Материал: Givishvili_G_V_Ot_tiranii_k_demokratii_Evolyutsia_politicheskikh_institutov
2.1. Египетская версия верховной власти |
73 |
|
|
бой. Поэтому я остаюсь при своем (возможно — некорректном) мнении относительно того, какой регион претендует на то, чтобы считаться местом рождения институтов государства в современном понимании. Тем более, что вопрос этот не принципиален, коль скоро, как утверждают археологи, на берегах Нила и в Междуречье они возникли совершенно независимо друг от друга. Исходя из этого соображения, я не нашел лучшего консультанта по вопросам истории Древнего Египта, нежели человека, смело принявшего брошенный ею вызов нашей способности справляться с задачами невероятной интеллектуальной сложности. Я имею в виду Жана Франсуа Шампольона, решившего, казалось бы, неразрешимую задачу дешифровки загадочных египетских иероглифов. Полагаю, мы не ошибемся, если доверимся его суждению, касающемуся выбора наиболее авторитетного правителя горячо любимого им Египта. Итак, давайте поприветствуем несравненного знатока архаики, чьи блестящие таланты и вдохновенные труды обеспечили ему выдающееся место в лингвистике, сравнимое с местом сэра Исаака Ньютона в физике, — сказал Черчилль, обращаясь к еще сравнительно молодо выглядевшему человеку со смуглым «восточного» типа лицом.
В ответ Шампольон, выразив признательность за оказанную ему честь и благосклонный прием со стороны присутствовавших, сказал.
— Позвольте, господа, мне, в свою очередь, заверить вас в том, что я чрезвычайно рад нашей встрече, и надеюсь быть полезен вам. Для чего я остановил свой выбор на едва ли не самом прославленном воителе всего древнего Востока — фараоне Тутмосе III, правившем с 1490 по 1436 гг. до н. э.. Потому что именно при нем Египет достиг предела своего могущества, распространив свои границы от Северной Месопотамии до четвертых порогов Нила и свое влияние — от Ассирии, Вавилона и страны хеттов в Малой Азии на севере до страны Пунт — современной Сомали на юге. В наши дни эти области составляют весьма скромную, и, пожалуй, периферийную зону мировой цивилизации. Поэтому его завоевания по современным меркам могут показаться не слишком впечатляющими. Однако следует принять во внимание, что в эпоху Тутмоса III ими ограничивался почти весь горизонт цивилизованного мира. Следовательно, сопоставляя политический «вес» Египта его времени с «весом» великих держав Нового времени, можно признать, что он не уступал ни одной из них. Возможно, на ваш взгляд, я преувеличиваю значение Египта в древней истории, но таково мое мнение. Вместе с тем я прошу вас учесть то обстоятельство, что правители Востока вообще и фараоны, в особенности, предпочитали не столько отвечать на чьи-либо вопросы, сколько сами задавать их. Кро-
74 |
Глава 2. Первые деспотии |
|
|
ме того, мне стоило больших трудов уговорить его предстать перед вами и рассказать о своих подвигах, заслуживающих быть признанными в качестве вершины искусства государственного правления. Поэтому, если мы хотим выслушать откровения такого великого властителя как Тутмоса, было бы желательно набраться терпения и дать ему возможность высказать то, что он считает нужным довести до нашего сведения, не утруждая его вопросами и, тем более, не перебивая его.
Два слова о его молодых годах. Они не составляют секрета, но он, тем не менее, я уверен, не станет делиться им с нами, но который важен для понимания его жизненного пути. Дело в том, что будучи деюре фараоном, он в течение 22 лет был лишен реальной власти. И только со смертью Хатшепсут — своей тетки-мачехи он смог развернуться и показать себя во всем блеске. Это произошло примерно в 1468 г. до н. э. Первое, что он сделал — постарался уничтожить всякую память о своей предшественнице. Второе — он радикально изменил внешнюю политику. При Хатшепсут Египет вкушал прелести мира, не покушаясь на чужие земли и не отражая вторжений извне. Тутмос III предпочел миру войну и, едва собрав внушительное войско, перешел границы Египта, положив начало почти ежегодным походам в Палестину, Сирию, Северную Месопотамию и в Эфиопию. На этом я умолкаю, с тем, чтобы дать возможность самому фараону сообщить о своих деяниях, — сказал Шампольон, делая знак, чтобы пригласить Тутмоса III. И тут взорам присутствующих предстал невысокий, коренастый человек с низким лбом и полными губами, облаченный в пышные одеяния и сопровождаемый столь же пышной свитой. Лицо его выражало то чувство снисходительности, которое выдает знатных персон, когда они оказывают честь одним своим присутствием персонам не очень знатным.
