Таким образом, сведения, указанные в материалах дела о присутствии ФИО1 при совершении Михаем Б.Ч. вмененного ему административного правонарушения, не нашли своего подтверждения при рассмотрении дела. Умышленных действий, совершенных Михаем Б.Ч., нарушающих общественный порядок и выражающих явное неуважение к обществу, по делу не установлено. Выражение же им нецензурной бранью при таких обстоятельствах само по себе не образует состав мелкого хулиганства.
Если бы затронутая нами проблема носила единичный характер, но ведь она возникла далеко не сегодня и касается, как всем известно, не только мелкого хулиганства. Вышедший Федеральный закон от 05.04.2013 № 34-ФЗ дополнил ч. 3 ст. 13.21 КоАП РФ следующим содержанием: «Изготовление или распространение продукции средствами массовой информации, содержащей нецензурную брань, за исключением случаев, предусмотренных частью 2 настоящей статьи». Касаемо этой ситуации можно заметить, что и в этом законе понятие нецензурной брани раскрыто не было. Реакция на данный нормативный пробел была уже на стадии рассмотрения законопроекта и это обусловлено, прежде всего, тем, что СМИ затрагивают интересы всего населения, а мелкое хулиганство конкретных лиц в конкретном случае. Хотя по нашему мнению, в данном случае не стоит отдавать приоритет каким-либо затрагиваемым интересам. Мелкое хулиганство, как показывает практика, встречается намного чаще, поэтому потребность в его конкретизации тоже имеет место быть. Правительство РФ, поддержав в своем заключении изменения, вносимые данным Федеральным законом, порекомендовало депутатам Государственной Думы ФС РФ, конкретизировать понятие «нецензурная брань», чего в конечном итоге сделано не было.
Вместе с тем, Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций, с учетом обсуждений, прошедших в Роскомнадзоре, с участием представителей основных теле- и радиоканалов, периодических печатных изданий, сетевых изданий, а также Экспертной комиссии при Роскомнадзоре и специалистов Института русского языка имени В.В. Виноградова, были подготовлены Рекомендации по применению Федерального закона от 05.04.2013 № 34-ФЗ «О внесении изменений в статью 4 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» и статью 13.21 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях. В указанных рекомендациях было сказано, что на данный момент нет конкретного перечня нецензурных бранных слов, но среди специалистов в данной сфере есть мнение, согласно которому к нецензурным словам и выражением относятся четыре общеизвестных слова («х…», «п…», «б…» и «е…»), а также образованные от них слова и выражения. Нами бы хоте-
26
лось бы отметить, что данный акт носит исключительно рекомендательный характер, поэтому у правоприменителя остается выбор ссылаться на эти Рекомендации или нет. Стоит также заметить, что акцент делается только на указанные четыре общеизвестных слова, но что же делать при использовании субъектом других нецензурных слов и выражений, которые также затрагивают интересы.
При всем уважении на реакцию авторов указанной Рекомендации, мы не можем согласиться с их мнением об ограничении перечня нецензурных слов. Авторы упрощенно трактуют значение словосочетания «нецензурная брань», ставя знак равенства с понятием «матерные слова». Семантические основы нецензурной лексики гораздо шире, к ней надо относиться чрезвычайно тщательно, когда речь идет о юридической ответственности.
Возвращаясь к мелкому хулиганству, мы убедились, что четких разъяснений по отношению к тому, что понимать под понятием «нецензурная брань», нет. Поэтому у должностных лиц, уполномоченных в соответствии с законом рассматривать дела об административных правонарушениях, предусмотренных данной статьей, нет конкретных критериев отграничения нецензурных и бранных слов, и, следовательно, понятие
осущности объективной стороны данного правонарушения.
Вцелях пресечения нарушений законности, которые происходят при производстве по делам об административных правонарушениях по данной статье, необходимо издание подзаконного нормативного правового акта, который распространяет своей действие на всю территорию страны, устанавливающий конкретных перечень слов и выражений, признаваемых на территории Российской Федерации, нецензурными.
