38 |
Глава 1. Прелюдия власти |
|
|
тивы и находчивости. Поэтому из поколения в поколение бóльшая часть земледельцев теряла навыки активного и связанного с постоянным риском существования. Так что со временем классический земледелец стал совершенно новым типом человека, резко отличающимся от первобытного охотника. И так как он попадал в полную зависимость от погодных условий, то особую роль в его жизни начинали играть люди, утверждавшие, будто они могут вызывать либо дождь, либо сушь по необходимости. Они и становились лидерами, но также уже совсем другого типа, отличными от лидеров охотников.
Кроме того, так как в глазах земледельца земля становилась наивысшей ценностью, за нее началась отчаянная борьба. Ее необходимо было либо отстаивать от покушений чужаков, либо умножать за счет соседей. Поэтому отличавшиеся в войнах за земли, также становились лидерами новой «формации». В особых случаях лидером становился человек, в котором совмещались оба достоинства — и жреца и воина. Тут уже исключалась ситуация, при которой каждый земледелец обязан был быть потенциальным лидером. Напротив, теперь основная масса земледельцев должна была привыкать повиноваться активному, честолюбивому претенденту на верховенство. Сама же эта масса по неизбежности становилась малоинициативной, инертной суммой ординарных индивидов. Так происходила поляризация между ними — рядовыми членами общины и их вожаками, обладавшими специфическими достоинствами. Что и приводило к разделению труда между ними. Так рядовой земледелец, прощаясь с былой свободой, попадал в тройную кабалу: к земле, погоде и своему соплеменнику — предводителю. Но, судя по тем примерам, о которых рассказал нам сэр Джеймс, в генерациях «новых» земледельцев еще долго «играли» гены доброго, старого индивидуализма, присущего первобытному охотнику, порождавшие отчаянно смелых искателей лавров. Или наоборот, этих искателей порождали гены нового, общественного инстинкта, развивавшегося под влиянием «эффекта группы», о котором говорил профессор Лоренц. И этот инстинкт резко усиливал стремление к лидерству у отдельных индивидов и социальное чувство у основной массы, чувство, которое у охотника-собирателя, конечно же, тоже присутствовало, но выражено было гораздо слабее, чем у земледельца. Благодарю за внимание, — сказал Юнг.
—У кого будут вопросы к господину Юнгу? — обратился к присутствующим Рузвельт.
—У меня вопрос к господину Алексееву. Вы предполагаете, что в эпоху мезолита в численности человечества произошел спад, вызванный драматическим уменьшением численности крупных млекопи-
1.3. Ближайшие последствия неолитической революции |
39 |
|
|
тающих — объектов охоты. Ваша гипотеза основана на известной трудности обнаружения, на редкости и бедности мезолитических памятников. Существуют ли какие либо еще если не прямые, то хотя бы косвенные свидетельства в пользу этой гипотезы? — задал вопрос Тайлор.
—Я думаю, самым убедительным подтверждением сказанному может служить факт катастрофически быстрого вымирания большинства крупных травоядных Северной Америки и сумчатых Австралии, сопровождавшее появление там человека. Но мне кажется, что присутствующий среди нас автор термина «неолитическая революция» мог бы привести и другие, более впечатляющие аргументы, — ответил Алексеев.
—Да, пожалуйста, просветите нас, дорогой профессор археологии Гордон Чайлд, — обратился к нему Рузвельт.
1.3.Ближайшие последствия неолитической революции
—С удовольствием, если Вы так настаиваете, — отозвался Чайлд.
