убийственной» (The Adams papers. Ser. 1, v. 1. Ed. by L. H. Butter-field. Cambridge, 1961, p. 265.). Аналогичным мерам подверглись назначенные метрополией чиновники по взиманию гербового сбора и в других колониях (Davidson Ph. G. Op. cit., p. 46.).
Впрочем, и после того как колонисты добились повторных заверений от тех, кому предстояло осуществлять новый закон, что они отказываются от должности сборщиков налогов, в Америке с неослабевающей силой продолжались демонстрации против закона о гербовом сборе. Особенно
острый характер приобрели массовые выступления в Нью-Йорке, где они связаны были с требованием уничтожить привезенный из Англии и хранившийся в военном форте запас гербовой бумаги. Возмущение толпы было подогрето агрессивным поведением командира форта майора Джеймса, заявившего, что он «затолкает гербовую бумагу в глотку колонистам». Около трех тысяч человек подошли к воротам форта. Британские войска, охранявшие форт, могли без труда расстрелять участников демонстрации из пушек, однако не сделали ни одного выстрела
(Miller J. C. Origins of the American revolution, p. 142 - 143; Maier P. Op. cit., p. 67 - 69. ).
Командующий британскими силами генерал Гейдж отмечал, что потери демонстрантов «обернулись бы яростью в менее защищенных местах, началось бы открытое восстание и город в значительной части был бы разрушен». В итоге Нью-Йорк и остальные колонии оказались бы во власти «всей этой черни и разъяренных гневом людей» (Т. Гейдж - Т. Конвею, 8 ноября
1765 г. - In: The correspondence of general Thomas Gage, v. I, p. 73.).
Выступления против гербового сбора, размах массового движения в колониях, взрывы недовольства, грозившие вылиться в восстание против существовавших порядков, - все это служило причиной растущей тревоги среди королевской администрации, представители которой стали склоняться в пользу умиротворения и отмены гербового сбора. С другой стороны, и представители имущих классов, принявшие участие в антибританских выступлениях, стали испытывать беспокойство, опасаясь, как бы движение низов не перехлестнуло границ, за пределами которых невозможно будет оказывать на него воздействие.
Представители имущих групп, как отмечал генерал Гейдж, охотно использовали массовые выступления и даже поощряли их, чтобы предотвратить претворение в жизнь закона о гербовом сборе и помешать выпуску гербовой бумаги. Они это делали также в целях бойкота английских товаров. Однако в тех случаях, когда выступления масс становились неуправляемыми и угрожали «личным интересам и интересам собственности», «они стремились сдержать их» (Т. Гейдж - Т. Конвею, 21 декабря
1765 г. - Ibid., р. 78 - 79.).
Лидеры освободительного движения из числа имущих групп были застрельщиками кампании протеста против гербового сбора. Но, как верно отметил Д. Хэрдер, их инициатива «скоро обернулась спонтанными выступлениями (масс, - А. Ф.) с протестом против социального и экономического положения» в самих колониях (Ноеrdеr D. Op. cit., p. 240.) . В этом, по словам Г. Нэша, проявилась с самого начала «хрупкость союза между трудящимися жителями города и их партнерами из буржуазии». «Бостонская толпа, - пишет он, - пошла гораздо дальше, чем это входило в расчеты и намерения таких лидеров «кокуса», как Д. Отис и С. Адамас»
(Nash G. Op. cit., p. 29. - «Кокус» - своеобразный политический клуб, объединявший
представителей элиты.) . Поэтому сразу после событий 14 и 26 августа 1765 г. они высказались против дальнейших массовых действий. На спешно созванном городском митинге была проведена резолюция, осуждающая применение насилия и разрушение собственности. Руководители движения стремились сузить рамки массового протеста и затормозить рост
политической активности низов. Будучи серьезно озадачены неспособностью удержать «толпу», они обратились к губернатору Бернарду с предупреждением, что не могут контролировать действия низов (Ноеrdеr D.
Op. cit., p. 246.).