При возникновении при производстве по делу каких-либо спорных ситуаций, связанных с определением нецензурности слов и выражений, следует в соответствии с требованиями, установленными ст. 25.9 КоАП РФ, для проведения соответствующей экспертизы и дачи экспертного заключения привлекать к участию в деле экспертов-лингвистов. Между тем практика получения доказательств по ст. 20.1 КоАП РФ как правило подтверждается материалами протокола об административном правонарушении, рапортами сотрудников полиции, объяснениями очевидцев совершенного административного правонарушения. Все же проведение экспертиз по данной статье не получило должного внимания, поскольку определения содержания нецензурности слов сводится к факту их выражения, без изучения смыслового значения.
Следующими наиболее распространенными составами, посягающими на общественный порядок и общественную безопасность такие составы как потребление (распитие) алкогольной продукции в общественных местах (ч. 1 ст. 20.20 КоАП РФ) и появление в состоянии алкоголь-
27
ного опьянения в общественных местах (ст. 20.21 КоАП РФ), Нахождение в состоянии опьянения несовершеннолетних, потребление (распитие) ими алкогольной и спиртосодержащей продукции либо потребление ими наркотических средств или психотропных веществ, новых потенциально опасных психоактивных веществ или одурманивающих веществ (ст. 20.22 КоАП РФ) занимают существенную долю от общего количества всех правонарушений, совершаемых в общественных местах.
Об этом красноречиво свидетельствует статистика. Так, согласно данным официальным МВД России, количество выявленных в России сотрудниками полиции административных правонарушений, связанных с потреблением алкогольных напитков продукции, ежегодно исчисляется миллионами: 6 963 558 в 2012 г., 7 438 123 в 2013 г., 7 894 337 в 2014 г., 8 527 477 в 2015 г., 8 474 440 в 2016 г., 8 598 428 в 2017 г. В свою очередь указанные цифры красноречиво свидетельствуют о том, что сотрудники полиции, решая одну из важнейших задач – защиту личности, общества и государства от противоправных посягательств, не в полной мере справляются с возложенными на них обязанностями. При этом не стоит забывать, что указанные составы являются не только одними из самых массовых нарушений, совершаемых в общественных местах, но самыми замечаемыми гражданами.
Безусловно, указанные обстоятельства подрывают авторитет органов правопорядка, особенно на фоне того, что указанные правонарушения в большинстве случаев, способствуют совершению преступлений в состоянии алкогольного опьянения. В этом нетрудно убедиться. Несмотря на то, что в последние годы наметилась тенденция к снижению совершенных в общественных местах преступлений в состоянии алкогольного опьянения, их доля по-прежнему очень высока. Так, количество зарегистрированных преступлений, совершенных на площадях, улицах, в парках и скверах в 2012 г. – составило 466 076, в 2013 г. – 463 685, в
2014 г. – 785,4, в 2015 г. - 869,4, в 2016 г. – 837,4, в 2017 г. – 819,3. Коли-
чество зарегистрированных преступлений, совершенных в состоянии ал-
когольного опьянения, в 2012 г. – 277,775, в 2013 г. – 298,306, в 2014 г. – 313,347, в 2015 г. – 354,397, в 2016 г. – 337,1, в 2017 г. – 314,8. Получает-
ся, что большинство граждан, находящихся в общественных местах не могут чувствовать себя защищенными от противоправных посягательств. В этой связи Правительством Российской Федерации от 30.12.2009 разработана Концепция реализации государственной политики по снижению масштабов злоупотребления алкогольной продукцией и профилактике алкоголизма среди населения Российской Федерации на период до 2020 года, цель которой – снижение объемов потребления населением алкогольной продукции, в том числе слабоалкогольных напитков, пива и напитков, изготавливаемых на его основе, улучшение демографической
28
ситуации в стране, увеличение продолжительности жизни населения, сокращение уровня смертности, формирование стимулов к здоровому образу жизни.
При этом ключевая роль в предупреждении административных правонарушений, связанных с потреблением алкогольных напитков и спиртосодержащей продукции в общественных местах, особенно на спе- циально-деликтологическом и индивидуальном уровне профилактики административных правонарушений, принадлежит органам внутренних дел (полиции).
