28 |
Глава 1. Прелюдия власти |
|
|
становления иерархии — развитие тайных союзов преимущественно мужчин, в которых устанавливалась градация почитания душ умерших, зависящая от их места в тайном союзе. Чем влиятельнее бывал человек при жизни, тем более устрашающим объектом страха и почитания становился его посмертный дух. Отсюда оставалось сделать последний маленький шажок до образования культа вождей. Вот чем казалось мне важным довести до вашего сведения. Есть ли у присутствующих ко мне вопросы? — завершил свое сообщение Тайлор.
—Если верить уважаемому Лоренцу, психологический тип альфалидера присущ многим общественным животным, в том числе приматам. А что можно сказать о существовании альфа-индивидов в человеческом обществе в эпоху палеолита, которая характеризовалась, если я правильно Вас понял, преобладанием магических представлений и гилозоизма? — обратился к нему с вопросом Рузвельт.
—Нет причин, которые бы препятствовали их появлению. Другое дело, что их притязания на власть решительно подавлялись демократическими традициями, свойственными тому времени, — отвечал Тайлор.
—Вы хотите сказать, что демократия возникла не в античной Греции, а много раньше, и имела не региональный, а глобальный характер?
—Совершенно верно, — согласился Тайлор. — К этому выводу я пришел, размышляя над особенностями дописьменной истории человечества. Признаюсь, мои сегодняшние воззрения существенно отличаются от тех, которые сложились ранее, в моем прошлом состоянии. Так вот, мое современное убеждение состоит в том, что эпоха палеолита отличалась тремя ключевыми особенностями. Во-первых, первобытной демократией крайних индивидуалистов — рабов коллективного сознания — гилозоизма и анимизма. Во-вторых, магией, как гилозоистской практикой. В-третьих, присваивающим хозяйством в материальной области бытия. Что же касается альфа-лидеров, они могли сколько угодно «предлагать свои услуги», но тогда общество еще не нуждалось в них. Поэтому их стремление к власти над себе подобными не находило отклика. Вот почему мы не находим никого, кто бы возвышался над сородичами среди австралийцев, бушменов, готтентотов и тех редких этнических групп — осколков прошлого, забытого людьми современной цивилизации, которые остались верны традициям, не изменившимся за прошедшие тысячелетия.
—Я нахожу мысль о своеобразной первобытной демократии заслуживающей внимания, — вмешался в дискуссию Эванс-Причард. —
Всвою очередь, готов привести примеры, подтверждающие ее суще-
1.2. Верования и нравы первобытной демократии |
29 |
|
|
ствование, в частности, среди австралийских аборигенов и народов нилотской группы. О последних я, в свое время писал, что еще в начале ХХ столетия они жили не в железном и даже не в каменном веке, а в веке (как бы его ни именовать), в котором все технические потребности удовлетворялись с помощью растений и животных.
—Прекрасно! Господа, предоставим слово одному из основателей социальной или, как иногда говорят, «политической» антропологии, профессору Эванс-Причарду, — напомнил о своем существовании Черчилль.
—Благодарю за честь, хотя и получается, что я, фактически, сам напросился на выступление, — усмехнулся Эванс-Причард. — Начну я
санализа того, что условно можно понимать, как политические институты, или то, что их заменяет. Но прежде несколько слов о системах родства и племенной структуре. Типичная семья австралийских аборигенов, сохраняющаяся неизменной, по-видимому, со времен древнекаменного века, состоит из одного взрослого мужчины, двух–четырех его жен, нескольких его детей и инициируемого юноши, родители которого принадлежат другой семье. Три-четыре семьи объединяются в род, клан или орду, численность которого, в среднем, составляет 25 человек. Также в среднем около двадцати родов объединяются в племя, состоящее, таким образом, из примерно 500 человек.