Говоря о слабых сторонах массового движения, Д. Хэрдер верно отметил, что оно не имело собственных руководителей, способных сформулировать политические требования масс. Из этого, однако, не следует, что массовое движение не имело политических целей. По мере развития освободительного движения, сопровождавшегося выступлениями против высших чиновников, политическое сознание масс росло. «Толпа», выходя из-под контроля лидеров, действовала под знаком собственных устремлений, в соответствии со своими классовыми интересами. «Независимые действия», которые продемонстрировали в этих выступлениях массы, свидетельствовали, по словам Д. Хэрдера, о появлении у них «зачаточной формы классового самосознания» (Ibid., p. 240 -
242.).
П. Майер отмечает контраст между «умеренностью» лидеров и «экстремизмом» масс (Мaiеr P. Op. cit., p. 66. ). Наряду с купцами и юристами среди руководителей кампании против гербового сбора были также рабочие и ремесленники: кожевник Э. Мэкинтош и мастеровой У. Джонсон, оба в Бостоне, и т. д. Однако представители имущих групп приняли меры, чтобы нейтрализовать деятельность этих лиц. По свидетельству губернатора Бернарда, «два самых богатых купца» в Бостоне вели переговоры с Мэкинтошем и уговорили его вступить в соглашение о поддержании порядка в городе, «чтобы сохранить мир и предотвратить смуту». В результате во время массовых демонстраций в начале ноября 1765 г. Мэкинтош и его окружение, являвшиеся до того душой массовых выступлений, на этот раз обеспечили, по словам Бернарда, «самый
образцовый порядок» (Ibid., p. 69 - 70; Jensen M. The founding of a nation, p. 147.).
Тактика руководителей движения заключалась в том, чтобы всеми средствами помешать развитию массовой борьбы. Об этом красноречиво свидетельствуют газетные публикации, появившиеся в ноябре-декабре 1765 г. в нью-йоркской и бостонской прессе, выступившей с призывом «удержать неорганизованное большинство от смуты и беспорядков», прекратить массовые демонстрации после того, как станет ясно, что закон о гербовом сборе отменен (Maier Р. Op. cit., p. 66.) . Судьба этого закона решилась до того, как стал известен рескрипт короля о его отмене. Уже отмечалось, что к моменту вступления в силу его некому было осуществлять: в результате массовых выступлений аппарат по сбору новых налогов был дезорганизован. Запасы гербовой бумаги, привезенной из Англии, были либо уничтожены, либо блокированы. Но не менее важным обстоятельством, решившим судьбу закона, стало то, что под влиянием массовых выступлений и представители королевской администрации, и имущие группы, участвовавшие в движении протеста, пришли к общему заключению о необходимости срочных мер по поддержанию экономической устойчивости и социального мира. Были предприняты шаги по
постепенному восстановлению торговли, а также прежней системы судопроизводства без взимания гербового сбора.
Формальной договоренности по этому поводу достигнуто не было, но де-факто она состоялась. Это выразилось, в частности, в возобновлении торговых сделок, разрешении кораблям с грузами из колоний беспрепятственно отправляться в плавание без уплаты гербового сбора. Таможенная служба была вынуждена открыть крупнейшие торговые порты Бостон, Филадельфию и Чарльстон. Губернатор Массачусетса объяснял решение бостонских таможенных властей стремлением избежать новых «беспорядков», о подготовке которых они якобы получили точное уведомление. Филадельфийским властям не было известно об организации каких-либо конкретных выступлений. Они просто исходили из того, что «люди не станут сидеть спокойно, взирая па то, как страдают их интересы, как разоряются они сами и их семьи» (Ibid., p. 72.) . Представители королевской администрации осознали необходимость уступок. «Британские чиновники начали уступать, - пишет Д. Лемиш, - они были встревожены возможностью «восстания бедных против богатых», возможностью объединенных действий безработных ремесленников и постоянно растущего числа неуправляемых моряков, наводнивших колониальные порты и не находивших способа выбраться оттуда» (Lemish J. Op. cit., p. 21. ). Д. Хэрдер существенно дополняет Д. Лемиша: решение выпускать суда без гербового сбора было принято в результате переговоров между представителями колониальной администрации и руководителями патриотического движения из числа имущих групп в целях поддержания классового мира и предотвращения новых «беспорядков» (Hоerder D. Op. cit., p.
246.) .
