Материал: Givishvili_G_V_Ot_tiranii_k_demokratii_Evolyutsia_politicheskikh_institutov

368Глава 7. Восток—Запад: подведение итогов

—Так вот, я задаюсь вопросом, что, в конце концов, произошло в головах людей приобщавшихся к цивилизации? — продолжал Тайлор.

— Главное коснулось того, что возникшее в длительном процессе неолитической революции религиозное сознание заняло доминирующие позиции, а магическое — перешло в разряд нелегитимных суеверий и ложных культов. Попавшим в крайнюю зависимость от стихий древним земледельцам ничего иного не оставалось, как начать заискивать перед изобретенными их воображением богами. Ведь последние, как думалось, правили этими стихиями. В свою очередь, религиозные представления разделились, в зависимости от функций богов и их численности, на моно- и политеистические, на деизм и теизм. Особенно резкий разрыв произошел в авраамических религиях — иудаизме, христианстве и исламе. И, разумеется, все без исключения были крепко связаны с авторитаризмом и социализмом. Таким образом, что касается второй стадии интеллектуального существования человечества, тут тоже как будто все ясно.

Что же можно сказать о начале третьей стадии, обусловленной рождением античных институтов демократии, капитализма и права? Прежде всего то, что коллективному сознанию этой эпохи присуще немыслимое прежде свободомыслие. Скептицизм и критицизм, свойственные ранней греческой философии, хорошо известны. Так, Гераклиту приписывают слова «Личность — божество человека» и «Бессмертные смертны, смертные бессмертны, одни живут за счет смертных, за счет жизни других умирают». Он же вопрошал: «Что есть люди?» И сам же отвечал: «Смертные боги». И далее: «Что есть боги?

— Бессмертные люди». Протагор говорил: «О богах невозможно знать ни того, что они есть, ни того, что их нет». А Анаксагор признавал, что «наш ум есть бог». И еще он говорил: «Над людьми нет вообще никакого промысла богов, но всеми человеческими делами правит случай (тюхе)». Непочтительное отношение к религии приняло в Афинах такие масштабы, что в начале Пелопонесской войны некий Диопиф внес законопроект о привлечении к суду по обвинению в государственном преступлении тех, кто не признает богов и преподает учение о небесных явлениях. Но это не помогло предотвратить распространение агностицизма и даже атеизма. Так что Клитомахом — учеником Карнеада — автора изречения: «Все непознаваемо» даже был составлен каталог безбожников. Живший несколько позже Демокрит также отрицал существование богов, а Эпикур отводил им скромное до ничтожности место в судьбе человека. Его примеру следовал римлянин Лукреций Кар. Коротко говоря, новому коллективному бытию соответствовало и новое коллективное сознание, несмотря даже на то, что оно не стало

общепринятым, и оставалось достоянием меньшей, но зато — думающей части общества.

Античному свободомыслию настал конец с утверждением монополии на коллективное сознание «кроткого» и «человеколюбивого» христианства. Каленым железом, пытками и кострами инквизиции выжигало оно из сознания европейцев малейшие следы независимого и критического мышления. И вновь теперь уже Возрождение изменило ход истории и общественной мысли. Понеся трагические потери в лице Джулиано Ванини и Джордано Бруно, Сигера Брабантского, Мигеля Сервета и других мучеников разума, оно сумело отстоять право на свободные поиски истины. Век просвещения нанес особенно чувствительный удар христианской нетерпимости к инакомыслию. А после Чарльза Дарвина изложенный в Ветхом Завете миф о возникновении мира и человека перестал удовлетворять критериям сколько-нибудь реалистичной истории. Поэтому сегодня основания веры заметно пошатнулись, правда, в основном, в Западной Европе. Здесь, по данным различных статистических исследований, проведенных в 2005– 2007 гг., процент атеистов колебался в пределах от 18 до 80. Наибольшего значения он достигал в Швеции (45–85 %), промежуточного — во Франции (43–54 %). Помимо этого было выявлено, что существует четкая отрицательная корреляция между уровнем интеллекта (IQ) или образованностью и религиозностью. Также было отмечено, что чем выше научно-технический потенциал общества, тем меньше оно склонно доверять религии. Из этой закономерности выбиваются, как ни странно, США.

Я пребываю в некотором замешательстве перед тем фактом, что среди стран, наиболее передовых в смысле развитости экономических, демократических и правовых институтов, они занимают едва ли не первое место по уровню религиозности населения. 90 % американцев верят в бога, 60 % ежедневно молятся, 46 % еженедельно посещают церковь, синагогу или мечеть. И в этом отношении они сравниваются с наиболее отсталыми странами мира. Правда и среди американцев прослеживается та же четкая обратная зависимость между образованностью и интеллектом с одной стороны и религиозностью, с другой. Согласно данным журнала Nature среди членов Национальной Академии наук верующих было только 7 % опрошенных. В среднем по стране доля верующих составила 85 %. Можно ли в этой связи думать, что в невероятно сложном мире человеческого сознания не бывает правил без исключения? И еще — верно ли будет предположение, что в смысле коллективных представлений американцам свойствен больший консерватизм, чем европейцам, поскольку их страну образовали чрезвы-

—Каждое время порождает свои бессмертные мифы? — вопросительно сказал Рузвельт.

