Таким образом, этические мотивы представляют собой сложный морально-психологический комплекс, организованный тремя аспектами, и имеющий различное функциональное назначение в зависимости от ситуации выбора. Например, выделяют следующие функции: побудительная, ориентирующая, регулятивная, познавательная, смыслообразующая, оценочная, коммуникативная [Осипов 1999: 511]. Этическому мотиву уделялось большое внимание со стороны философов, культурологов, исследователей различных дисциплин, так как именно специфика мотивов, определяющих поведение человека, является главным критерием оценки его поступков. Если человек способен воспринять этическое долженствование как индивидуальную потребность, если целеполаганием его нравственного поступка является сама по себе нравственность, а не выгода, эгоизм, страх перед наказанием, то такой поступок можно назвать этичным. На основе этических мотивов формируется одно из фундаментальных понятий этики - этический долг, обозначающий сознательное, нравственно аргументированное принуждение индивидуума к определенным поступкам, соответствующим этическим нормам и ценностям, нравственная необходимость, выступающая в качестве выбранного субъективного принципа поведения. «Действие совершается по моральным основаниям тогда, когда оно совершается не из-за внешних по отношению к нему соображений (по приказу, ради выгоды, из-за склонности и т.д.), а на том основании, что оно само в себе содержит нравственную ценность, является для субъекта личностно значимым» [Ивин 2004: 82].
Поведение детерминировано внутренними (психологические особенности индивидуума) и внешними факторами (ситуацией выбора, который должен быть мотивирован этической нормой). Важным вопросом при анализе этических мотивов является аспект их соотнесения от внутренних побуждений, потребностей, сиюминутных психологических процессов. Этический мотив является теоретическим конструктом, а внутренние потребности образованы реальной психофизической нуждой человека в каких-либо условиях, действиях, без которых невозможно осуществление его жизнедеятельности. Так, педагог может быть помещен в
ситуацию, при которой единственным условием его нормального состояния, комфортного трудового процесса, выполнения профессионального педагогического долга, является отказ от выражения его индивидуально- личных представлений о мире, человеке и государстве. В таком случае педагогический долг как наиболее этически значимый должен быть выбран в ущерб индивидуальным потребностям преподавателя.
Здесь важно учитывать и специфику внешней ситуации, которая детерминирует окончательный поступок - например, она происходит в тоталитарном государстве, построенном на эксплуатации и антигуманных ценностях, критика которых также является этическим долгом человека. Следовательно, несколько этических мотивов может войти в конфронтацию и ее разрешение обычно базируется на личностных убеждениях человека, совершающего тот или иной поступок. Убеждение обычно основано на самой индивидуально значимой для человека этической норме, фундаментальному принципу, определяющему все его мироустройство. «К числу высших мотивов следует также отнести убеждения - глубоко осознанные, продуманные, прочувствованные установки, ориентиры, которые стали общими принципами поведения человека, на рациональном и иногда автоматическом, бессознательном уровне способные контролировать и определять частные мотивы различных поступков…» [Анисимов 1985: 64].
Мотивы, как следует из цитаты, могут подразделяться на осознанные и неосознанные. Философы классических школ, например, Гегель считал, что этический мотив всегда осознается человеком, однако в то время не были еще разработаны психологические основы такого явления как бессознательное и работы, посвященные осмыслению роли бессознательного в формировании и функционировании этических норм в жизни человека. На данный момент наиболее популярным представлением об этических мотивах является разделение их на осознанные, присущие более зрелым личностям, включающих моделирование человеком его поступка, представление об отдаленной цели и последствиях каждого действия. Незрелая в этическом отношении личность, которая не способна еще быть самостоятельной и оценивать свою вину, формирует свои действия неосознанными мотивами. Мотивы могут из стадии осознанных переходить в неосознанные по принципу автоматизации условных рефлексов, которые становятся безусловными, что подтверждает представление о нравственности как об определенном инстинкте внутри человека. Обратный процесс осуществляется в ситуации, когда эгоистические и этические мотивы вступают в конфронтацию.
Для понимания собственно этических мотивов и отделения их от ложных, определяемых внешними воздействиями или эгоистическими установками личности, Р. Г. Апресян в учебнике «Этика» [Апресян 2002: 292] разработал представление о пяти «мнимых благодеяниях», которые часто подменяют этические мотивы при совершении человеком нравственного поступка. Таковыми являются:
1. Милосердие в надежде на одобрение и благодарность других. В основе данного поступка лежит эгоистическое желание признания своей добродетельности со стороны общества, привлечь внимание, демонстративность, стремление к однозначной положительной оценке своего поступка.
2. Разумно-эгоистическая позиция, при которой деятельное совершение блага как залога собственного блага, подменяется исключительно сострадательными переживаниями по поводу несчастий других. Объектом заботливого отношения «участливого» человека является он сам.
3. Корыстное благодеяние с целью получения какого-либо возвратного действия, выгоды, услуги или просто действие, мотивом которого является имплицитное удовлетворение потребностей благодетеля. В данном случае мы встречаемся с противоречием категорического императива И. Канта, который утверждал, что критерием нравственного
поступка является то, что ты воспринимаешь человека исключительно как цель блага, а не его средство.
