Начали считать. Пить пришлось Цзинь Вэньцину
иБэй Юцзэну.
—Прошу бессмертного Сяоши выпить за себя и свою подругу,— промолвил Куан Чаофэн, наливая вина Цзинь Вэньцину,— сил прибавится, а то еще, путешествуя в облаках, свалитесь со спины своего дракона!
Цзинь Вэньцин уже хотел поднять чарку, но Цайюнь схватила его за руку:
—Нечего пить за такие вещи! Куан Чаофэн захохотал:
—Смотрите, как они быстро привыкли друг к другу!
—Ладно тебе! Дай продолжить игру! — остановил его Бэй Юцзэн и продекламировал:
На пышных кудрях — Украшений сиянье, Сколь радостно это свиданье!
Ты мужу сулишь долголетье...
—Красиво и в то же время предсказывает счастье! — заговорили гости.— Надо поздравить его.
—Пейте скорее! — воскликнул Бэй Юцзэн.— Осталась еще последняя фраза.
И он произнес:
Хотел бы, на флейте играя, В цветных облаках полететь я!
Слово «цветных» упало на Цзинь Вэньцина, а «облаках» — на Куан Чаофэна.
—Еще поздравительного вина не выпили, а от меня нового стихотворения требуете,— заворчал Чаофэн. Все осушили свои бокалы.— Вот придумал игру на свою голову... На этот раз Цзянь Янь истощился *.
—Раз не можете придумать, пейте штрафные! — воскликнула Цайюнь.
Куан Чаофэн пожал плечами.
—Ладно, есть. Вот послушайте, а то помедлишь немного, и уже заставляют штрафные пить! С вами опасно!
—Ну говори же,— засмеялся Цзинь Вэньцин. Куан произнес:
Вчерашней ночью с облаков Донесся аромат густой, Упряжкой управлял святой, Он в терем мчался золотой, Кричали фениксы: «Сой-сой!..»
116
Последнее двустишие было:
Гляжу: цветные облака
Плывут над головой...
Выпить пришлось Бэй Юцзэну и Цзинь Вэньцину. Ему же полагалось продолжать игру.
—Стихотворение Куан Чаофэна предсказывает, что Вэньцину суждено отправиться в столицу и получить повышение,— молвил Се Цзефу.— Скорей налейте вина: надо его поздравить!
—Все время заставляете меня пить,— запротестовал Цзинь Вэньцин.— Это просто надувательство!
—Я выпью за тебя! — прошептала Цайюнь и, подняв чарку, одним глотком осушила ее. Все восторженно захлопали в ладоши.
—Вы дурака валяете или играете? — притворно нахмурился Цзинь Вэньцин и начал следующее стихотворение:
Боюсь, что с облаком уйдут дожди, Прекрасная Нянь Ну! *
Стобой до смерти б жить!
—Учти, Цайюнь, господин Цзинь обещает прожить
стобой до самой смерти! — начали подшучивать гости. Цайюнь отвернулась, сделав вид, будто ничего не
слышит.
Ты улетишь, как облако цветное,
Амне останется тужить! —
сулыбкой закончил Цзинь Вэньцин.
—Если вас это беспокоит, найдите крепкую веревку и привяжите ее за подол,— улыбнулся Куан Чаофэн.— Посмотрим, куда она тогда улетит!
Цайюнь бросила на него сердитый взгляд.
—Се Цзефу и Бэй Юцзэн должны выпить,— сказал Вэньцин.
—Опять мне начинать! — закряхтел Бэй Юцзэн.— Вот что я скажу:
Взмыла в небо над морем она, Словно луна Обходя облака,
Жаль, что дорога на родину Так далека!
Время проходит — Она еще странствует где-то...
117
—Что это ты вдруг заговорил о чужих краях? — воскликнул Пань Цзэнци.— Неужели ты не боишься, что Цайюнь продует морским ветром? Тогда господин Цзинь умрет с тоски!
—А ты разве не знаешь, как хорошо Вэньцин разбирается в иностранных делах? Может статься, вскоре его назначат послом за границу! Это великолепное предсказание!
Все стали торопить Бэй Юцзэна с последней фразой.
—В танских стихах, пожалуй, уже не осталось ни одной строчки, в которых были бы иероглифы «цай»
и«юнь»! —отнекивался тот. Наконец после долгого раздумья он произнес:
—Нашел!
...И разноцветное облако вздрогнуло, Песня лазоревой лютни пропета!
Цзинь Вэньцин посчитал про себя и увидел, что очередь снова падает на него. Не дожидаясь, пока Бэй Юцзэн кончит, он поднял бокал.
— У меня готово заключение! — сказал он, выпивая вино.
Муж и жена на лазоревом облаке, Как на картине, красивы их ликов черты, Встали на башне, Глядят с высоты:
Ветер и дождь, Непроглядная мгла...
