Мы всю ночь до рассвета Осушали заздравные чаши, Скоро свечи погаснут, И весна станет сказочным сном.
Так задернем же пологом Ложе брачное наше — Пусть луна одиноко
Плывет в этом небе ночном!..
Мерно лодки качаются, Гладь речную слегка потревожив, Отчего, отчего же Пыль окутала брачное ложе?
У моста Сыбайцяо До утра мы гуляли И у лотосов чистых Лепестки обрывали...
Чиста Сучжоуская дева — Подобна чистому ручью, Как Чжан Чучэнь, она красива, И, как Сюэ *, она умна...
Задернул полог темной ночью, Достал огня, зажег свечу,
Инизошла на наше ложе
Влюбовном облаке весна!
Пером я сделал первый росчерк — И кровью ложе обагрил, Под дробный грохот барабана Я смял в своих руках бутон.
Но вспомнил, как в былые годы Другую деву я любил,— И вдруг нахлынувшей волною
Меня объял яньтайский сон! *
Посаженная мною конопля
Сдвойными листьями растет все выше,
Ана бобах, воскресших к новой жизни, Поныне плети старые свежи.
В четвертом месяце у заводи Хэнтан Кукушки гулкий голос я услышал, Друзья меня уговорили утром Уплыть на лодке с юною Си Ши *.
Хань Чжун в прошедшей жизни клятву дал,
Ав этой жизни сам ее нарушил,
Ис этих пор во сне к нему приходит
Цзыюй * — печальна, как ночная тень. Теперь осталось только121 горевать,
Но разве горе выскажешь, заглушишь? И, опершись на гладкие перила, Играю на свирели целый день...
* * *
Флейта-феникс тихо плачет, Челн летит волнам навстречу, На луну с земли взирая, К небу тянутся цветы.
Слезы — капли дождевые — Окропили твой подсвечник, Слезы зеркало омыли — Слезы не удержишь ты...
В башню, в келью Сяоцяо *, Вдруг проник восточный ветер *. На халате синем сохло Много одиноких слез, Но надежду не развеял
Красной свечки теплый пепел: Этот пепел жив покуда,— Не сковал его мороз!
От мелодий южных песен, От любовных нежных песен Стал угрюм я и печален, Я большой тоской объят...
Но... казавшаяся мертвой, Ты вернулась! Ты воскресла! Вдаль умчавшаяся утка, Возвратилась ты назад! *
Прочитав эти выразительные стихи, Куан Чаофэн подумал, что Цзинь Вэньцин никогда еще не писал ничего подобного. В этот момент он заметил под стихами строчку мелких иероглифов: «Символические стихи, посвященные старой подруге Цайюнь». «Он ведь впервые встретился с Цайюнь,— удивленно подумал Куан,— почему же называет ее своей старой подругой? Может быть, стихи написаны не им? Да нет, это явно его почерк!»
Пока он терялся в догадках, служанка внесла чай.
—Когда пришел господин Цзинь? — улыбаясь, спросил ее Куан.
—Он пожаловал еще вчера, сразу вслед за моей госпожой. Они долго пили вино, потом всю ночь разговаривали.
—А ты слышала, о чем они говорили?
—Я не очень поняла их речи. Да! Господин Цзинь
122
сказал, будто моя госпожа лицом точь-в-точь напоминает его прежнюю подругу, которая из-за него погибла. А в тот год, когда она умерла, как раз и родилась моя госпожа.
Едва служанка произнесла эти слова, как из спальни донесся голос Цайюнь:
— Ацяо! С кем ты шепчешься?
Служанка, высунув язычок, игриво взглянула на Куан Чаофэна.
— Господин Куан пришел навестить господина Цзиня!
В спальне раздался приглушенный шепот, затем послышался шорох одежды, и Цайюнь с распущенными волосами показалась в дверях гостиной. Увидев Куан Чаофэна, она улыбнулась:
— Пожалуйста, проходите! Вы вчера так напоили господина Цзиня, что он заболел.
Сказав это, она отправилась в другую комнату, чтобы причесаться и умыться.
Куан Чаофэн, улыбаясь, перешагнул порог спальни и увидел Цзинь Вэньцина, лежащего поперек кушетки для курения опиума; рядом валялось сбитое в кучу одеяло. Заметив гостя, Цзинь сел и приветствовал его.
—Поздравляю, поздравляю! — подойдя поближе, произнес Куан.
—Довольно издеваться! — усмехнулся Цзинь Вэньцин.— Садитесь, пожалуйста. Я хочу поручить вам одно дельце, не знаю, согласитесь ли?
—Можете не пояснять, старший коллега,— перебил его Куан Чаофэн.— Ведь вы имеете в виду девушку, красивую, как Чжан Чучэнь, и талантливую, как Сюэ Тао?
Цзинь Вэньцин был поражен.
—Неужели вы прочли эти фривольные стихи? Тогда вам ясны мои намерения.