4. Идеалистическое благодеяние. В его основе лежит эгоистическое представление благодетеля о правильных идеалах, о благородстве, то есть, личная система, которая может быть не согласована с объектом продуцируемого им блага. «Оно может совершаться с целью исполнить долг (ради долга), идеал (ради идеала). И тогда мораль ставится выше того конкретного человека, на которого направлено благодеяние» [Апресян 2002: 293]. Следовательно, «правильное» по своей форме намерение, если оно исключает внимание к индивидуальным потребностям, желаниям человека, на которого направлено благо, может стать противоречащим этической норме. Именно из-за таких мотивационных ошибок возникло изречение «Ад полон благими добрыми намерениями и желаниями».
5. Патерналистское благодеяние. Является средством манипуляции, власти
и контроля по отношению к тому, на кого направлено совершаемое благо. Такие
ложные мотивы лежат в основе большинства идеологий, как уже было ранее указано,
и дискредитируют все конечное благо, потому что оно стоит вне этической нормы.
1.5 Нарушение этических норм
Нарушение юридических норм влечет за собой наказание и ответственность, установленную правовыми актами определенного государства, и всякое нарушение права является неэтическим действием. Однако не все нарушения этических норм преследуются по закону, поэтому их регулирование и функционирование в обществе - это область исключительно стихийной человеческой деятельности. Соблюдение этических норм регулирует общественное мнение, они поддерживаются духовным воздействием (религиозным, идеологическим, пропагандистским или этическим), а наказанием за их нарушение является социальный остракизм, вынужденная маргинализация нарушителя нормы, исключение его из коллектива.
Иногда данное наказание является более жестоким, чем уголовное, потому что в последнем случае человек все же попадает в новую общественную среду, пусть и обладающую набором очень специфических местных этических норм, а в первом он лишается своего статуса в общества (профессионального, социального), и подвергается бойкоту. Критериями определения этичности и неэтичности поступка выступают понятия «моральный / аморальный», «хороший / плохой», «честный / нечестный», «похвальный / постыдный», «совестливый / бессовестный», «заслуживающий одобрения / осуждения».
Для человека, который является всесторонне и гармонично развитой личностью, нарушение нравственных норм является нарушением фундамента его индивидуальности, целостности личности, «преступлением против себя». Тем не менее, зрелость данной позиции и способность придерживаться ее присуща не всем субъектам этических отношений и не во всех ситуациях. Например, нарушение этических норм у подростков является следствие протеста против не осмысленных или нежелательных предписаний, игнорирование социального порицания как действенного способа наказания за противообщественную деятельность.
Ощущение собственной «безнаказанности» и незначимости норм, не кодифицированных, а негласно исполняемых в социуме, ведет к развитию эгоистических, критических настроений. Нарушение профессиональных этических норм, в большинстве случаев, становится следствием «синдрома эмоционального выгорания», чаще всего обнаруживающегося у лиц, которые в ходе осуществления трудовой деятельности тесно взаимодействуют с большим количеством других людей. «Профессиональное выгорание» связано с утратой моральных и психологических аспектов, которые должны лежать в основе этического поведения человека: с утратой эмоциональной сопричастности с другими людьми и сферой своей деятельности, дегуманизацией людей, восприятия их как единиц системы, а не участников этических отношений, обладающих ценностью и значимостью, утратой адекватной саморефлексии, желанием отстранить себя от этической системы. В основе контроля нарушения этических норм, таким образом, стоит представление о воздаянии, которое обязательно станет результатом совершения человеком любого действия. «Воздаяние - онтологический принцип устройства бытия человека, выражающий соответствие нравственных деяний и получаемых благ, возращения добра за добро, зла за зло. Принцип воздаяния положен в основу права, разнообразных положений об оплате труда, наградах, стимулирующих честный труд, благах и т.д.»
Нарушение этических норм различаются по степени тяжести и мерам
последующего наказания за их нарушение: универсальные нормы зачастую
соответствуют правовым («не убий!») и имеют законодательную базу, пресечение
религиозных норм ведет к исключению из той или иной общины, наложение
каких-либо ограничительных мер, в зависимости от предписаний, изложенных в
прецедентных текстах; нарушение национальных этических норм ведет к социальному
остракизму, исключению из национальной культуры, исторического нарратива
(например, действия в отношении получившего Нобелевскую премию Б. Л.
Пастернака); наказание за нарушение региональных норм определяется проводниками
местной этики; нарушение профессиональной этики может привести к исключению из
коллектива, лишению профессионального звания. Несоблюдение этических норм в
рамках какого-либо совместно действующего коллектива привносит дисгармонию,
непонимание, обилие коммуникативных неудач, затрудняющих общение и совместное
производство.
