Материал: 404

зации и осуществления антикоррупционного просвещения осуществляется подзаконными федеральными 17 и региональными 18 нормативными правовыми актами либо региональным антикоррупционным законода-

Башкортостан : постановление Правительства Республики Башкортостан от 5 августа 2013 г. № 353 // Ведомости Государственного Собрания. — Курултая, Президента и Правительства Республики Башкортостан. 2013. № 24(426), ст. 1086 ; Об установлении порядка и форм осуществления антикоррупционной пропаганды в Калининградской области : постановление Правительства Калининградской области от 31 июля 2017 г. № 392. URL: http://www.pravo.gov.ru (дата обращения: 08.08.2017) ; Об утверждении порядка конкурсного отбора негосударственных некоммерческих организаций на предоставление субсидий с целью проведения антикоррупционной пропаганды, правового информирования и просвещения населения : постановление Правительства Алтайского края от 12 июля 2017 г. № 257. URL: http://www.pravo.gov.ru (дата обраще-

ния: 17.07.2017) ; Об утверждении состава комиссии для проведения конкурсного отбора негосударственных некоммерческих организаций на предоставление субсидий с целью проведения антикоррупционной пропаганды, правового информирования и просвещения населения : распоряжение Правительства Алтайского края от 21 августа 2017 г. № 287-р URL: http://docs.cntd.ru/document/450317977 ; О порядке проведения журналистского конкурса антикоррупционной пропаганды „СМИ против коррупции“ : приказ контрольно-аналитического комитета Тверской области от 22 марта 2010 г. № 2-НП // Тверская жизнь. 2010. 9 апр.

17Об утверждении Программы по антикоррупционному просвещению на 2014–2016 годы : распоряжение Правительства Российской Федерации от 14 мая 2014 г. № 816-р // Собрание законодательства Российской Федерации. 2014. № 21, ст. 2721 ; Об организации антикоррупционного просвещения гражданских служащих ФССП России : письмо ФССП России от 12 ноября 2014 г. № 00124/14/68745-АП // Бюллетень Федеральной службы судебных приставов. 2015. № 1 ; О Национальном плане противодействия коррупции на 2016–2017 годы : указ Президента Российской Федерации от 1 апреля 2016 г. № 147 // Собрание законодательства Российской Федерации. 2016. № 14, ст. 1985.

18Об утверждении программы «Антикоррупционное просвещение в Новосибирской области на 2015–2016 годы» : постановление Правительства Новосибирской области от 28 января 2015 г. №26-п // Советская Сибирь. 2015. 21 февр. ; Об утверждении Программы по антикоррупционному просвещению в Республике Дагестан на 2014–2016 годы : распоряжение Правительства Республики Дагестан от 21 августа 2014 г. № 263-р // Собрание законодательства Республики Дагестан. 2014. № 16, ст. 942 ; Об утверждении Программы по антикоррупционному просвещению в Чувашской Республике на 2016–2017 годы : распоряжение Кабинета Министров Чувашской Республики от 18 декабря 2015 г. № 831-р // Собрание законодательства Чувашской Республики. 2016. № 12, ч. 3, ст. 1590 ; Об утверждении программы «Антикоррупционное просвещение в Новосибирской области на 2017–2018 годы» : постановление Правительства Новосибирской области от 27 декабря 2016 г. № 443-п. URL: http:// www.nso.ru (дата обращения: 28.12.2016) ; Об утверждении Плана мероприятий по антикоррупционному просвещению в Республике Крым на 2015–2016 годы : распоряжение Совета министров Республики Крым от 26 декабря 2014 г. № 1584-р.

91

тельством 19. Здесь имеется общее правовое пространство: организация и необходимость осуществления этих двух видов антикоррупционной деятельности часто регулируются положениями регионального антикоррупционного законодательства и документами регионального 20 (в том числе ведомственного 21) и муниципального 22 среднесрочного и краткосрочного антикоррупционного планирования.

Изложенное позволяет утверждать, что антикоррупционная пропаганда и антикоррупционное просвещение — это разные средства противодействия коррупции, обладающие значительным антикоррупционным потенциалом и имеющие определенное сходство. Они характеризу-

19О противодействии коррупции в Белгородской области : закон Белгородской области от 7 мая 2010 г. № 338 // Белгородские известия. 2010. 28 мая ; О противодействии коррупции в Костромской области : закон Костромской области от 10 марта 2009 г. № 450-4-ЗКО // СП — нормативные документы. 2009. 13 марта ; Об уполномоченном по правам человека в Ханты-Мансийском автономном округе — Югре : закон Ханты-Мансийского автономного округа — Югры от 2 августа 1999 г. № 43-ОЗ // Собрание законодательства Ханты-Мансийского автономного округа. 1999. № 7, ст. 470.