—На этот счет в заведениях есть свои правила,— заметил Куан.— Нужно послать опытного человека для переговоров, чтобы не попасться на удочку содержательницы. У меня есть знакомый по имени Дай Босяо, очень энергичный. Позвольте поручить это дело ему.
—Но ведь я еще в трауре,— как-то неловко заниматься подобными вещами. К тому же могут пойти всякие разговоры!
—Это легко уладить. Нужно договориться с содержательницей, поселить девушку где-нибудь тайком
123
от жены, а когда срок траура кончится, вы поедете в Пекин и сможете ввести ее в свой дом. Оба зайца будут убиты разом.
Цзинь Вэньцин кивнул.
— Ну раз так, мне остается только просить вас взять это дело на себя! Вчера вечером я даже не заходил домой, поэтому сегодня мне следует вернуться пораньше, чтобы не вызывать подозрений у жены!
Он оделся, распрощался с Куан Чаофэном и спустился с лестницы.
Куан тотчас отправился к Дай Босяо и поручил ему связаться с содержательницей. Та, разумеется, долго торговалась, но под конец все же согласилась отпустить девушку за тысячу юаней.
Затем Дай вызвал к себе отца Цайюнь, который служил носильщиком паланкинов. Боясь, что в дальнейшем могут возникнуть недоразумения, Дай Босяо дал отцу девушки двести юаней и заставил его написать расписку. На всю эту операцию пришлось потратить два дня, после чего Дай явился к Цзинь Вэньцину и обо всем рассказал. Нет необходимости говорить о том, как обрадовался Цзинь. С этого времени дом в квартале Даланцяо стал его второй квартирой,— не было дня, чтобы Цзинь Вэньцин не приходил сюда,— и любовники слились, словно сплавленные огнем.
Время летело быстро, как стрела. Незаметно у Цзинь Вэньцина кончился срок траура. Он уже несколько раз порывался рассказать обо всем жене, однако доводов у него явно не хватало, и он продолжал хранить молчание. Ему пришло в голову, что лучше сначала съездить в Пекин, а там уже искать подходящий случай для разговора. Своим планом он поделился с Цайюнь — та не возражала.
Он поехал в столицу и доложил об истечении траурного отпуска. В тот же день его вызвали во дворец и назначили статс-секретарем Императорской канцелярии *. С тех пор как Цзинь Вэньцин выехал в провинцию в качестве учебного инспектора, он уже несколько лет не видел Пекина. За это время обстановка в столице сильно изменилась. Придворные наслаждались миром и покоем, проводя время в развлечениях, несмотря на то, что каждый год от страны отпадала какая-нибудь вассальная территория. Япония захватила острова Люцю *, Франция — Аннам, Англия отторгла Бирму *, но Китаю до всего этого не было дела. Он по-прежнему напускал на
124
себя грозный вид и поддерживал марку Небесной империи. Помнится, в тринадцатом году правления императора Гуансюя * кто-то из академиков даже сочинил гимн «Покорение Франции», отличавшийся богатством стиля
и затмивший гимны «Покорение Юньнани», сложенный
вэпоху Канси, и «Покорение Сычуани», созданный при императоре Цяньлуне. Но похвальба похвальбой, а иностранцы оказались очень назойливы, и через несколько лет стало ясно, что дипломатическими отношениями пренебрегать нельзя. Чиновники, сведущие в заморских делах, начали все больше цениться верхами.
Как раз в этот год вельможу Люй Цуйфана, ездившего посланником * в Англию и Россию, собрались отправлять сразу в четыре государства: Англию, Францию, Италию и Бельгию. У сановника Сюй Цзинчэна, который исполнял обязанности посланника в Германии, России, Голландии, Австрии и Бельгии, кончался трехгодичный срок, и его следовало кем-то заменить. Другие видные дипломаты того времени были уже заняты: Юнь Хун, с которым Цзинь Вэньцин познакомился в Шанхае, замещал посланника в Америке, Японии и Перу; Ли Баофэн, только что возвратившийся из Германии, скоро отправлялся в новую страну; Сюй Ин был назначен советником; Ма Чжунцзянь также находился за границей; Люй Цаншу служил советником посольства в Японии, и при дворе уже волновались, что выбирать не из кого. Цзинь Вэньцин, безусловно, явился вовремя. К тому же многие крупные сановники, вроде Пань Цзунъиня и Гун Пина, всячески расхваливали его. Молва о Цзинь Вэньцине росла день ото дня, и двор решил отправить его посланником в Россию и Германию. Как было не порадоваться такому указу!
Цзинь поспешно подал императору благодарственную челобитную, на специальной аудиенции получил соответствующие напутствия и принялся наносить визиты посланникам всех стран. Одновременно он занялся подбором советников, секретарей, переводчиков и других служащих. Куан Чаофэна он сделал советником
и своей правой рукой. Вспомнив о заслугах Дай Босяо
вделе соединения его с Цайюнь, Цзинь рекомендовал его
всопровождающие и дал ему должность бухгалтера. Попутно он испросил себе двухмесячный отпуск на поездку в Сучжоу и приведение в порядок семейных могил. Двор указом изъявил свое согласие.
125