—Да, они рождаются, но не умирают, — подтвердил Тайлор.

—Принято считать, что всякое начало имеет свой конец. Выходит, случай с бессмертием коллективных представлений представляет собой исключение из правила? — заключил Рузвельт с плохо скрытым сомнением. — Кто хотел бы что-либо добавить к сказанному?

—Я вижу, сегодня многие признавались в том, что под влиянием получивших известность новых фактов пересматривали свои прошлые взгляды на те или иные рассматриваемые здесь проблемы. Я, увы, не составляю исключения, и готов доказать это, — сказал Руссо.

—Мы — само внимание, — сказал Черчилль.

7.1.5. Эволюция культуры в узком и широком смысле

— В свое время я имел неосторожность заявлять, будто культура явилась наказанием человечеству за его отказ от добродетелей каменного века, — продолжал Руссо. — Я готов заявить, что те нападки, которым я подвергал науки, искусства и гражданские институты, заменившие собой естественное состояние человечества, оскорбительны и неуместны не только для тех, кто отдает им свой разум, свою душу и силы, но и для нашей цивилизации в целом. Более того, теперь я вижу, что почти все волны изобретений и открытий культуры хронологически совпадали с теми тремя этапами эволюции, о которых говорили все выступавшие до меня. В особенности эта корреляция касается коллективного сознания. Речь, мифы, всевозможные обряды и культы, танцы, живопись, скульптура, украшения — производные каменного века и магического сознания. Материальная культура этого круга ограничивается производством примитивных орудий охоты, утвари, строительства укрытий и примитивных жилищ. Письменность и счет, архитектура и поэзия, ирригационные сооружения и разнообразные орудия труда украсили все цивилизации, отличавшиеся сугубо религиозным сознанием. Наконец, третья волна эволюции одарила человечество философией и наукой, высоким искусством — ваянием и театром, оперой и балетом, литературой и кинематографом, высокими технологиями и завоеванием океанских глубин и космических высот. Достигнуто все это благодаря преимущественно рациональному и часто — светскому сознанию. И можно думать, что ни одно из этих порождений человеческого ума и таланта никогда не уйдет в небытие.

372Глава 7. Восток—Запад: подведение итогов

—Поскольку это было бы несомненной потерей, — согласился Черчилль. — Благодарю Вас, господин Руссо. Кто хотел бы дополнить сказанное?

—Если таковых нет, то позвольте мне завершить дискуссию о схеме мировой истории, как я предполагал, поскольку теперь о ней сказано достаточно и вопрос рассмотрен, можно считать, со всех сторон, — сказал Геродот. — Я начну с констатации факта. Что мы можем считать не вызывающим сомнений? Первое — то, что короткую, но весьма бурную историю человечества составили три эволюционные волны (как выразился господин Руссо), или три последовательно совершавшиеся революции. Первая — сапиентная, породила Homo — вид, почти совершенно единый в культурном отношении в двух смыслах — как в широком, так и в уровне развития. Вторая — неолитическая. Она развела род человеческий по локальным или региональным, слишком часто конкурирующим между собой и даже враждебным цивилизациям. Последние отличались между собой лишь в узко культурном смысле (язык, верования, обычаи), но полностью совпадали в том, что касалось политического устройства, хозяйственных отношений, отсутствия правопорядка, строго религиозного типа коллективного сознания и мышления. Наконец, третья — античная. Она произвела на свет цивилизацию, способную вновь объединить человечество в единую глобальную семью. Эту способность гарантируют сопутствующие ей демократия, рыночная экономика, правовые институты, плюрализм мышления и сознания.

Здесь я хотел бы внести принципиальное уточнение в понятия «волна» или «революция», с одной стороны, и с другой — «стадия» или «фаза». Соотношение между ними таково, на мой взгляд, что революция означает переход от одной, эволюционно низшей стадии к высшей. Тем самым, признается, что всякое эволюционное развитие совершается скачками, включающими в себя периоды быстрых, радикальных, качественных преобразований и периоды дальнейших рутинных, количественных изменений. То же самое, но со знаком минус можно сказать о контрреволюции — процессе быстрого возвращения какого-либо культурного феномена из состояния высшей стадии в низшую, с дальнейшим его регрессом или стагнацией.

Теперь — о характере и темпе протекания этих стадий. Скорость рождения новаций на первой стадии была относительно мала, но общее направление изменений было несомненно прогрессивным. Вторую стадию отличала цикличность с близкой к нулевой скоростью преобразований. При ней позитивное развитие совершалось в течение весьма короткого периода времени, и непременно завершалось либо