20О плане противодействия коррупции в Республике Тыва на 2016–2017 годы : указ Главы Республики Тыва от 25 мая 2016 г. № 61. URL: // http://docs.cntd.ru/ document/439090862 (дата обращения: 21.04.2018) ; Об утверждении государственной программы Архангельской области «Обеспечение общественного порядка, профилактика преступности, коррупции, терроризма, экстремизма и незаконного потребления наркотических средств и психотропных веществ в Архангельской области (2014–2020 годы)» : постановление Правительства Архангельской области от 11 октября 2013 г. № 478-пп // Волна. 2013. 12 нояб. ; О государственной Программе Курганской области „Противодействие коррупции в Курганской области“ на 2014–2018 годы : постановление Правительства Курганской области от 14 октября 2013 г. № 486 // Новый мир. 2013. 15 нояб.

21Об утверждении программы „Противодействие коррупции в Главной государственной инспекции регионального надзора Ульяновской области на 2016–2018 годы“ : приказ Главной государственной инспекции регионального надзора Ульяновской области от 19 мая 2016 г. № 18-п // Ульяновская правда. 2016. 6 сент. ; О плане противодействия коррупции Управления государственного финансового контроля Республики Адыгея на 2017 год : приказ Госфинконтроля Республики Адыгея от 10 апреля 2017 г. № 28-А. URL: http://www.adygheya.ru (дата обращения: 10.04.2017).

22Об утверждении программы „Профилактика и противодействие коррупции“ на 2016–2018 годы : решение Норильского городского Совета депутатов Красноярского края от 28 июня 2016 г. № 32/4-716 // Заполярная правда. 2016. 10 июля ; Об утверждении плана мероприятий по противодействию коррупции в администрации города Белгорода на 2017 год : распоряжение администрации города Белгорода от 29 марта 2017 г. № 341. URL: http://www.beladm.ru (дата обращения: 30.03.2017) ; Об утверждении Плана мероприятий по противодействию коррупции в Симферопольском городском совете Республики Крым на 2016–2017 годы : постановление Председателя Симферопольского горсовета от 11 декабря 2015 г. № 31 // Библиополис. 2016. 10 февр.

92

ются единством целей и задач, единым объектом информационного воздействия. Их правовое регулирование носит противоречивый и разноуровневый характер. При этом оба вида антикоррупционной деятельности могут использовать для достижения собственных целей одни и те же средства, но арсенал последних у антикоррупционного просвещения шире, чем у антикоррупционной пропаганды. Они различаются, таким образом, субъектом информационного воздействия, содержанием деятельности, широтой средств осуществления и спецификой правового регулирования.

С. Я. Лебедев

ТЕНДЕНЦИИ СОВРЕМЕННОЙ ПРЕСТУПНОСТИ И ПРИОРИТЕТЫ РАЗВИТИЯ ОРГАНОВ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ КАК СУБЪЕКТА ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ

ПРЕСТУПЛЕНИЙ И ОБЕСПЕЧЕНИЯ ОБЩЕСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

Криминологическая ситуация в современной России характеризуется многими инновационными (по своим криминальным формам и содержанию) процессами и явлениями. Начало таковым положили известные социально-экономические и связанные с ними социально-политические потрясения, существенно обострившие в конце 80-х гг. XX в. социальные противоречия, закономерно ставшие источником новой российской преступности. Сложившаяся на тот момент отечественная система правоохранительного антикриминогенного контроля по понятным причинам оказалась неспособной противостоять нарастающему валу криминала. Ситуация осложнялась усиливающимся разложением некогда стройной системы предупреждения преступлений и административных правонарушений, особенно той ее части, которая обеспечивалась мощным превентивным потенциалом институтов гражданского общества. Это закономерно привело к нивелированию антикриминогенной предупредительной деятельности и, соответственно, выходу основной, наиболее дерзкой части преступности из-под правоохранительного контроля. В итоге в обществе стал ускоренными темпами накапливаться мощный криминогенный потенциал, создающий одновременно прочную социальную базу для последующих экспансий преступности на российской территории.

