Материал: Bibikhin_V_V_-_Vvedenie_v_filosofiyu_prava_pdf-1

В моменты смертельной опасности государство проявляло огромные

мобилизационные способности, служило фактором объединения народа во

имя спасения Отчизны […] Было необходимо находить и полностью исполь-

зовать все скрытые до сих пор резервы, выжимать все, что можно, до по-

следней капли из ресурсов страны […] не останавливаясь перед огромным

перенапряжением, большими экономическими и, — что особенно опасно

для общества, — человеческими потерями

262

.

Опасность государства для общества неизбежна. Жертвы, кото-

рые приносят люди, окупаются успехом государственной мудрости.

Под государственной мудростью имеется в виду опять же не исклю-

чительная интеллектуальная способность людей, а святость государ-

ства как такового, в силу именно этого своего трансцендентного, бо-

жественного статуса «выжимающего все, что можно, до последней

капли». Эта мудрость, сверхчеловечество государства — может быть

главный ресурс, именно из него «следует черпать и черпать в наше

сложное время». В самом деле, возможности тотальной мобилизации

неизмеримы.

Детали анализа положения в стране выявляют не новизну, а на-

оборот, надежную устойчивость вековых структур. Это, во-первых,

замечаемая и западными наблюдателями и в 1999-ом, и в 1839 г., и

раньше и называемая именно одними и теми же словами неопреде-

ленность прав и обязанностей. «Своего рода общей чертой стало, по-

жалуй, некоторое усиление неопределенности, размытости […]»

263

,

причем перманентная революция реалистически ожидается и впредь.

«Преобразования займут еще немало времени».

Во-вторых, возобновляется в кричащем виде контраст бедных и

богатых, сам по себе естественный и даже необходимый, но ненор-

мальный при отсутствии среднего класса. По Кюстину, сверхбогат-

ство достаточных людей полезно, когда им обеспечивается благопо-

лучие среднего мастерового, профессионального класса, в против-

ном случае Кюстин предлагает как меру законодательную отмену

сверхбогатства. При отсутствии или слабости среднего класса техни-

ку и технологию, которую бы он создал, приходится готовой ввозить

переплачивая с Запада, куда безвозвратно уходят богатства страны.

Связь между технической отсталостью и отсутствием среднего клас-

са, замеченная в свое время Кюстином, сейчас реже замечается. Ви-

дят отсутствие среднего класса,

За последние десять лет люди в своем подавляющем большинстве не стали

богаче, наоборот, они заметно обеднели. Преуспели только так называемые

олигархи, составляющие всего один процент населения. Очень трудно идет

процесс становления среднего класса […],

видят, что «технологическая база […] производства устарела», и то, что

очевидная прямая связь между этими двумя явлениями остается неза-

метной, означает стабильность этих двух черт.

В-третьих, сохраняется демонстративный характер права, тож-

дественный, как опять же заметил маркиз де Кюстин по поводу иде-

альных опережавших европейскую гуманность законов Екатерины II,

отсутствию права, в более корректной современной правоведческой

терминологии пассивности права.

[…] правовое регулирование, выдержанное нередко в духе лучших об-

разцов мировой правовой классики, не дает у нас искомого результата

[…] принципы и нормы могут оказаться просто неработающими, записан-

ными в бездействующих законах

264

.

Основы нашего конституционного строя отвечают самым строгим мер-

кам современного этапа человеческой цивилизации […] Нередко получает-

ся так, что положения Конституции как бы утрачивают свойства правовых

норм и становятся нормами-декларациями, нормами-ориентирами

265

.

Конституция, которая неисполнима по своей идеальности, вовсе

не бездействует. Она эффективно обосновывает необходимость вве-

дения других норм, вместо не работающих. Если положение о том,

что человек, его права и свободы — высшая ценность, остается дек-

ларацией, то этим освобождается пространство для вступления на

место высшей ценности государства в названном смысле мудрости и

святости. Конечно, такое государство, как мы прочли выше, опасно

для общества. Под ним «человеку […] очень неуютно, он не чувствует

себя защищенным в должной мере правом и государством»

266

.

Для обеспечения сильного государства недейственность сущест-

вующего закона должна стать общепризнанным, всем известным фак-

том. Отсутствие действенной конституции должно быть доведено до

каждого сознания, чтобы стать правовым основанием для упрочения

исполнительной власти. Подводя это правовое основание под перспек-

тиву сильного государства, академик, ведущий специалист права, ус-

танавливает:

В государстве, называющем себя правовым, нет еще его главного о опре-

деляющего признака полного, последовательного и реального верховенства

закона, прежде всего Конституции. Закон, который должен быть главным

инструментом управления делами государства, незыблемой основой всего

правопорядка, эти свои функции выполняет далеко не всегда

267

.

Недейственность права таким образом приглашает для организа-

ции общества государство. Это не обязательно означает, что государ-

ство заменит собой право, но означает, что инициатива права принад-

лежит государству как власти. «[…] в условиях, когда гражданское об-

щество еще не сложилось, а его институты не получили развития,

роль государства особенно важна»

268

.

Право — не теперешнее демонстративное, пассивное, а будущее

реальное — и государство отождествляются. Недейственность права

отождествляется с ослаблением государственности. Но: усиление го-

сударственности не тождественно упрочению права. Государство мо-

жет стать сильным, очень сильным и до того, как установится кон-

ституционный строй. Органы власти могут стать эффективным ин-

струментом управления. Наоборот,

Закон и право в целом не являются на практике главным инструментом

управления […]

269

.

Государство обеспечит реализацию правовых норм. Право не может

обеспечить само себя. Оно, как мы уже читали в работе другого опыт-

ного правоведа, будет искажено, извращено.

Когда государство станет сильным, по указанным у академика

параметрам управляемости, строгой дисциплины, авторитета, эффек-

тивности аппарата управления, оно должно будет кроме того иметь

достаточно разума, чтобы понять, что «сильное государство обяза-

тельно должно быть правовым государством»

271

. Здесь выражена не-

обходимость, чтобы сила была правой, а право было сильным. Муд-

рость велит, чтобы было именно так. О проблеме силы и права мы

говорили, цитируя важный афоризм Паскаля: