Почти одновременно с этим Лу Жэньсян, занимавший должность в Пекине, получил повышение, Цянь Дуаньминь вернулся из Ганьсу и Шэньси, а Хэ Тайчжэнь приехал в столицу по делам службы. Отсутствовал только Го Чжаотин, занимавший должность в провинции.
Старые друзья по очереди устраивали в честь Цзинь Вэньцина прощальные пиры. Как-то раз, когда разговор зашел о дипломатической службе, Цзинь сказал:
— Я человек бесталанный, печать посланника дарована мне по ошибке, и перед отъездом мне хотелось бы испросить совета у вас, господа: как себя вести? На мой непросвещенный взгляд, главной задачей является установление связей с державами и изучение этих стран. Недаром пословица гласит: «Знай других, знай себя, и ты будешь побеждать во всех битвах» *, Мы не можем договориться с другими странами именно потому, что не знаем их! Однако еще больший вред происходит от незнания географии. За примерами ходить недалеко: во время илийского инцидента * иностранцы, воспользовавшись мятежом Биянху *, захватили наши земли, и если бы не усилия Цзэн Цзичжаня, эта территория была бы потеряна нами безвозвратно! Я всегда интересовался географией северо-запада и представляю, в каком хаотическом состоянии находятся китайские записи, относящиеся к пограничным районам. Иноземцы, словно тутовые шелкопряды, тихонько поедающие листок за листком, немало захватили у нас,— и все потому, что мы не знаем точно, где проходят наши границы. Ведь немой, попробовав перцу, не может сказать, как ему горько.
Сейчас, отправляясь в путь, я не смею быть настолько самоуверенным, чтобы надеяться отвоевать какиелибо права для своей страны. Однако географией я усердно занимался несколько десятилетий. Поэтому я надеюсь с помощью собранных мною данных заставить иностранцев строго соблюдать государственные границы и не прибегать больше к обманным трюкам!
Друзья выразили почтительное удовлетворение его словами.
— Вы совершенно правы! — воскликнул Хэ Тайчжэнь.— Именно поэтому, когда я ездил в Гирин, я тоже никак не мог договориться с этими иноземцами. Тогда я пошел по стопам Ма Юаня *, установил на границе медный столб в три сажени высотой и высек на нем памятную надпись, которая видна издалека. Эстампаж
126
с этой надписью выглядит очень древним. Завтра я пришлю его вам — может быть, пригодится...
— Надпись на медном столбе, который установил Тайчжэнь, когда-нибудь будет цениться наравне с текстами древних памятников в честь Могиляна и КюльТегина *, передающимися тысячелетиями! — сказал Цзинь Вэньцин.
Целый день веселились друзья, но Цзинь думал только об одной Цайюнь. Уже почти год они не виделись, и он поспешил выехать из Пекина.
Получив известие о его приезде, начальник шанхайского уезда поспешно отдал распоряжение привести в порядок временный дворец императора, чтобы посланник мог там остановиться. Когда пароход, на котором ехал Цзинь Вэньцин, причалил к пристани, его торжественно встретили гражданские и военные чиновники. Цзинь первым делом отправился к консулам всех государств, затем нанес визиты начальникам шанхайской области и уезда.
Вернувшись к себе, он увидел Куан Чаофэна и Дай Босяо, которые лично явились поблагодарить за рекомендацию. Все формальности, связанные с выездом за границу, Цзинь поручил Куан Чаофэну, а заботы по покупке билетов на пароход, сбору вещей, необходимых дипломатической миссии, и прочие дела передал бухгалтеру Даю.
Когда все хлопоты были закончены, Цзинь Вэньцин приказал своему лучшему слуге Афу взять у начальника шанхайской области катер и той же ночью выехал в Сучжоу. Не стоит и говорить, какой нежной и трогательной была встреча супругов. Наконец, успокоившись, они начали говорить о поездке за границу.
—Тебе много придется перенести, дорогая! — сказал Цзинь Вэньцин.— Но у тебя очень слабое здоровье: не знаю, выдержишь ли ты все трудности морского путешествия.
—Об этом не беспокойся,— с улыбкой ответила жена.— Не в трудностях дело. Но я слышала, что по иностранным обычаям жена посла должна принимать гостей, ходить на балы, пожимать руки, целоваться...
Я ведь из знатного рода и совершенно не привыкла к подобным вещам, поэтому неплохо было бы найти преданную женщину, которая смогла бы меня заменить!
При этих словах она усмехнулась. У Цзинь Вэньцина дрогнуло сердце, а жена тем временем продолжала:
127
—К счастью, ты давно уже взял себе наложницу
иизбавил меня от многих хлопот. Вчера я приказала слугам приготовить для нее комнату. Тебе остается только выбрать счастливый день и привезти ее сюда. Можешь взять ее с собой за океан, а я буду значительно спокойнее чувствовать себя дома!
Цзинь Вэньцин смутился.
—Знаешь, дорогая, это я сделал просто по глупости...— после долгого молчания начал он, но жена не дала ему договорить.
—Не притворяйся,— с серьезным лицом сказала она,— сейчас главное — выбрать счастливый день и привезти ее к нам. Тянуть нельзя, ведь ты облечен императорскими полномочиями и скоро должен выезжать!
Санкция жены придала Цзинь Вэньцину смелости. Узнав, что завтрашний день счастливый, он в ту же ночь велел приготовить угощение для родственников и друзей, а на следующее утро празднично убранный паланкин в сопровождении четырех музыкантов отправился в квартал Даланцяо за новобрачной.
