Для учёта книг и выдачи их братии, существовала должность библиотекаря, зачастую он выполнял и обязанности ризничего, либо совмещал с казначейской должностью. Библиотекарь, ризничий и казначей занимали весьма почётное место в монашеской иерархии, и их имена в ведомостях о монашествующих перечислялись после игумена, далее шёл духовник и священнослужители: иеромонахи и иеродиаконы. Послушники и рясофорные монахи занимались сапожным и портным делом, работали в столярной мастерской, пекарне, поварской. Последние две работы считались самыми тяжёлыми. Феодосий Суморин, будучи иноком Спасо-Прилуцкого монастыря, исполнял послушание в хлебопекарне: «и хлебы печаше, и вод всегда ношаше, и дрова сечаше».
Чёрными работами в монастыре занимались наёмные рабочие из города и окрестных сёл: мыли окна, прибирались в кельях, пололи огород.
Например, в приходо-расходной книге за 1877 год отмечено: «уплачено тотемской мещанке Марье Русаковой за мытьё плов в церквях с помощницами, настоятельских кельях, в братской столовой, хлебопекарне, прачечной и кухне в течение года 12 рублей».
В документах часто встречается фамилия кузнецов Молоковских. В ноябре 1799 года заплачено Алексею Молоковскому «за разные железные поделки 5 рублей 38 коп.», в апреле 1850 года «плачено кузнецу Тотемскому мещанину Василию Молоковскому с братьями за кузнечную работу для мельничного нового амбара». Интересен тот факт, что при изучении генеалогического древа данной фамилии, выяснилось, что один из её потомков в настоящее время занимается восстановлением Спасо-Суморина монастыря.
Работами в монастыре занимались заключённые городской тюрьмы. В 1900 году в приходо-расходных книгах зафиксирована плата начальнику тотемского тюремного замка за работу отпущенных им арестантов для укрепления берега при реке Ковде близ монастыря.
В обитель, в качестве наказания, определяли провинившихся в тех или иных преступлениях. В 1845 году, в монастыре на епитимии пребывал крестьянин Вельского уезда Иван Матвеевский, 25 лет «за неприличный месту поступок на колокольне в отношении лица, навлекшей за собой убийство, и за недозволенный в таком возвышенном и опасном месте вред, подставлением ноги проходящему и за запирательство».
Также в этом году в монастырь определили четырёх крестьян Вельского уезда, во главе с сельским старостой, «за жестокое избиение человека», который после этого умер.
Определяли в послушники и священников, в случае если за ними числились какие-либо нарушения. В 1834 в монастырь был отправлен священник Троицкой Старокуножской церкви Тотемского уезда Василий Белоруссов «за неправильное обвенчание двух браков чужого прихода». В качестве наказания ему запретили служение на четыре года.
Настоятель монастыря следил за поведением братии, что отражено в документах. Отмечалось, годен ли монах или белец к послушанию и какого он поведения. Чаще всего встречались следующие формулировки: «к послушанию годен», «поведения отлично хорошего, кроток и смирен, к послушанию способен и весьма усерден». Случались и отрицательные замечания. Например, вот что игумен Кирилл писал в 1917 году по поводу иеромонаха Евфимия: «поведения хорошего, но по преклонности лет, старческим недугам и нервности к послушанию малоспособен, в службе небрежен и в обращении с богомольцами строптив и раздражителен».
Среди нарушений дисциплины отмечались следующие: неповиновение настоятелю, пьянство, самовольная отлучка, но это были единичные случаи, и некоторые из них приводили к весьма печальным последствиям. Настоятель обязан был докладывать о случаях нарушения дисциплины вышестоящему начальству, то есть архиерею. Часто подобные случаи замалчивались, и игумены и братия сами пытались наставить монаха на путь истинный. В 1801 году игумен Израиль получил выговор от архиерея за недонесение о иеромонахе Иринее, замеченном в пьянстве.