—Но, думаю, было бы вполне достаточно, если бы я просто привел перечень исчезнувших, по всей видимости, «благодаря» человеку видов. Профессор Р. Флинт утверждает, что в одной лишь Америке жертвами бездумного, но фантастически эффективного хищничества человека стали: верблюды, лошади, гигантские ленивцы, два рода мускусных быков, пекари, винторогие антилопы, все виды бизонов (кроме одного), включая гигантского бизона, у которого расстояние между рогами достигало 6 футов, огромное животное, похожее на бобра, олень с ветвистыми рогами, отдельные виды кошек — некоторые из них достигали размеров льва. Исчезли также два вида мамонтов, которые были крупнее современных слонов и были распространены на территории США почти повсеместно. Мастодонт, обитавший в лесах на обширном пространстве от Аляски до Мексики, а к востоку — до Атлантического побережья, и шерстистый мамонт, характерный вид тундры и степей. Как видите, список этот настолько внушителен и впечатляющ, что едва ли требует комментариев. Но он побуждает нас поставить вопрос о причинах столь ошеломляющей эффективности первобытного охотника. Очевидно, их две. Первая — его выдающаяся сообразительность, его интеллект, бесконечно превосходящий разум, если можно так сказать, животных. Вторая — его умение изготавливать орудия охоты (копья, дубинки, топоры), собирательства (копалки)
40 |
Глава 1. Прелюдия власти |
|
|
и быта (всевозможные сосуды, украшения), приобретенное в течение тысячелетий.
Общепринятое мнение, мне никого не надо в этом убеждать, определяет революцию как резкий, скачкообразный переход от одного состояния к другому. В этом смысле стадию предистории, именуемую неолитом, трудно именовать революцией. Ведь она длилась несколько тысячелетий, а некоторые народы пребывают в этой эпохе и сегодня, если принять во внимание быт колоритных нилотов. Впрочем, бушмены и австралийские аборигены даже еще не достигли ее, задержавшись на подступах к ней. Но если обращать внимание не на формальную сторону дела — скорость как таковую, а на последствия, порожденные этой стадией в других регионах мира, то она, несомненно, может быть истолкована как революционная. Потому что она явилась прологом радикальной перемены культуры — рождения цивилизации: городов и государств, письменности и идеологии, присваивающего хозяйства и авторитарной формы правления. И тут все решает то, как расставить акценты, от которых зависит понимание причин и следствий переворота. Я настаивал и продолжаю настаивать на том, что переход к производству пищи — сознательному выращиванию съедобных растений, особенно злаков, и приручению, разведению и отбору животных — явился второй величайшей в истории хозяйственной ре-
волюцией, после того, как человек овладел искусством добывать огонь. Потому что она открыла людям возможность прибегать к более богатому и надежному источнику пищи, который находился теперь под собственным контролем человека, предоставляя ему почти беспредельные возможности и требуя от него взамен лишь приложения его сил. И я был не одинок в своем мнении. Задолго до меня сходное суждение высказывал И. Гердер, утверждавший: «Ни один образ жизни не произвел в сознании людей столько изменений, как земледелие на огороженном участке земли».
Но чем больше я в дальнейшем размышлял о первопричинах перехода от присваивающего хозяйства к производящему, тем больше я убеждался в том, что ее корни лежат в области не только экологии, но и, главным образом, психологии. Не притянуто ли это утверждение за уши? — спросите Вы. Думаю, что нет. И вот почему. Во-первых, сравнение особенностей существования племен охотников-собирателей и примитивных земледельцев дало противоречивые результаты. Выяснилось, что само по себе примитивное земледелие не дает никаких видимых преимуществ перед охотой и собирательством. Плотность населения, рождаемость, продолжительность жизни в одних случаях выше у охотников, в других — у земледельцев. Кстати, в пищевом ра-
1.3. Ближайшие последствия неолитической революции |
41 |
|
|
ционе у последних понижается количество белков и большинство витаминов. Поэтому у нас нет оснований говорить о бросающейся в глаза благотворности земледелия, оказавшейся способной перевернуть сознание палеолитического человека и подвигнуть его заняться новым для него способом добывания пищи. О том же свидетельствует и тот факт, что доля плодов земледелия, употребляемых в пищу, увеличились до десятков процентов лишь спустя тысячелетия.
