формальном сходстве, а на существенном отличии, выделяя в каж-
дом случае особенное ибо особенное есть единство общего и от-
дельного в их конкретном проявлении. Недостаточное внимание
к единичному, особенному открывает дорогу к догматизму со все-
ми вытекающими последствиями.
Если единичное как единство общего и особенного является
первым шагом к установлению определенности, то категории «со-
держание и форма» составляют следующий шаг на этом пути.
Содержание и форма несут информацию о внутренних и вне-
шних характеристиках исследуемого объекта. Если содержание
представляет собой некую совокупность элементов, связей, отно-
шений, образующих данный предмет, явление, процесс, то под
формой понимается организация содержания, способ связи час-
тей, элементов, составляющих данный предмет или явление, а так-
же способ их существования.
Содержание и форма — единое целое и разъединить их можно
только в гносеологическом плане, рассматривая в отдельности
специфику и возможности как содержания, так и формы исследуе-
мого объекта.
Форма и содержание находятся не только в состоянии един-
ства, но и в состоянии взаимообусловленности. Содержание тре-
бует свою форму, но форма — это больше, чем приложение к со-
держанию, это способ его существования и проявления.
Категории «содержание» и «форма» появляются в философии
античности. Выстраивая свою систему объективного идеализма,
Платон полагал, что вещи чувственно воспринимаемого мира воз-
никают в результате взаимодействия формы (идеи) и содержания
(материи), причем форме принадлежит не просто активная, а оп-
ределяющая роль.
Для характеристики единичного, конкретного бытия Аристо-
тель вводит понятие субстанции. Субстанция представляет собой
взаимосвязь материи и формы, характеризующих страдательное
и активное начала. В этом единстве материя отвечает за потенци-
альное бытие, форма — за возможное бытие, а вместе они обеспе-
чивают реальное бытие. Кусок мрамора еще не статуя. Идея ста-
туи в голове скульптора тоже еще не статуя. Только обработан-
ный мрамор, получивший определенную форму, становится
произведением искусства.
Первый шаг к реабилитации содержания сделала философия
Нового времени. Ф. Бэкон выдвигает идею о приоритете содер-
жания над формой, об их взаимосвязи. И. Кант обосновывает те-
зис о том, что форма есть всего лишь средство упорядочения со-
держания, обеспечение его синтеза. Г. Гегель идет дальше, рассмат-
ривая связь формы и содержания как взаимоотношение
противоположностей, их взаимопревращение.
Последующее развитие философии внесло свой вклад в реше-
ние вопроса о соотношении содержания и формы, о выявлении
возможностей единства в целом и каждого составляющего компо-
нента в частности.
Рассмотрение формы как объекта гносеологического анализа
показывает, что форма может выступать не только законом орга-
низации исследуемого объекта, но и законом его изменения. Она
является не только законом связи компонентов, составляющих
объект, но и законом сменяющихся его состояний.
Формы делятся на внутренние и внешние. Например, книга
наряду с внутренней формой — ее содержанием имеет и внешнюю
форму — определенное оформление. Внешняя форма безразлична
для содержания, но только до определенного предела, нарушение
которого ограничивает возможности проявления содержания, и
оно уже не может реализовать свой потенциал.
Изменение формы вслед за изменением содержания происхо-
дит с некоторым отставанием, что косвенно свидетельствует об
относительной независимости и самостоятельности формы по от-
ношению к содержанию. Так, изменение формы производствен-
ных отношений данного общества происходит не автоматически
вслед за изменением отдельных элементов производительных сил,
а в результате определенного уровня развития производительных
сил в целом.
В силу относительной самостоятельности активное отношение
формы к содержанию может быть как положительным, так и от-
рицательным. Форма может содействовать развитию содержания,
а может и препятствовать. В последнем случае возникает проти-
воречие между новым содержанием и старой формой. Для его раз-
решения необходима замена старой формы новой, соответствую-
щей новому содержанию.
Новое единство формы и содержания создает условие для даль-
нейшего развития отдельных элементов содержания или содержа-
ния в целом, и тогда содержание заявляет о желании «облачить-
ся» в новую форму. Все это свидетельствует, что нет как «чистых»
форм, так и «чистого» содержания.