Нарушавших дисциплину иноков, в качестве наказания, отправляли на работы в Белавинскую Богоявленскую пустынь Кадниковского уезда, запрещали служение, лишали рясы, а в конце XVIII века могли заковать в цепи.
В 1877 году на одного из иноков монастыря библиотекаря Серафима было заведено уголовное дело. Монаха обвиняли в нанесении побоев игумену Петру, в результате которых последний скончался. Вскрытие же показало, что смерть игумена наступила в результате паралича. Кроме того, у настоятеля была больная печень и сердце, ослабленное употреблением спиртных напитков. Удары, нанесённые монахом Серафимом хоть и не стали причиной смерти настоятеля, но усугубили его и без того слабое состояние здоровья.
В 1918 году в описи монастыря значилось, что в нём проживало 105 человек, включая богомольцев и рабочих, монашествующих из них 24 человека. По данным за 1914 год в Спасо-Прилуцком монастыре проживало всего 10 монахов, настоятель и 30 послушников. В Спасо-Каменном по данным 1907 года было 17 монашествующих, в Дионисиево-Глушицком в 1917 году числился настоятель, два иеромонаха, один иеродиакон, всего же братии было 17 человек.
Таким образом, обращение к монастырской делопроизводственной документации, в частности к ведомостям о монашествующих, позволяет сформировать и описать состав насельников Тотемского Спасо-Суморина монастыря в Синодальный период. В документах отражена иерархия должностей, виды послушаний, возраст иноков, их социальное происхождение, образование, место рождения и пострига, семейное положение. Ведомости позволяют определить географию монашеских передвижений между обителями. В основном, в Спасо-Суморин монастырь переводились из небольших обителей: Дионисиево-Глушицкого, Лопотова, Белавинской пустыни.
Прослеживается зависимость количества монашествующих от экономического положения обители. Наибольшее количество иноков зафиксировано в конце XVII века, когда произошёл подъём посадского соляного промысла, и в конце XIX, что связано с устойчивым монастырскими доходами и позволением содержать большой штат.
Источники досинодального периода
позволяют увидеть не только состав насельников, но и условия формирования
монашеской общины. Прежде всего, это духовная грамота Феодосия Суморина и
материалы писцовых книг. Отдельные сведения можно обнаружить в житийной
литературе.
4. Монастырь в повседневной жизни
города и уезда
.1 Спасо-Суморин монастырь как центр духовной жизни Тотемского уезда
монастырь социокультурный тотемский духовный
Центральной фигурой в истории и в духовной жизни Спасо-Суморина монастыря являлся его основатель Феодосий. Он стал первым в плеяде местночтимых Тотемских святых, в числе которых Вассиан Тиксненский, блаженные Андрей и Максим.
Прославление Феодосия Суморина как святого началось через тридцать восемь лет после его кончины. В 1606 году зафиксировано первое исцеление на месте его захоронения. Жительница Тотьмы девица Ирина, пролежавшая 1,5 года в расслаблении, была принесена в монастырь, где после совершения молебна, чудесным образом излечилась, «как никогда и не болевши».
Некий земледелец Василий, страдавший отёками ног, раздал всё своё имение врачам, но лечение не принесло результата. Родственники понесли Василия в монастырь, где положили около могилы старца и велели петь молебны. Мужчина после этого «встав на ноги, прославил Бога и угодника его преподобного Феодосия».
Тотьмянин Иосиф положил на могилу Феодосия своего двухлетнего сына, «дьяволом одержимого». Мальчик перестал подавать признаки жизни, и родители решили, что он скончался и «плакали зело». Через некоторое время младенец пришёл в себя и закричал.
Слухи об чудесных исцелениях вышли за пределы Тотьмы и уезда. В «Сказании о чудесах преподобного отца нашего Феодосия Суморина, Тотемского нового чудотворца» упоминается житель Вологды по имени Сергий, который исцелился в монастыре от глухоты, которой страдал семь лет.
Излечение в обители получила жена тотемского воеводы Головачёва, которая, по всей видимости, страдала психическим расстройством: рвала на себе волосы, говорила «нелепые слова».