— Ваше величество, разрешите от имени верховных правителей трех самых могущественных держав XX в. — США, СССР и Англии, приветствовать Вас и выразить свое самое искреннее удовлетворение тем, что Вы снизошли до того, чтобы явиться на эту встречу, — обратился к нему Рузвельт. — Наши эпохи разделяют три с половиной тысячелетия, но время оказалось бессильным против преданий о Ваших подвигах. Мы просим Вас самим рассказать нам о самых великих предприятиях, совершенных Вами и в Ваше правление.
Кивнув головой в знак согласия, Тутмос III приступил к повествованию с представления самого себя. — Мое величество Хор, воссиявший на престоле, «Обе владычицы», божественный рождением царь Верхнего и Нижнего Египта Менхеперра, родной сын Ра, возлюбленный им, коронованный в Фивах Золотой Хор, владыка диадем Тутмос,
2.1. Египетская версия верховной власти |
75 |
|
|
одаренный жизнью, вечностью, счастьем навечно2. Благой бог, сын Амона3, находящийся на престоле отца своего. Амон создал меня более могущественным и сильным, чем бывших прежде меня и позже меня. Камос, мой предшественник гордится тем, что освободил Египет от гиксосов. Он говорит: «Я напал на Аварис — столицу гиксосов, причем мое сердце было в радости. Дал я, чтобы Апопи — царь гиксосов мерзопакостный руками узрел мгновение плохое. Я соединил корабли один за другим. Поставил я на кормила авангард из моих телохранителей, летящий по реке, как если бы то был сокол. А моя золотая ладья была впереди. Я видел жен гиксосского царя на кровле его дома. Не двигались их тела, когда они увидели меня. Они смотрели из врат своих и со стен своих, как детеныши тушканчика в своих норах, говоря: „Он идет!“ Азиат! Сгинь, и да исчезнет сердце твое. И вошла моя сила в сердце Апопи, и была поражена его плоть». Заслуга в том, что Камос освободил Египет от подлых гиксосов велика. Но подлинное величие состоит не в том, чтобы вернуть утраченное, а в том, чтобы приобрести не бывшее дотоле твоим.
Гордится Рамсес4, бывший позже меня, тем, что царствовал дольше всех в Египте — целых 67 лет, тем, что больше всех построил дворцов и храмов, и тем, что в одиночку противостоял целому войску хеттов. Он говорит: «Я был один, предоставленный себе самому. Не было вельмож за мной, не было колесничих и рядовых воинов. Я был перед врагами, как Монт5, я стреляя направо и бился налево. Я нашел, что 2500 вражеских упряжек, в центре которых я был, повергались пред моими конями. Не находил ни один среди врагов своей руки, чтобы сражаться. Их сердца стали изнемогать в их утробах от страха. Я учинил резню среди них. Я заставил побелеть от белых одежд врага поле у Кадеша, и не знали, куда ступить из-за их множества». Рамсес, признаю, был храбр, но он вынужден был быть им, потому что был неосторожен, и сам позволил врагу окружить себя со всех сторон.
И чего стоит его величие, если после 15 лет изнурительной борьбы ему удалось отвоевать у хеттов лишь часть Сирии, ранее завоеван-
2 Обычная титулатура египетского царя состояла из пяти основных элементов: а) сопоставления царя с Хором — солнечным божеством, сыном Осириса и Исиды, олицетворявшимся в образе сокола; б) отождествления царя с «Обеими владычицами», т. е. богинями Нехбет и Уаджит; в) престольного имени царя как владыки Верхнего и Нижнего Египта, в данном случае — Менхеперра; г) сопоставления царя с «Хором золота»; д) личного имени царя как сына бога солнца Ра.
3 Амон — глава общеегипетского пантеона.
4 Имеется в виду Рамсес II.
5 Монт — древнеегипетский бог войны.
76 |
Глава 2. Первые деспотии |
|
|
ной мной? Он гордится договором, заключенным с царем Хаттусилисом — одним слабым правителем с другим. Я, Тутмос, ни с кем не заключал договоров, потому что мне не было равных, я был сильнее всех своих врагов. Я сделал мою границу, когда плыл я на юг дальше, чем мои отцы. Я увеличил то, что досталось мне. Это я, царь, говорящий и делающий! То, что задумывает мое сердце, мною выполняется. Свирепствующий, чтобы захватывать; решительный, чтобы удачно выполнять; не дающий спать делу в сердце своем; думающий о бедняках; не кроткий для врага; нападающий, когда нападают на него; молчащий, когда молчат; и нет хвастовства в том, что выходит из моих уст. Мой лик суров, подобно лику Бастет6, подобно лику Сутеха7 в час его гнева. Я сокрушаю города в краткий миг, подобно свирепому льву, когда рыскает он по пустыне. Ликует сердце мое, когда зрит оно своих врагов, после того, как я отсекаю головы своим противникам.