Во-вторых, численность регионов с условиями среды, благоприятными для возникновения цивилизации, было много больше, чем низовья Нила и Двуречья, Инда и Хуанхэ. В частности, первые следы земледельческих поселений найдены в горах Загроса и в Южной Анатолии, вдали от крупных рек. Климат и почвы Эфиопии, земли по течению Нигера не менее привлекательны для земледелия, чем земли Инда. Кроме того, возникает вопрос: почему в культурном развитии шумеры далеко, на многие века опередили своих ближайших соседей, жителей одного с ними региона — аккадцев? А те, ничего не сумев изобрести самостоятельно, просто воспользовались плодами культурных достижений своих учителей. Даже письменность — клинопись они заимствовали у шумеров, фактически, без какой-либо адаптации к своему языку. И тут же следует другой вопрос: почему нубийцы — соседи египтян ничему не научились у последних? Как могло сложиться так, что при внешне сходных «начальных» условиях в искусстве построения цивилизации одни оказались учителями, другие — учениками, а из последних — одни хорошими, другие посредственными, третьи и вовсе не поддающимися обучению? С другой стороны, автономные цивилизации Нового света — инкская и майянская и их предшественницы возникли: одна во влажных тропических джунглях Юкатана, другая — высоко в горах Анд вдали от полноводных рек, то есть в средах, имевших слишком мало общего с климатогеографическими условиями, при которых рождались цивилизации Старого света. Следовательно, благоприятная с точки зрения земледелия экология представляет собой необходимое, но совершенно недостаточное условие независимого, то есть, не навязанного извне возникновения цивилизации.
Эти и другие соображения того же рода требуют признания того факта, что в культурной эволюции огромную, вероятно, решающую роль сыграло своеобразное «разделение труда» между мужчиной и женщиной. В самом деле, если основным занятием мужчин палеолита была охота на крупного зверя, то что в таком случае оставалось на долю женщин, не занятых кормлением младенцев? Из мифов бушменов, австралийцев и других реликтовых народов нам известно, что время
42 |
Глава 1. Прелюдия власти |
|
|
их женщин поглощало, главным образом, собирательство всевозможных кореньев, злаков и трав. И можно предполагать, что насколько искусны были в охоте палеолитические мужчины, настолько же профессионально владели знаниями об окружающей флоре женщины каменного века. В этом они, пожалуй, могли бы соперничать с современными учеными-ботаниками. И вот это непревзойденное искусство охотников привело к экологическому кризису. Почти все крупные животные были истреблены, во всяком случае, прежнего мясного изобилия уже не было и в помине. Охотник вынужден был переключаться на другую добычу — мелких и юрких зверей, птиц и рыб, восполняя недостаток животных белков тем, что собирала женщина: съедобными растениями, моллюсками и так далее. Более того, с развитием кризиса, что не удивительно, эта, условно говоря, женская доля в пищевом рационе постоянно повышалась. Нагрузка на женщинудобытчицу постоянно возрастала. Ей приходилось совершать все более дальние путешествия в поисках чего-нибудь съедобного. Поэтому когда она встречала местности, где злаковые — пшеница, рис или маис росли особенно обильно, она делала все от нее зависящее, чтобы не отдаляться от этих мест далеко. А уж как умеет женщина внушить мужчине необходимость делать то, что ей удобно, известно давно. Так постепенно, миллиметр за миллиметром сокращала женщина радиус своих вынужденных странствий, привязывая мужчину к найденному ею определенному участку земли. А если зелени на нем хватало, к тому же, и на пропитание молодняка диких животных, то женщина а, возможно, и дети, играя, незаметно для самих себя приручали его. Наконец, и мужчина, лишившись достойного противника — крупного зверя, и вынужденный тратить гораздо большее время, чем прежде, в поисках и преследовании всякой мелочи, отбросил гордость прочь и осел на землю, избранную женщиной. Тем более, что прирученный зверь теперь также находился под рукой, и уже не было нужды ни выслеживать его, ни гоняться за ним.
Теперь даже небольшой участок плодоносящей земли, который, в крайнем случае, не сложно было огородить, мог прокормить столько ртов, для удовлетворения которых при сугубо охотничьем хозяйстве потребовались бы многие десятки квадратных километров. Кроме того, появилось возможность больше времени уделять изготовлению всевозможных орудий труда и утвари, строительству стационарных жилищ и хранилищ для собранных урожаев. Иными словами, если мужчина и спровоцировал кризис, то выход из него указала женщина, ее находчивость и наблюдательность. Можете назвать причину оседания вынужденной необходимостью, можете — ленью, дела это не ме-