Но я должен сразу оговориться, что племя австралийских аборигенов отличается от того классического представления об этом институте, которое сложилось у нас из наблюдений за североамериканскими индейцами или из сведений о древних германцах. Как утверждал Дж. Бердселл, у большинства сохранившихся охотничьесобирательских народов — австралийцев, андамантцев, бушменов пустыни Калахари и даже рассеянных по большой территории американских шошонов племя не имело «племенной» организации. То есть, оно не имело централизованной политической структуры и соответствующего руководства, в том числе, вождей. Оно, фактически, представляло собой аморфное объединение локальных групп в пространстве. А во всех практических делах деятельностью племенного объединения руководили 30–40 старейшин. Иными словами, почти каждый взрослый мужчина, и, несомненно, каждый достигший пожилого возраста мужчина входил в этот круг «избранных». Поэтому для таких архаичных племен применимо следующее определение, сделанное А. Радклифом-Брауном: «Группа (collection) людей, которые говорят на одном языке, причем название языка и племени обычно одно и то же». К. Мэддок подчеркивал также, что в племени ни один род не является полностью автономным, и ни один полностью не подчиняется чьему-
30 |
Глава 1. Прелюдия власти |
|
|
либо господству… Все они равны между собой, и ни один не имеет тех прав, которых нет у других. Взаимное равенство является руководящим принципом. Но поскольку едва ли не каждый взрослый мужчина племени входил в число старейшин, мы, со своей стороны, можем присоединиться к мнению Ф. Роуза и сказать, что у австралийских аборигенов, несомненно, существовала своеобразная форма демократии, по крайней мере, для взрослых мужчин.
Теперь перенесемся в Африку, к верховьям Нила. Племена Южного Судана еще в начале ХХ в. сохраняли общественную структуру и обычаи переходного времени от палеолита к неолиту. Они, назовем их нилотами, сделали шаг вперед, в сравнении с австралийскими аборигенами, бушменами, готтентотами и андамантцами: перешли от бродяжничества к частичной оседлости, и от чисто присваивающего к смешанному производяще-присваивающему хозяйству. В частности, у них появился скот. Но шаг этот мало отразился на их материальном, интеллектуальном и духовном существовании. Если не считать того, что теперь системы их родства начали строиться по отцовской, а не материнской линии, так как с появлением домашнего скота у человека появилось реальное представление о роли мужчины в воспроизведении потомства. Основу их политической системы составляло племя, опять таки, не вполне классической, а весьма специфической структуры. Оно было разбито на сегменты, между которыми происходили постоянные трения. Иногда столкновения между ними принимали масштабы массовых кровопролитий. Так, война между двумя группами из племени Лу получила название «войны выпущенной на волю гиены» потому, что в ней было убито так много людей, что трупы оставляли на съедение гиенам. Говорят, что в той войне люди проявляли невиданную жестокость, например, отрезали руки, чтобы быстрее овладеть браслетами из слоновой кости. Но враждебности и оппозиции, как правило, одновременно противопоставлялись противоположные тенденции к объединению со сходными сегментами. Таким образом, политическая структура нилотов, в частности, нуэров, за которыми я вел полевые наблюдения в течение нескольких лет, представляла собой систему равновесия между двумя противоположными, но взаимно дополняющими друг друга тенденциями к расщеплению и слиянию.
Столь же парадоксальное сочетание вражды и добрососедства отличало характер отношений нуэров с соседними народами. Это проявлялось в том, чем ближе бывал к нуэрам по своему образу жизни, языку и обычаям, чем ближе его считали сами нуэры, тем легче они переходили к враждебности к нему и, одновременно, тем легче сливались с ним. При этом война против других народов, в отличие от войны в
1.2. Верования и нравы первобытной демократии |
31 |
|
|
пределах племени, велась только ради грабежа. Поэтому войны нуэров против соседей динка отличались тем, что их главной целью было приобретение скота — важнейшего вида имущества. Урожаи и жилища могли быть уничтожены, в силу чего представляли малую ценность, в отличие от скота, которого легко захватить и угнать домой. Именно поэтому пастушеские народы предпочитали искусство войны, а не искусство мира.