Вскоре перед домом Цзинь Вэньцина послышались звуки флейты, грохот барабанов, треск хлопушек, топот ног, и четыре носильщика в красном медленно поднесли к главному помещению роскошный паланкин, обтянутый зеленым сукном с прорезями в виде облаков и бахромой, свисающей во все стороны. Заранее подготовленные девочки-служанки с красными шелковыми фонарями в руках помогли молодой выйти из паланкина. Высокий головной убор и расшитая накидка, отливавшая всеми цветами радуги, великолепно гармонировали с миндалевидным личиком, персиковыми щеками, черными бровями и вишневым ротиком Цайюнь. Она была просто неотразима. От нее исходил пьянящий аромат, словно от Чанъэ *, покинувшей лунный дворец, или феи, сошедшей с облаков. Всюду раздавались крики изумления и восторга; заполнившие весь зал родственники и друзья стремились протолкаться вперед. Некоторые шептали друг другу, что наряд молодой нарушает этикет. Внезапно из толпы вышла жена Цзинь Вэньцина. Все отпрянули в испуге, ожидая скандала.
Воистину:
Совсем немудрено и душу потерять
Тому, кто покорил красавицу-цветок.
128
Знать, в прошлой жизни он добро не зря творил,
Коль в этой заслужить такое счастье смог!
Кто хочет узнать, для чего вышла вперед жена Цзинь Вэньцина, пусть прочтет следующую главу.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
ГЕРОЙ, ПОСЛАННЫЙ В ДАЛЕКИЕ СТРАНЫ, ВИДИТ ВРАЧА, ПРОИЗВОДЯЩЕГО ОПЫТЫ С МАГНЕТИЗМОМ.
ЕГО НАЛОЖНИЦА НАЧИНАЕТ УЧИТЬСЯ У ПРЕЛЕСТНОЙ ПОДРУГИ ИНОСТРАННЫМ ЯЗЫКАМ
Итак, когда гости перешептывались о том, что наряд Цайюнь нарушает этикет, из толпы неожиданно вышла жена Цзинь Вэньцина и твердо произнесла:
— Уважаемые господа! Вы, несомненно, поражены, став свидетелями подобной картины, поэтому я прошу разрешения сказать вам несколько слов. Как вам известно, Вэньцин уезжает за границу, и я должна была сопровождать его. К сожалению, у меня слабое здоровье и я не могу ехать вместе с ним. Наложница, которую он сегодня вводит в дом, заменит меня. К супруге посла будут прикованы взоры всех иностранцев, и я решила, сообразуясь с обстоятельствами, временно уступить новобрачной свое положение знатной дамы. А когда мой муж, выполнив возложенное на него поручение, возвратится, ей, конечно, придется опять занять свое место. Каково ваше мнение, господа?
Все единодушно выразили криками свое одобрение. Тотчас послали за музыкантами, чтобы принести жертвы предкам. Цзинь Вэньцин с женой встали впереди, а Цайюнь поодаль. Когда церемония окончилась, Цайюнь поклонилась супругам, и гости повели ее в комнату новобрачной. Цзинь был так обрадован исходом дела, что в сердце у него распустились цветы, а мысли порхали, словно лепестки. Вскоре он вышел из комнаты новобрачной и начал занимать гостей. Друзья наперебой подшучивали над ним и задавали ему вопросы, на которые ответить было труднее, чем найти танского монаха *. Начался грандиозный пир. Гости хотели позвать девушек, но им пришлось отказаться от этой мысли, так как Цзинь Вэньцин получил указ от самого Сына Неба и был облечен посольскими полномочиями.
5 |
Цзэн Пу |
129 |
Цзинь Вэньцин пил вместе со всеми, пока глубокой ночью гости наконец не стали расходиться. Из приличия Цзинь направился в спальню жены, но обнаружил, что она закрыта на замок. Ему оставалось только пройти в комнату новобрачной, где он с удовольствием вспомнил старые времена. После долгого расставания были, конечно, и тесные объятия, но это ясно само собой и рассказывать здесь не о чем.
Как всегда, быстро прошел медовый месяц; срок отпуска истекал. Цзинь Вэньцин простился с женой, взял с собой Цайюнь и уехал в Шанхай. В то время между Сучжоу и Шанхаем постоянного речного сообщения еще не было, как сейчас, когда по этому направлению беспрестанно курсируют пароходы различных компаний. Но поскольку Цзинь Вэньцин был императорским сановником, начальник шанхайской области послал за ним специальный служебный катер, который на следующее утро причалил к шанхайской пристани. Цзинь приказал устроить Цайюнь на берегу, а сам, оставшись на катере, принял участие в пиршестве, организованном в его честь областными и уездными чиновниками. Из временной резиденции императора принесли несколько столичных писем: среди них были и обычные поздравления от родственников и друзей, и рекомендательные письма от влиятельных особ. Кроме того, знаменитые ученые прислали ему прощальные стихи, написанные столь искусно, что Цзинь Вэньцин не мог оторваться от них. Наконец он заметил письмо от Чжуан Хуаньина и поспешно вскрыл конверт, подумав, что у этого человека стоит поучиться стилю.
Вы спросите, почему Цзинь с таким уважением отнесся к имени Чжуан Хуаньина? В нашей книге Хуаньин еще не появлялся, и придется рассказать о нем подробнее. Он был уроженцем провинции Гуандун, происходил из семьи мелкого чиновника, однако ученость его могла загрузить пять телег, а литературные познания — засыпать Три ущелья *. Кроме того, он глубоко проник в западные науки, несколько раз ездил за границу и за успехи в дипломатических переговорах был произведен в помощники министра. Слава о Чжуан Хуаньине гремела, и вскоре он должен был отправиться посланником в Америку, Японию и Бельгию. Но когда Цзинь Вэньцин вскрыл конверт, он с удивлением обна-
130