Когда мое величество узнало, что сирийские царьки подняли головы и объединились против меня в крепости Мегиддо, я провел свои войска к ней кратчайшим, но опаснейшим путем. Но не нашел на нем ни одного врага. Поэтому я беспрепятственно разбил свой стан под Мегиддо, расставив войсковой дозор и сказав им: «Будьте стойкистойки, будьте бдительны-бдительны!» И вот воссиял царь утром. Отправился мое величество на золотой колеснице, украшенной моим боевым оружием, как бог Гор, сильный рукою и деятельный, а мой отец Амон укреплял мои руки. И бросился я на врагов и одолел их во главе своего войска. И они увидели, что мое величество одолевает их, и бежали стремглав в Мегиддо с лицами, полными страха. Они бросили своих лошадей и свои золотые и серебряные колесницы, и их втаскивали наверх на стены этого города за их одежды, так как бежавшие от меня заперли этот город за собою. И вот если бы войско моего величества не возымело намерения пограбить имущество врагов, — оно бы овладело Мегиддо в этот миг, когда жалких кадешских врагов втаскивали с трудом наверх, чтобы спасти их.
Так как овладеть Мегиддо в тот день не удалось, мое величество отдало приказ моему войску приступить к его осаде. И вот, когда у жалкого врага моего величества не осталось больше сил сопротивляться моему войску, владетели этой страны приползли на своих животах, чтобы поклониться мощи его величества, чтобы испросить дыхание для своих носов, потому что велика моя сила, потому что велика
6 Бастет — богиня войны, губительница людей.
7 Сутех — сирийское божество, отождествляемое с богом Сетом — братом и убийцей бога Осириса.
2.1. Египетская версия верховной власти |
77 |
|
|
власть Амона над всеми чужеземными странами. И вот, все владетели были приведены пред мощь моего величества с их данью серебром, золотом, лазуритом, бирюзой, доставляя зерно и вино, быков и мелкий скот для войска моего величества. Перечислять добытое мной из достояния моих врагов я не буду, потому что я устану говорить, а вы — слушать.
С тех пор каждое лето, как только созревал урожай, я направлял свое победоносное войско, чтобы принудить к сдаче новые города и царства, побеждать восстающих против меня врагов. Так я захватил города в стране финикиян, сирийцев, кушитов и обложил их данью. Я возвратился под Кадеш, захватил три города в его области и опустошил его окрестности. Затем мое величество выступило против митаннийцев. Их многочисленное войско было повержено в течение часа, исчезнув совсем, как если бы оно не возникало. Их царь бежал в страхе. Это сделал добрый бог, великий силою в бою, делающий гору трупов из всех сам, совершенно один, царь Верхнего и Нижнего Египта Тутмос-Менхеперра! Я, Гор, мощный рукою, превосходная крепость своему войску, убежище для подданных, побеждающий все страны, спасающий Египет на бранном поле. Я смелый телец, чья южная граница до крайнего юга Нубии, а северная — до севера окраин Азии, до столбов неба — Сирии и Месопотамии.
К концу царствования моего величества я покорил всех своих ближних соседей, и даже дальние державы — вавилоняне и ассирийцы, хетты и жители страны Пунт присылали мне дань, а количество пленных, стекавшихся в Египет со всех сторон, едва не сравнялось с численностью самих египтян. Я использовал их для строительства храмов в честь богов Обеих Земель не только в их пределах, но и далеко за ними — в Эфиопии, Сирии и Палестине. Вот как я благодарил их за их любовь ко мне и за поддержку ими моих трудов«»iv, — с этими словами Тутмос III умолк и обвел взглядом присутствовавших.
—Ваше величество, все Ваши слова достойны удивления и восхищения, но позвольте задать один вопрос: чем Вы занимались в те промежутки времени, когда не ходили в походы? Ведь Вы сами признались в том, что переходили границы Египта, как правило, в летнее время, удобное для ведения боевых действий. Каким образом Вы имели обыкновение оказывать благодеяния своим подданным в оставшуюся часть года? — задал ему вопрос Рузвельт, не приняв во внимание предостережение Шампольона.
—Я, одаренный жизнью вечно, вековечно, начало вековечности, приятие радости на сотни тысяч мирных лет, миллионы лет на престоле, находящемся на небесах, наводненный любовью Египта, провозве-