Между тем факт доказывания потребления (распития) алкогольной продукции в общественных местах, а также само нахождения в состоянии опьянения на практике вызывает множество проблем. Не вдаваясь, с какого момента окончено административное правонарушение, рассмотрим наиболее проблемные вопросы доказывания. Так, согласно п. 7 ст. 2 Федерального закона от 22.11.1995 № 171-ФЗ «О государственном регулировании производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции и об ограничении потребления (распития) алкогольной продукции» алкогольная продукция – пищевая продукция, которая произведена с использованием или без использования этилового спирта, произведенного из пищевого сырья, и (или) спиртосодержащей пищевой продукции, с содержанием этилового спирта более 0,5 % объема готовой продукции, за исключением пищевой продукции в соответствии с перечнем, установленным Правительством РФ. Алкогольная продукция подразделяется на такие виды, как спиртные напитки (в том числе водка, коньяк), вино, фруктовое вино, ликерное вино, игристое вино (шампанское), винные напитки, пиво и напитки, изготавливаемые на основе пива, сидр, пуаре, медовуха.
Получается, что ответственность по данной статье наступает в случае потребления любой алкогольной продукции с содержанием этилового спирта более 0,5 % объема готовой продукции. На практике не вызывает сложности с определением как продукция относится к этой категории. В случае выявления сотрудниками полиции факта распития, например, бутылка с этикеткой, где указана вся информация о продукте, при условии, что она открыта, составляется соответствующий протокол. При этом направление на медицинское освидетельствование не требуется,
вслучае если лицо, не оспаривает факт употребления, свою вину в совершении административного правонарушения признает и раскаивается
всодеянном. При этом в материалах дела должно быть объяснение гражданина.
Между тем в последнее время можно наблюдать, что сотрудники полиции с целью недопущения ухода от административной ответственности, например, вылить содержимого стакана или выкинуть бутыл-
29
ку, фиксируют факт потребления на мобильный телефон. Данная норма является не обязательной, но учитывая факт оспаривания данного правонарушения, сотрудники полиции подстраховываются в случае обжалования их действий.
Кроме того далеко не всегда по данной статье сотрудники полиции направляют лиц на медицинское освидетельствование. Анализ ст. 27.12.1 КоАП РФ, не относит порядок освидетельствования к обязательным по данной норме, поскольку здесь достаточно самого факта потребления. Однако практика показывает, что не всегда согласие лица об употребление алкогольной продукции достаточна для квалификации по ст. 20.20 КоАП РФ. Даже тот факт, что в протоколе об административном правонарушении, в графе объяснение лица указано «согласен с вменяемым правонарушением», «пил, вину признаю» не всегда достаточен в случае обжалования.
Кроме того на территории, территориального органа МВД России, не всегда имеются медицинские организации, либо есть медицинские работники, не имеют право проводить медицинское освидетельствование на состояние опьянения. Не всегда у сотрудников полиции, с учетом транспортной инфраструктуры, удаленности от городской среды, климатических особенностях местности есть возможность доставить правонарушителя в медицинскую организацию для проведения медицинского освидетельствования.
Указанные обстоятельства приводят к тому, что сотрудники полиции с целью привлечения лиц к административной ответственности ст. 20.21, 20.22 КоАП РФ при невозможности, а где-то и нежелании проведения медицинского освидетельствования ограничиваются составлением протокола об административном правонарушении, получением объяснений у свидетелей правонарушения, написанием рапортов о выявленном правонарушении. Что в последующем не исключает обращение граждан в суд с жалобой на неправомерные действия сотрудников полиции. В результате в связи с отсутствием в материалах акта медицинского освидетельствования судьи нередко признают привлечение граждан к административной ответственности незаконным и отменяют постановление по делу об административном правонарушении
Показателем следующий пример. Так, 17 июня 2016 г. при сопровождении пассажирского поезда № 376 Москва–Воркута сотрудниками органов внутренних дел на транспорте был выявлен гражданин С. в состоянии опьянения. Был оформлен административный прокол по ст. 20.21 КоАП РФ, на основании этого гражданину С. было отказано в проезде в указанном поезде. Медицинское освидетельствование провести не представлялось возможным из-за отсутствия специализированного учреждения на станции Кулой. Гражданин обратился в суд с заявлением
30