Выводы к главе 1
Большинство философов сходятся во мнении, что этические нормы являются продуктом социализации, жизни человека в обществе, его воспитания, развития, совершенствования интеллекта и духовной культуры. Всесторонне развитая личность, вне зависимости от индивидуальных обстоятельств и особенностей, будет ориентироваться на идеалы красоты, истины, добра, справедливости, человечности и того самого блага, достижению которых посвящены осмысления этических норм на протяжении всей истории человечества. Поступки, основанные на них, обуславливают гармоничность развития всего человеческого общества. Основными специфическими чертами употребления этических норм является главенствующий компонент саморегуляции, ощущение личностного долженствования, внутренняя требовательность, проявление уровня духовной культуры в поступках и речевом поведении человека, которые должны быть одинаковы вне зависимости от индивидуальных особенностей их выразителя.
Проанализировав понятие этического мотива, можно сделать ряд выводов: этический мотив является сложным психическим процессом, включающим учет и анализ сразу трех аспектов действительности, на основе которых формируется поступок человека. Этические мотивы могут вступать в конфронтацию и окончательный выбор стимулирует глубинное убеждение человека в чем-либо, поэтому важно воспитывать прочную систему убеждений, способных разрешить любую моральную дилемму. Мотивы нравственных поступков могут быть различны, но только истинно этические признаются правильными, потому что только они обуславливают самоцельность благого деяния, а не прикрытие им эгоистических интересов добродетелей. Педагогическая деятельность оценивается различными участниками образовательного процесса: преподавателями на уровне интроспекции, коллегами, с которыми поддерживается деловое общение; учениками и социальными группами, в которые они входят (родители, семьи, кружки по интересам, субкультуры и так далее), следовательно, они на перепутье различных методик оценивания с различной критериальной базой, со смешением рациональных, эмоциональных, логических и субъективных рецепций педагогической деятельности. Поэтому разработка этических нормативов, регулирующих поведение педагога, этику взаимоотношений с ним различных субъектов, а также определяющих правомерность его действий, является на данном этапе развития философской и социологической мысли первостепенной задачей.
Глава 2. Теоретические аспекты употребления эвфемизмов в педагогической
речи
2.1 Определение термина
«эвфемизм»
Впервые систематическое специальное исследование эвфемии было начато в XX веке, когда закладывались теоретически основы изучения данного языкового явления в работах Б. А. Ларина, Л. А. Булаховского, рассматривавших причины возникновения, структурные и функциональные особенности эвфемизмов; в трудах В. П. Москвина, М. Л. Ковшовой, А. М. Кацева были исследованы особенности формирования и распространения эвфемизмов; классификация эвфемизмов и механизмов их создания была впервые предложена исследователями Л. П. Крысиным и В. П. Москвиным. Также эвфемизмы изучались в русле теории речевых актов, социолингвистики и прагмалингвистики.
Перечисленные исследования внесли серьезный вклад в понимание эвфемизма как языкового явления, однако по-прежнему актуальной является проблема дефиниции и соответственно верности использования самого термина «эвфемизм». Согласно определению словаря под редакцией С. И. Ожегова, «эвфемизм» определяется как «слово или выражение, заменяющее другое, неудобное для данной обстановки или грубое, непристойное». Аналогичным образом трактует данный термин и словарь под редакцией Д. Н. Ушакова: «Слово (или выражение), употр. для не прямого, прикрытого обозначения какого-нибудь предмета или явления, называть которое его прямым именем в данной обстановке неудобно, неприлично, не принято».
Однако в последнее определение включено понятие «непрямой» номинации, которое существенно углубляет понимание эвфемизмов: не просто как любых языковых единиц, заменяющих другие, неадекватные конкретной коммуникативной ситуации, но таких, которые подразумевают те слова и смыслы, которые вуалируют. Адресат речевого сообщения,
содержащего эвфемизмы, воспринимает не только их, но и те слова и смыслы, которые за ним сокрыты, то есть, прочитывает непрямую интенцию. В «Словаре лингвистических терминов» под редакцией О. С. Ахмановой встречается следующее определение: «Эвфемизм (антифразис) - это троп, состоящий в непрямом, прикрытом, вежливом, смягчающем обозначении какого-либо предмета или явления» [Ахманова 1969]. Определяя данный термин с точки зрения риторики, и соотнеся данное языковое явление с особенностью речепостроением, образностью речи и текста. Эта точка зрения также представлена в исследовательских работах Б. И. Ларина, который полагал, что эвфемизм является «разновидностью тропа, метафоры, метонимии… отличие заключается в том, что целью эвфемизмов является не образное представление действительности, а затемнение, прикрытие неприглядных явлений жизни или нескромных мыслей, намерений» [Ларин 1961].
Следовательно, данное определение нельзя считать строго лингвистическим, так как любой троп противопоставлен эвфемизму сточки зрения функционального назначения. Согласно, В. П. Москвину, эвфемизм также нельзя считать фигурой потому, что он является номинативной единицей, и не всегда содержит в себе образность, поскольку в роли эвфемизмов могут выступать термины или иноязычные лексические синонимы. Еще Э. Бенвенист указывал на данную неточность в определении термина, связывая ее с происхождением самого слова от греческого «язык, речь, слух».