Для последней строки он выбрал фразу:
Ветру не трудно цветные раздуть облака, Ломка, хрупка Броня из стекла.
—Вэньцин,— сказал Куан Чаофэн.— Таким печальным стихом нехорошо кончать игру. К тому же Цзэнци еще ни разу не говорил. Попросим его завершить.
—Я уже разучился, пощадите! — взмолился Пань Цзэнци.
—Давай скорее кончай свои церемонии и говори последнее стихотворение! — потребовал Се Цзефу.
118
Пань Цзэнци понял, что ему не отвертеться. Подумав, он начал декламировать:
Дождя и облаков следы Только что пропали,
Ивот уже весна цветет
Вяшмовом зале.
Веселый разговор и смех — Развеяна тоска...—
и добавил последнюю строку:
...Красавицы проходят через мост,
Их платья как цветные облака...
Все осушили чарки.
— Мы уже изрядно выпили,— проговорил Цзинь Вэньцин,— пора приступать к горячим закускам!
Куан Чаофэн извлек из-за пазухи золотой брегет
инажал на кнопку. Часы прозвонили десять раз.
—Да,— подтвердил он,— нужно проводить наших лауреатов домой. Пусть лодочник поворачивает назад, а то они упустят самое приятное время. Это не шутки!
Цайюнь, притворившись рассерженной, ткнула в него пальцем:
—Я вижу, вы очень красноречивы, господин Куан,
апоэтому поручаю вам уговорить господина Цзиня прийти сегодня ко мне. Если он не придет, я с вас спрошу!
—За это я согласен отвечать! — воскликнул Куан Чаофэн.— Я ручаюсь не только за то, что он придет, но и за то, что ты будешь у него.
—Где я буду? — переспросила Цайюнь.
—В доме господина Цзиня, что находится в переулке Круглый пик,— уточнил Куан.
Цайюнь фыркнула. Под разговоры и смех пир незаметно кончился, и лодка причалила к пристани, где гостей ждали паланкины. Служанка Цайюнь, поддерживая свою госпожу, повела ее к трапу. Вдруг Цайюнь обернулась и крикнула Цзинь Вэньцину:
—Господин Цзинь, идите сюда, я хочу вам кое-что сказать.
Но когда тот подошел, девушка оглядела его, помедлила мгновение и рассмеялась.
—Нет, не буду ничего говорить. Дома все скажу!
Сэтими словами она села в паланкин и уехала.
—Однако эта девчонка знает толк в людях! —
119
прищелкнул языком Куан Чаофэн.— Едва успела увидеть вас, как влюбилась без памяти и даже не скрывает своих чувств. Вы уж не обманите ее надежд!
Цзинь Вэньцин еле заметно улыбнулся, поблагодарил Се Цзефу и сошел на берег.
Как вы думаете, могли ли Цзинь Вэньцин и Цайюнь после описанной встречи не увидеться снова? А когда Цзинь пришел к ней, могла ли Цайюнь не оставить его ночевать? Возле богатой занавески под роскошным пологом они поведали друг другу самое сокровенное. Ведь когда Вэй Чжуан * был еще не стар, он без памяти влюбился в Юйсяо, а Ду My *, возвратившись в Янчжоу, видел не один сон с Цзыюнь. Не стоит и говорить о том, что сердца первого ученого и первой красавицы слились воедино: на шкатулке с драгоценностями они дали друг другу клятву в вечной любви *.
Между тем Куан Чаофэн, рекомендовавший девушку Цзинь Вэньцину, увидел, как сильно она ему понравилась, и был уверен, что Цзинь не упустит случая побывать у нее. На следующее утро Куан отправился в квартал Даланцяо и проник в дом Цайюнь с черного хода. Привратник хотел доложить о приходе гостя, но Куан знаком приказал ему молчать, тихонько поднялся по лестнице и толкнул дверь в комнату. На кане одевалась служанка, которая только что встала. Увидев Куан Чаофэна, она тихо произнесла:
—Господин Куан, почему вы так рано?!
—Тише,— поспешно остановил ее Куан Чаофэн.—
Ятолько хотел спросить тебя: господин Цзинь здесь?
Служанка указала губами на дверь, ведущую в спальню, и улыбнулась:
— Они еще спят!
Куан Чаофэн присел за письменный стол, стоявший возле окна. Служанка встала и пошла за чаем. Скосив глаза, Куан увидел на столе лист розовой бумаги, на котором четким почерком были написаны четыре стихотворения:
Среди гор и цветов — Расписные нарядные лодки, Там, за дамбою Бо, Травы буйные все зеленей...
Как блаженно звучал Флейты праздничной голос далекий! Как сверкали на озере Десять тысяч вечерних огней!
120