ную причину. Закон причинности не знает исключений.
Если причина возникновения каждого отдельного явления ле-
жит вне его, то причина существования данного явления находит-
ся в нем. По отношению к следствию причина есть нечто самосто-
ятельное, тогда как следствие всегда есть нечто производное, за-
висимое.
Что касается характеристики причин и следствий отдельных
явлений, то она связана с решением вопроса о соотношении при-
чины и действия.
Еще Гегель отметил особый характер взаимосвязи причины и
действия, которые тождественны и различны. При сопоставлении
причины и действия выявляются их различия, ибо причина может
выступать в трех ипостасях: генетической, структурной и целевой,
а действие может быть только внешним или внутренним. По от-
ношению к следствию причина всегда есть действие, а действие
есть причина. Другими словами, причина выступает как действу-
ющая причина, и если исследователь фиксирует действующую
причину, то, стало быть, ему следует искать и следствие.
Таким образом, следствие является «визитной карточкой» при-
чины, удостоверяет причину. Не только художник создает карти-
Т. 20. С. 544–545.
ны, но и они создают художника. Нельзя назвать писателем чело-
века, который не написал ни одного художественного произведе-
ния.
Из вышеизложенного следует, что причина существует и рань-
ше следствия, и одновременно с ним. Порождая следствие, причи-
на в какой-то мере сама становится следствием. Но если посмот-
реть на этот процесс перехода через гегелевскую диалектику оп-
редмечивания и распредмечивания, то нужно сделать вывод о том,
что в следствии действительно есть то, что ранее было в причине,
но есть и то новое, что возникло в результате взаимосвязи причи-
ны и действия, внутреннего и внешнего факторов.
Чтобы разобраться в этом механизме взаимодействия и уяснить
необратимый характер развития в цепи «причина—следствие—
причина», необходимо рассмотреть этот процесс через призму
категорий «необходимости и случайности».
Эта пара категорий своими истоками уходит в обыденное со-
знание, которое постоянно задумывается над вопросами необхо-
димого и случайного.
Случайно или необходимо возникла жизнь на Земле? Случай-
но или закономерно была открыта Америка? Случайно или необ-
ходимо появление Петра во главе России? Эти и другие вопросы
можно задавать до бесконечности. А ответы на них выстраивают-
ся в диапазоне от «чему быть, того не миновать» до «все в мире —
дело случая», где крайняя необходимость обретает статус край-
ней случайности. Так возникает ложная альтернатива: в мире все
происходит по необходимости или в мире бал правит случайность.
В действительности необходимость и случайность — соотно-
сительные категории, которые конкретизируют представление о
характере зависимости данного явления, выражают различные
типы его связей и различную степень его обусловленности.
Если необходимость демонстрирует закономерный тип связи
явлений, определяемый их внутренним содержанием, то случай-
ность — это такой тип связи явлений с окружающим миром, кото-
рый обусловлен внешними, привходящими причинами. Кто од-
нажды родился, тот когда-нибудь умрет. Смерть выступает как
закономерный тип связи единичного. Поскольку оно имеет нача-
ло, оно необходимо имеет и свой конец. Но наступление конца,
форма смерти — это уже дело случая как проявление внешнего
типа связи конкретного явления с окружающим миром.
Необходимое прокладывает себе дорогу через случайное. В за-
кономерно протекающие процессы необходимости случайность
как бы вносит свою долю неопределенности, задает тип вероят-
ной связи.
Необходимость может реализовываться только через случай-
ность, ибо случайность соотносима с единичностью данного яв-
ления, обусловленного как своей природой, так и природой свое-
го осуществления.
Случайность может ускорять процесс осуществления необхо-
димого, а может его тормозить. В этом смысле случайность выс-
тупает как форма проявления необходимости. Но соотнесенность
необходимости и случайности иная, чем соотнесенность формы и
содержания. Случайность в ходе развития может превратиться в
необходимость. Случайное воздействие на организм вызывает
мутацию. Новые наследственные признаки, однажды возникнув,
закрепляются, усиливаются и приводят к изменению вида. Для
единичных особей, составляющих вид, эта случайность становит-
ся необходимостью.
Таким образом, грань между необходимостью и случайностью
не является абсолютной. Но следует иметь в виду, что в соотне-
сенности необходимости и случайности приоритет принадлежит
необходимости. Она выступает определяющим фактором.
То, что была открыта Америка, что Россия нуждалась в лично-
сти типа Петра, является следствием необходимости, закономер-
ного типа связей, внутренней логики развития Старого Света и
России. Но то, что Америку открыл Колумб, а Россию возглавил
Петр, — это чистой воды случайность как «ответ» на осуществле-
ние необходимости, которая заявляет о себе как «вызов».