На могиле преподобного происходили излечения от различных видов недугов: «слепым прозрение, хромым хождение, прокажённым очищение». В «Сказаниях о чудесах» упоминалась лихорадка, болезни органов чувств и суставов, оспа.
После 1659 года Феодосий был внесён в святцы, как почитаемый святой, на 28 января был установлен день его памяти. В 1729 году была составлена служба и установлено местное празднование для монастыря.
В результате частых пожаров и следовавших после них строительных работ, плита над могилой Феодосия была уничтожена, а место захоронения утеряно, и обретено только в 1796 году.
В сентябре 1796 года в монастыре велись строительные работы, в ходе которых была снесена Вознесенская церковь, грозившая рухнуть из-за трещин в фундаменте. Во время копки рва для устройства новой церкви строителями был обнаружен гроб, в котором находилось тело мужчины, покрытое схимой, и не подвергнутое тлению, за исключением ног. На чёрном шерстяном покрове был вышит восьмиконечный крест, и можно было разобрать надпись «Феодосий».
Строитель Израиль доложил о находке в Вологодскую консисторию, откуда пришёл в Тотемское духовное правление приказ: взять людей из священнослужителей и в ночное время взять гроб и закопать его обратно в ров. Разглашать новость о находке было категорически запрещено. Израиля отправили в Вологду, в консисторию, а в монастырь прислали другого строителя.
Члены Тотемского духовного правления приступили к выполнению указания архиепископа Арсения. Церковнослужители в количестве шести человек 30 числа в десять вечера отправились в Спасо-Суморин монастырь, вырыли яму глубиной в печатную сажень (около двух метров), и заровняли всё землёй.
В Вологодской консистории сообщение о том, что в Тотьме были обнаружены нетленные мощи преподобного Феодосия, не вызвало особого доверия. Строитель Израиль успел доложить о находке ярославскому и вологодскому генерал-губернатору Петру Васильевичу Лопухину, который велел епископу провести официальное освидетельствование находки, сделанной в монастыре. С этой целью в Тотьму были посланы члены духовной консистории: настоятель Вологодского-Спасо-Прилуцкого монастыря архимандрит Иннокентий и протоиерей Спасообыденной Всеградской церкви Андрей Шешадамов.
-15 ноября 1796 года в монастыре была проведена процедура освидетельствования мощей, на которой присутствовали представители тотемского купечества, чиновники, городские священники и избранные лица из мещан. Гроб с мощами был помещён в ящик, который поместили в Преображенской церкви за перегородкой, закрытой на замок.
Через восемь месяцев после освидетельствования, горожане в обход консистории, обратились в Синод, для признания найденных останков, как мощей Феодосия Суморина. В декабре 1797 года архиепископами Вологодским и Ярославским было проведено ещё одно освидетельствование, которое не подтвердило принадлежность мощей. В августе 1798 года осмотр совершил архиепископ Вологодский и генерал-губернатор Шетнин, и только после этого поступило признание о том, что при строительстве церкви был найден гроб с телом именно Феодосия Суморина. Тем не менее, мощи до 31 декабря 1798 года оставались запертыми в ящике, несмотря на их официальное признание. Канонизация произошла по указанию императора Павла I, но чем было вызвано такое решение неизвестно. Возможно, дело в набожности самого Павла Петровича, до которого были донесены сведения о происходивших на могиле Феодосия исцелениях, либо же здесь не обошлось без влияния на решение императора бывшего Вологодского генерал-губернатора Петра Лопухина, одного из приближённых самодержца.
Преподобный Феодосий стал вторым святым, канонизированным в XVIII веке, после святителя Дмитрия Ростовского, чьё прославление произошло в 1757 году.
Для поклонения святым мощам в Спасо-Суморин монастырь стали пребывать паломники. Настоятель Израиль стал собирать сведения в виде писем и объявлений, о совершённых при гробе Феодосия исцелениях.