Печальной реальностью стали большинство из подготовленных тогда специалистами прогнозов развития криминологической ситуа-

93

ции в России. Как и указывалось криминологами, центром преступных устремлений стал крупный капитал. Началась интенсивная криминализация экономики. Существенно преобразилась социальная база преступности. Обычных маргиналов значительно потеснили преступники, представлявшие ранее слои населения, традиционно считавшиеся благополучными. Изменился и образ преступника, существующий в общественном сознании: из бытового дебошира, пьяницы, вора, тунеядца и хапуги он трансформировался в вызывающего зависть и уважение удачливого бизнесмена, который умеет обойти или нарушить закон, получая при этом сверхприбыль.

Резко возросло число таких ранее редких преступлений, как крупномасштабные финансовые мошенничества, заказные убийства, вымогательства, похищения людей, шантаж, уничтожение имущества и др. С одной стороны, ведущей психологической окраской криминального поведения стала безудержная, лишенная какой-либо элементарной человеческой бдительности перед перспективой относительно легкого завладения огромными материальными ресурсами, алчность, с другой — такая же «бесшабашная» по своей поведенческой симптоматике агрессия, жестокость, немотивированное насилие. Ярких криминогенных красок этой новой криминальной вакханалии, безусловно, добавили расширяющиеся в российском пространстве наркобизнес, незаконный оборот оружия, слабо контролируемые массовые процессы миграции, крепнущий и нарастающий потенциал экстремизма и терроризма, повсеместно вышедшая из разумных берегов коррупция и др.

Особую лепту в современное развитие инновационных криминальных процессов внесли активно развивающиеся информационные технологии, сопровождающие большую часть преступности, превращающие ее в новое качество киберугрозы, несоизмеримой по своему губительному ресурсу для цивилизации, нежели любая из известных ранее традиционных форм относительно массового преступного поведения.

Все подобные криминальные «коктейли» интенсивно питают молодежь, часть которой детерминирована идеями обретения богатства путем, далеким от моральных и высоконравственных ориентиров, рекламу которому создает самим фактом своего существования современный успешный преступный мир. В результате преступность молодеет и определяет далеко не радужную для всеобщей безопасности перспективу своего будущего процветания.

В российскую преступность свои криминогенные инновации привносит обостряющаяся многими противоречиями и конфликтами международная обстановка. Источником таких обострений стали известные

94

трагические события конца 2013 — начала 2014 гг. в Украине, предопределившие результаты всенародного референдума в Крыму, а также последовавшего за ним присоединения территории Крыма к Российской Федерации. Большинство государств-членов ООН не приняло последствий крымского референдума и нового статуса Крыма, расценив действия Российской Федерации в качестве аннексии части украинской территории. Вслед за таким неприятием западные державы ввели против России политические и экономические санкции, сопровождаемые многочисленными политическими и информационными инсинуациями, фактически разрушающими сложившиеся международные отношения, развивающими угрозы не только внешней, но и внутренней безопасности России.

В результате формируемые под влиянием международных противоречий новые криминогенные тенденции в развитии общественных отношений заметно изменили криминологическую картину отечественной преступности. Современная криминологическая ситуация, особенно в южных регионах России, выступающих на протяжении последних 10–15 лет определенным приоритетом нашей национальной безопасности, индуцирует смещение внутреннего криминогенного фона с традиционных социально-экономических, нравственно-психологических и социальнодемографических ресурсов преступности на социально-политические и идеологические, укрепляемые и развиваемые нарастающими внешними угрозами безопасности1. Разумеется, это сказывается в целом на состоянии общероссийской преступности и на формах и методах ее предупреждения.

Как результат взаимодействия старых и новых противоречий, современная преступность политизируется, идеологизируется, конфессионализируется, что выражается не только в закономерной для таких обстоятельств активизации угроз криминального экстремизма и терроризма, но и в изменении мотивационного фона традиционной «общеуголовной» преступности. Иными словами, заметно проявляет себя криминологический сюжет культивации криминогенного «гибрида» из доморощенных и заморских криминогенных «ингредиентов». Такой криминогенный симбиоз стимулирует:

а) расширение и укрепление социального неравенства, как результат — рост числа преступлений против собственности, нарастание криминального потенциала во всех сферах экономической деятельности;

1 Лебедев С. Я. Криминологические предпосылки и перспективы научного обеспечения развития системы общественной безопасности в южном регионе России («новая криминология российского юга») // Современные проблемы уголовной политики : мат-лы VI междунар. науч.-практ. конф., 25 сентября 2015 г., г. Новороссийск. Краснодар, 2015. С. 81.

95