Необходимое (закономерное) и случайное в истории и в инди-
видуальных поступках людей содержат в себе мудрость и глупость,
хаос и космос в разных пропорциях. Субъективный фактор дея-
тельности людей обусловлен состоянием необходимости в объек-
тивном факторе общественного развития. Но, будучи детермини-
рованным необходимостью объективного, субъективный фактор
на определенном этапе развития может стать и становится реша-
ющим. И тогда последнее слово остается за случайностью, ибо
субъективный фактор представлен людьми. Их деятельность по-
буждается потребностями, интересами; сопровождается волей,
разумом и эмоциями. Логика общественного развития выступает
как результат деятельности людей, их жизнедеятельности. И эту
логику Гегель назвал «хитростью исторического разума», имея в
виду его непредсказуемость, случайные формы его проявления.
Если бы история развития человечества была лишена этой слу-
чайности, от нее бы веяло мистической, фатальной предопреде-
ленностью. Но сие не означает, что в истории бал правит случай и
произвол неограниченной свободы воли.
Представители фатализма не различают предопределенность и
детерминированность, а представители волюнтаризма — волю
людей и волю отдельно взятого человека. Закономерность обще-
ственного развития осуществляется не вне, а через деятельность
людей, через реализацию их потребностей, через усилия их воли,
интеллекта и чувств. Но воля человека имеет свою степень свобо-
ды, и это следует иметь в виду, диагностируя детерминированность
общественного развития. Человек может быть лишен свободы,
быть абсолютным исполнителем чужой воли. И в этом случае он
выступает рабом своего господина. Хотя даже отношения раба и
господина не столь однозначны, как это кажется в первом при-
ближении (См.: Г. Гегель. Феноменология духа).
В целом же свобода воли — это избирательная способность
человека принимать и совершать поступки в соответствии со сво-
ими потребностями и интересами, оценками и идеалами. Эта из-
бирательная способность имеет свой порог, границами которого
выступают желание и возможность. Свобода человека заключает-
ся не в произволе и воображаемой независимости от объективных
законов развития, необходимость которого прокладывает свою
дорогу через различные формы случайного, а в способности по-
знавать эти законы и делать сознательный выбор своего поведе-
ния как еще одной формы случайного, через которую необходи-
мость заявит о себе своим осуществлением.
Выбирая пути реализации своей воли, человек берет на себя
ответственность за этот выбор. Ответственность предполагает
осознание должного и возможность выбора путей его реализации.
Из этого следует, что свобода не есть некое абстрактное состоя-
ние, адекватное произволу. Свобода исторически всегда конкрет-
на и относительна. Чтобы уяснить ее конкретность и относитель-
ность, следует посмотреть на нее через призму соотнесенных кате-
горий необходимости и случайности конкретного исторического
этапа развития конкретного общества и конкретного индивида. Толь-
ко так можно понять свободу как способ человеческого бытия.
Мера свободы является устойчивой характеристикой в системе
отношений «природа–общество–человек. В этой системе мера сво-
боды человека определяет степень свободы общества и форму его
отношения к природе. Где есть подлинная свобода, там нет урод-
ливых форм отчуждения. Где есть отчуждение человека от всего,
от всех и от самого себя, там нет реальной свободы, а есть произ-
вол и царство жестокой необходимости.
Для полного выявления соотнесенности закономерного и слу-
чайного, свободного и необходимого нужно воспользоваться еще
одной парой философских категорий: «возможность и действитель-
ность».
С одной стороны, они конкретизируют процесс превращения
необходимости и случайности из возможного состояния в состоя-
ние реальной действительности усилиями человека, который осу-
ществляет свою свободу воли в меру своих возможностей.
С другой стороны, возможность и действительность как фило-
софские категории являются последними ступеньками познания
обусловленности исследуемого явления.
Категория действительности употребляется в широком и узком
смысле. В самом широком смысле действительность — это реаль-
ность бытия мира, в менее широком смысле — это реальность
структурно организованного бытия в мире. И наконец, в узком
смысле слова действительность — это наличная реальность еди-
ничного бытия в отличие от тех возможностей, которые оно таит
в себе потенциально.
Действительность имеет свое становление. Первоначально она
заявляет о себе как возможность, как тенденция в развитии явле-
ния, из которого она происходит.
Что касается самой возможности, то эта категория отражает
объективную закономерность развития явления, способную при
определенных условиях сменить статус тенденции на статус дей-
ствительности. В этом смысле действительность есть реализовав-
шаяся возможность, а сама возможность есть будущее в настоя-