Важнейшей обязанностью племени по отношению к своим членам являлось предотвращение перерастания традиционной вражды во вражду кровную. Нуэры были очень чувствительны, обидчивы и склонны воевать. Как только они решали, что их оскорбили, а это могло случиться по любому самому незначительному поводу, они немедленно должны были вызвать обидчика на поединок. Так как человеку некому было пожаловаться, а власти, которая могла бы дать ему удовлетворения, не существовало, другого способа урегулирования спора не было. Так что человека могла защитить только его личная храбрость. Поэтому с самого раннего детства взрослые поощряли детей решать все споры дракой, и дети привыкали к мысли, что величайшая добродетель мужчины — доблесть и готовность драться. При этом обида никогда не забывалась, и расплатиться, в конце концов, было необходимо человеческой жизнью. А она, в свою очередь, требовала нового отмщения, и так далее. Одним словом, вражда длилась вечно, и у родственников убитых с обеих сторон никогда не проходила «война в сердцах».
Отсутствие у нуэров каких-либо признаков юридических институтов, развитого лидерства и вообще организованной политической жизни меня поражало. Их «государство» было построено на родственных отношениях, носивших характер упорядоченной анархии. Такого рода анархия вполне согласовывалась с их характером: невозможно жить среди нуэров, и представить, чтобы ими управляли какие-либо правители. Нуэр — это продукт сурового воспитания в эгалитарном духе. Он глубоко демократичен, но легко возбуждается и переходит к насилию. Он храбр и готов сопротивляться любому нападению и утверждать свои права дубинкой и копьем, требуя, тем самым, уважения к себе и к своему имуществу. У нуэра обостренное чувство собственного достоинства. Представление о справедливости у него развито очень сильно. Он не терпит никаких ограничений и не признает ничьего превосходства. Богатство его не прельщает. Человеку, владеющему большим количеством скота, завидуют, но относятся к нему так же, как к человеку, бедному скотом. Происхождение не имеет значения. Всем своим поведением нуэр показывает, что он ничем не хуже соседа. Ну-
32 |
Глава 1. Прелюдия власти |
|
|
эры шествуют, словно хозяева земли, каковыми себя они и считают. В их обществе нет хозяев и слуг, есть только равноправные люди. Их уважение друг к другу особенно резко подчеркивает их презрение ко всем другим народам.
Однако при почти полном отсутствии у них институтов светской власти, то есть вождей племен, советов или каких-либо иных форм правления племенем, сравнительно недавно, точнее, в конце XIX в., у них появилось нечто, похожее на власть духовную, которую олицетворяли «пророки». Последние считаются сыновьями бога неба, одержимыми небесными духами, их боятся и с готовностью следуют за теми, кто ими одержим. В результате «пророки», именуемые «обладателями духа», обрели ореол святости и такое влияние, каким не пользуется никто в обществе нуэров. Есть свидетельства, что появление «пророков» у нуэров связано с распространением из Северного Судана махдизма. В отличие от вождей — носителей леопардовой шкуры, они закладывали основу союзов родственных и соседствующих племен, способствовали единству и гомогенности нуэров перед лицом новых врагов — чужеземцев: арабов и европейцев. Их деятельность содействовала, к тому же, не только укреплению межплеменной солидарности, но и развитию институтов светской — политической и судебной власти. Так, у единственного пророка, с кем мне удалось встретиться лично, хватило хитрости, чтобы добиться поста правительственного вождя. Напомню, что в описываемое мной время область проживания нуэров и соседних народностей входила в состав провинции Верхний Нил тогдашнего Англо-Египетского Судана, которая формально управлялась британской колониальной администрацией во главе с генералгубернатором. Вот вкратце те сведения о политическом строе (если это можно назвать строем) народов, стоящих одной ногой в палеолите, другой — в неолите, которыми я хотел поделиться с вами.
—Каково их положение в настоящее время? Что изменилось с уходом англичан? — задал вопрос Сталин.
—Мне давно уже не представлялось случая войти с ними в контакт. Но, насколько мне известно, после 20 лет кровавой борьбы за независимость, нилоты отделились от арабского Судана и создали собственное государство. В остальном же перемены их мало коснулись. Большинство их по-прежнему придерживается традиционного образа жизни и своих языческих верований — отвечал Эванс-Причард.
—Если традиции первобытной демократии столь сильны, что коегде она выдерживает давление современной цивилизации, как, например, у австралийцев или нилотов, то спрашивается — что сломило ее сопротивление у народов, образовавших первые государства? Нилоты