В Бостоне, Чарльстоне и других американских портах скопилось большое число судов. Их простои были чреваты большими убытками для купцов, а поведение массы скопившихся на берегу моряков угрожало общественному спокойствию. Решение этого вопроса и было найдено посредством негласного компромисса между британской колониальной службой и купечеством. Корабли уходили в море с молчаливого согласия таможенных чиновников, которым ничего не оставалось, как скрывать на это глаза. Хотя генерал Гейдж сообщал в Лондон, что военно-морские силы принимают меры для пресечения подобного рода действии (Мaier P. Op. cit., p. 72 - 73) , их усилия оказались тщетны.
Одновременно с возобновлением торговых операций начали функционировать и судебные учреждения. В связи с этим газета «Пенсильваниа джорнэл» отмечала, что вместо «волнений и мятежей» необходимо восстановить общественный порядок путем политических решений. Она заявляла, что не будет нарушения «ни естественных законов, ни законов страны», если «люди мирно соберутся вместе» и потребуют, чтобы суды снова начали функционировать. В Нью-Йорке, Массачусетсе, Род-Айленде и других колониях возобновление деятельности судебных и иных органов в целях поддержания «традиционной деловой активности» (business as usual) было санкционировано официальными либо полуофициальными решениями законодательных ассамблей и иных органов
власти. Королевская администрация вынуждена была согласиться с этим
решением (Т. Гейдж - Т. Конвею, 21 декабря 1765 г. - The correspondence of general Thomas Gage, v. I, p. 78.).
Кампания против гербового сбора позволила руководителям извлечь определенный урок, оказавший влияние на формирование их тактики на последующих этапах. Вместе с тем бесспорно также то, что кампания эта продемонстрировала растущую консолидацию народных масс, ставших важнейшей движущей силой патриотических выступлений. Об этом наглядно свидетельствует деятельность первых массовых революционных организаций «Сынов свободы», возникновение которых пришлось на конец
1765 - начало 1766 г. (Весkеr С. L. History of political parties in the province of New York, 1760 - 1776. New York, 1909, p. 35, 43.). Создание «Сынов свободы» было, по верному замечанию американского историка Ф. Дэвидсона, «первым важнейшим шагом» организованной оппозиции гербовому сбору (Davidson Ph. G. Op. cit., p. 38.) . Появление «Сынов
свободы» знаменовало этап в развитии политического самосознания масс.
П. Майер объясняет происхождение слов «сыны свободы» американской традицией, приводя выдержки из колониальных газет и документов, относящихся к середине XVIII в. (Maiеr Р. Op. cit.. p. 81 - 82.) . Однако более вероятной является общепринятая версия о том, что патриотические организации получили свое наименование в результате выступления А. Барре, представителя оппозиции в британском парламенте, с похвалой отозвавшегося о действии «этих сынов свободы», как он назвал американцев, оказавших сопротивление английской политике (Воatnеr III M.
M. Encyclopedia of the American revolution. New York, 1966, p. 1017.) . Речь Барре стала
широко известна в колониях летом 1765 г. Вначале «сынами свободы» именовали всех, кто участвовал в антибританских выступлениях. Позднее это название прочно закрепилось за патриотическими организациями, возникшими независимо друг от друга в разных американских колониях.
Рождение этой организации, координирующей и направляющей действия патриотических сил, порождено было самим развитием движения. Вскоре после создания «Сынов свободы» были предприняты попытки объединить их усилия в общеамериканском масштабе. Идея такого объединения возникла в разных колониях в конце ноября - начале декабря 1765 г (Весkек С. Op. cit., p. 35, 43.) . Это объясняется тем, что, с одной стороны, подошел срок введения гербового сбора и необходима была консолидация сил сопротивления, а с другой - обусловлено было окончанием работы межколониального конгресса против гербового сбора, сам факт созыва которого, какими бы умеренными ни были его решения, способствовал радикализации движения против политики Англии. Наибольшей активностью отличались действия «Сынов свободы» в Нью-Йорке, Бостоне
иЧарльстоне. Каждый из этих городов был крупным торговым центром, и не случайно, что именно там образовались наиболее боеспособные организации. Не случайно, видимо, и то, что из Нью-Йорка, где проходил конгресс против гербового сбора, прозвучал первый призыв к объединению
иорганизовался специальный комитет для связи с другими колониями. Была установлена связь с Филадельфией и Новой Англией.