География писем и объявлений довольно обширна. Они присылались не только с территории Вологодской, но и с других губерний: Новгородской, Костромской, Тверской, Владимирской, Ярославской. Среди обратившихся к игумену были представители различных сословий: крестьяне, купечество, мещане, в меньшей степени дворянство и духовенство.
Анализируя письма и объявления из монастырского архива, можно выявить несколько групп заболеваний, от которых обратившиеся желали исцелиться. Первая группа - это различные психические расстройства и неврозы, чаще всего встречающиеся у женщин, и характеризующиеся следующими симптомами: больные кричали, рвали на себе волосы, проявляли агрессию по отношению к окружающим людям, больные могли терять сознание, «в огонь и воду бросались». При этом адресаты, которые получили исцеление от данного недуга, чаще связывали их появление с порчей и одержимостью нечистым духом. «Была одержима недугом обыкновенным, которое попросту называют порчею, потому рвала я на себе волосы, так и всё, что с руки попалось, скрежетала зубами, плакала…».
«Одержима я была нечистым духом, бывшим у меня в утробе, который говорит устами моими и просит иногда есть что-нибудь слаткое, или рыбу, или что другое что съедобное».
К заболеваниям, которые связывались с нечистой силой и одержимостью бесами, также относили эпилепсию и пьянство.
Вторая группа заболеваний, указанных в письмах - это параличи или, как они чаще именовались, расслабления. В письмах указывались следующие формулировки, описывающие состояние больных: «сделалась я больна всем составом телесным и от усилившейся болезни отнялась у меня нога», «сделался я от неизвестной мне болезни всем состоянием тела моего разслаблен», «с прошлого 1796 года я находился в параличе, от которого отнялись у меня обе ноги». Расслабления и заболевания суставов антропологи связывают с тяжёлым физическим трудом, суровыми климатическими условиями и нарушением питания. С последним фактором связывались и заболевания органов чувств, чаще всего глазные болезни. «С прошлого 1796 года впала я в нечаянный недуг от болезни голодной и от той болезни очами слепа. Два с половиной года не видела света дневного, ни луча солнечного».
Обращались за исцелением не только при нарушении зрения, но и при глухоте, которая часто сопровождалась головной болью и шумом в ушах. Подобные недуги, в большинстве случаев, описывались как врождённые. С просьбой избавления от них в монастырь приезжали матери с больными детьми в возрасте от 4 до 14 лет.
В письмах также указаны исцеления от следующих недугов: трясовичной болезни (лихорадки), кликоты, опухолей, сильной зубной и головной боли, бесплодия, а также описан случай благополучного разрешения тяжёлых родов.
Как правило, обратившиеся за исцелением страдали своими заболеваниями от года и больше. В письмах практически не встречается сообщений о том, как люди пытались излечиться до обращения к мощам святого. Но, тем не менее, некоторые меры, применяемые к больным, всё же упоминаются. Например, психически нездоровых, способных причинить вред себе и окружающим, привязывали к кровати или приковывали цепями к стене на несколько дней, связывали руки и ноги. Начиная с эпохи средневековья, существовала широкая практика отправления таких людей на излечение в монастыри, а иногда и тюрьмы.
Часть больных обращалась к врачам, однако, особого доверия к медицине, судя по тону некоторых формулировок, не было. «Я и мои родственники желали восстановить моё расстроенное здоровье, призывали ко мне многих врачей, от которых не только что здоровье получить, но ипаче усугубилась моя тяжёлая болезнь». Также, отправители жаловались на отсутствие лекарств и средств излечения.
Прибывшему в монастырь за исцелением, предлагалось испить воды из святого источника, либо же помазать этой водой часть тела. Как, например, сообщал в письме крестьянин Вельской округи Никита Матвеев: «велели взять от гроба его воды и помазать болящую ногу».
«И они его называли именем игумена Израиля, которого они никогда не видели, и оный игумен оградил крестом господним и дал воды пить обретённой во гробе, в тот час отрок и девица пришли в разум».