В теоретико-познавательном плане мудрость заключается в том,
чтобы не упускать из виду ни содержательную, ни формальную
сторону объекта. Абсолютизация формы открывает дорогу к фор-
мализму, а ее игнорирование приводит подчас к дискредитации
даже гениальной идеи, если она неряшливо оформлена.
Поскольку в познании исследователь движется от описания
внешней формы к раскрытию внутренней, а затем прослеживает
взаимосвязь формы и содержания, чтобы пройти дорогу от содер-
жания к раскрытию форм его проявления, то методологическое
значение этих категорий трудно переоценить.
Изучая форму тех или иных явлений, следует помнить, что за
формой скрывается содержание, что форма не всегда находится в
соответствии с содержанием, которое обусловливает форму, но
форма при определенных обстоятельствах может решающим об-
разом влиять на общее развитие исследуемого объекта, редакти-
ровать его содержание.
Следующий шаг к установлению определенности исследуемо-
го объекта связан с категориями «элементы и структура».
Под элементами подразумеваются те компоненты, которые в
совокупности образуют наблюдаемый объект. Элементы — это не
просто части целого, а лишь те составные, которые обеспечивают
целое, вступая друг с другом в определенные, закономерные отно-
шения.
Что касается структуры, то под ней подразумевается опреде-
ленный способ связи элементов в единую систему.
Система — это особое единство структурно организованных
элементов, взаимодействующих друг с другом на основе принци-
па координации и субординации. Системы могут быть простыми
и сложными. Сложная — это такая система, элементы которой
сами являются системами. И живой организм, и общество, и Все-
ленная являются системами. Каждое явление входит в ту или иную
систему, но не всякая совокупность явлений представляет собой
систему. Отдельно взятый человек является элементом семьи, боль-
шой или малой социальной группы, выступающих в качестве сис-
тем. Но вот совокупность людей в вагоне электрички, в очереди, в
театре не является системой, ибо эта совокупность не носит струк-
турно организованного характера.
Где не прослеживаются обязательные отношения субордина-
ции и координации, там нет места и системе.
Каждый элемент системы имеет свое движение и форму своего
проявления, выступает носителем определенного свойства. Но это
«свое» находится в состоянии коррелятивной связи со «своим»
других элементов, обеспечивая развитие и функционирование си-
стемы в целом.
Методологическое значение этих категорий заключается в том,
что они ориентируют на необходимость учета специфики каждо-
го элемента исследуемой системы, выявления его функциональ-
ных возможностей, а также требуют пристального внимания к
состоянию коррелятивных связей элементов и системы в целом;
требуют анализа всей глубины отношений субординации и коор-
динации, обеспечивающих структурную организованность и фун-
кционирование системы в целом.
Взаимное проникновение, воздействие друг на друга структур
различной природы и характера оказывают в целом благоприят-
ное влияние на совершенствование системы в целом и отдельных
ее компонентов.
Еще один шаг к установлению определенности исследуемого
объекта тесно связан с философскими категориями «сущность и
явление».
Эта пара категорий отражает реальность познаваемого объек-
та и задает возможность его познания.
Категории сущность и явление не только тесно связаны с дру-
гими философскими категориями, но и обеспечиваются ими.
Так, сущность есть внутреннее содержание исследуемого объек-
та, совокупность внутренних, устойчивых, необходимых связей
элементов объекта как системы.
Явление — это собственное выражение исследуемого объекта,
внешние формы его существования и осуществления.
Явление отличается от сущности. Если бы они совпадали, то
всякие усилия в познании были бы излишни. Но тщетны усилия
познающего, если между сущностью и явлением он не видит ниче-
го общего.
Забвение различия между сущностью и явлением ведет к отри-
цанию сущности. Такую погрешность допускал Дж. Беркли (фи-
лософия Нового времени), полагая, что ощущение явления и есть
сама сущность.
Отрицание общего между сущностью и явлением ведет к агно-
стицизму Д. Юма или И. Канта, утверждавших, что сущность во-
обще непознаваема.
В действительности сущность и явление неразрывно связаны
друг с другом. Нет сущности, которая никоим образом не прояв-
ляется. Не существует и явлений, которые не связаны с сущнос-
тью. Сущность предполагает явление, явление — сущность. Сущ-
ность является, явление существенно. Если сущность есть внутрен-
няя сторона познаваемой действительности, то явление — ее
внешняя сторона.
Если сущность демонстрирует устойчивость, то явление может
легко изменяться в зависимости от условий своего проявления, ибо
явление зависит не только от сущности, но и от той среды, в кото-
рой оно существует. И в этом случае явление выступает не только
«зеркалом» сущности, но и «визитной карточкой» среды как вне-
шних условий существования сущности и осуществления явления.
Категории сущности и явления, как уже было отмечено, тесно
связаны с категориями формы и содержания, но не тождественны
им, ибо сущность по своему объему больше, чем содержание. Если
содержание адекватно совокупности структурно организованных
элементов, составляющих данную систему, то сущность, помимо
названного содержания, предполагает и определенное качество
этого содержания.
Сущность замыкается на внутренние устойчивые связи наблю-
даемого объекта, на те необходимые отношения, которые явля-
ются законом его развития. И в этом смысле сущность отличается
от видимости (кажимости), ориентированной на несущественные
отношения.
Методологическое значение сущности и явления заключается
в том, что эти философские категории позволяют отграничить
наблюдаемый объект, сделать еще один шаг на пути установле-
ния его определенности, отсекая несущественные связи и случай-
ные отношения и фиксируя только те отношения, которые явля-
ются законом его развития (осуществления).
Связка «явление–сущность» позволяет исследователю осуще-
ствить переход от чувственного образа явления к рациональному
познанию его сущности. Исследователь изучает явление, чтобы
уяснить его сущность. Он раскрывает содержание сущности, что-
бы лучше понять характер явления.
Познание осуществляется в двух направлениях: от явления к
сущности и от сущности к явлению. Дополняя друг друга, они со-
ставляют два нераздельных момента единого процесса познания.
Знание сущности избавляет исследователя от необходимости
досконально анализировать все единичные явления, в которых она
(сущность) проявляется. Более того, знание сущности наблюдае-
мого объекта позволяет прогнозировать возможные явления этой
сущности. Проблема возможного снимается через категории воз-
можность и действительность, но их уместно рассматривать в блоке
категорий, отвечающих за обусловленность исследуемого объекта.
Категории обусловленности
Блок категорий, обеспечивающих возможность уяснить меха-
низм обусловленности наблюдаемого явления, открывается кате-
гориями «причина и следствие».
Ставя вопрос, почему наблюдаемое явление именно таково, как
оно есть, в силу каких обстоятельств оно развивается, мы делаем
первый шаг к расшифровке его обусловленности.
Все в мире взаимосвязано и взаимообусловлено. Свидетель-
ством обусловленности является тот факт, что одно явление, как
правило, порождает другое явление. Образуется цепь явлений, в
которой каждое предыдущее звено обусловливает последующее,
вызывает его. Эта цепь явлений отражает закономерный характер
развития бытия на всех уровнях его организации.
Причина и следствие, как и все категории философии, облада-
ют объективным содержанием, что доказывается теоретически и
практически. В процессе своей жизнедеятельности человек убеж-
дается, что независимо от него существуют объективные причины
и следствия, с которыми он вынужден считаться, принимать их во
внимание в рамках своей деятельности.
Изучая взаимосвязь и взаимообусловленность в мире, «мы на-
ходим не только то, что за известным движением следует другое
движение, мы находим также, что мы в состоянии вызвать опреде-
ленное движение, создав те условия, при которых оно происходит
в природе; мы находим даже, что мы в состоянии вызвать такие
движения, которые вовсе не встречаются в природе (промышлен-
ность), — по крайней мере, не встречаются в таком виде, — и что
мы можем придать этим движениям определенные заранее направ-
ления и размеры. Благодаря деятельности человека и обосновы-
вается представление о причинности, представление о том, что
одно движение есть причина другого»87 .
Объективность причинности и ее всеобщность доказываются
всем ходом развития естественных и общественных наук, которые
подобно философии вынуждены изгонять из природы и общества
привнесенную туда идеализмом и религией «беспричинность», а
также доказывать, что все явления мира имеют свою причину.
Объективность и всеобщность — две стороны закона причин-
ности. Кто признает объективность причинности, вынужден при-
знавать и ее всеобщность. Если мы допускаем явления, лишенные
своей причины, то вынуждены допускать для них сверхъестествен-