«Только бы он был дома, – повторял, как заклинание, Штирлиц, – только бы он не уехал к Гиммлеру в Науэн или в Хохенлихен к Гебхардту, только бы он был дома».
Шелленберг был дома.
–Бригадефюрер, – сказал Штирлиц, не раздеваясь. Он присел на краешек стула напротив Шелленберга, который был в теплом халате и в шлепанцах, надетых на босу ногу. Штирлиц отметил для себя
–совершенно непроизвольно, – какая у него нежная матовая кожа на щиколотках. – Мюллер что-то знает о миссии Вольфа в Швейцарии.
Формирование интерпретации: манипулятор невербально создает образ себя как чрезвычайно обеспокоенного подчиненного = «я очень обеспокоен, потому что приехал рано утром домой, «не раздеваясь, …присел на краешек»; вербально создает образ себя как верного подчиненного = «я верный подчиненный, потому что сообщаю о деле».
Формирование мотивации: манипулятор актуализирует потребность манипулируемого в успехе миссии Вольфа в Швейцарии, сооб-
щая о существующей в настоящий момент угрозе успешному ходу операции (потому что «Мюллер что-то знает»).
–Вы с ума сошли, – сказал Шелленберг, – этого не может быть...
Высокоэмоциональная реакция манипулируемого на сообщение
манипулятора: экспрессивное выражение «с ума сошли» занимает позицию ремы (+ инверсия: ср. Вы сошли с ума).
– Мюллер мне предложил на него работать.
Формирование интерпретации: манипулятор создает образ себя как верного подчиненного = «я верный подчиненный, потому что сообщаю вам о попытке Мюллера перевербовать меня». Манипулятор нарушает прямой порядок слов – «мне предложил» вместо «предложил мне» – ставя акцент на местоимении «я».
Формирование мотивации: манипулятор продолжает актуализировать потребность манипулируемого, продолжая разговор об угрозе миссии Вольфа.
– А почему это Мюллер предложил именно вам?
Манипулируемый не понимает такого выделения «мне» и стремиться получить информацию.
– Наверное, его люди вышли на пастора; это наше спасение, и я должен ехать в Берн. Я стану вести пастора, а вы должны дезавуировать Вольфа.
~ 126 ~
Манипулятор объединяет себя с манипулируемым – «наше» (спасение), противопоставляет себя и манипулируемого Мюллеру и «его людям».
(Его люди) вышли – результат действия актуален в текущей коммуникативной ситуации. (Это) есть (наше спасение) – употребление настоящего времени включает спасение в текущую коммуникативную ситуацию. Это есть наше спасение, и я должен ехать в Берн – манипулятор соединяет две ситуации, в некотором роде отождествляя «наше спасение» со своей поездкой в Берн.
Формирование интерпретации: манипулятор создает образ себя как единомышленника = «я ваш единомышленник, потому что объединяю себя с вами».
Формирование мотивации: манипулятор интерпретирует собственную поездку в Берн как «спасение» – средство удовлетворить потребность.
– Поезжайте в Берн, немедленно...
Положительный результат манипуляции – манипулируемый совершает одно из нужных манипулятору действий.
– А документы? Или воспользоваться «окном»?
Формирование интерпретации: манипулятор создает образ себя как человека, лично абсолютно не заинтересованного в получении документов = «я лично не заинтересован в получении документов, потому что предлагаю альтернативу».
Формирование мотивации: чтобы ехать, необходима возможность пересечь границу.
–Это глупо. Вас схватят швейцарские контрразведчики, им надо выслуживаться перед американцами и красными в конце драки. Нет, поезжайте к нам и выберите себе надежные документы. Я позвоню.
Манипулируемый совершает нужное манипулятору действие – свидетельство положительного результата манипуляции.
–Не надо. Напишите.
–У вас есть перо?
–Лучше, если вы сделаете это своим.
Шелленберг потер лицо ладонями и сказал, заставив себя рассмеяться:
– Я еще не проснулся – вот в чем дело.
…Штирлиц гнал машину к границе, имея в кармане два паспорта: на себя и свою жену фрау Ингрид фон Кирштайн.
~ 127 ~
Слова автора дополнительно свидетельствуют об успехе манипуляции.
Таким образом, коммуникативная стратегия манипулятора в данном коммуникативном событии выглядит следующим образом:
Формирование мотивации: манипулятор создает образ себя как единомышленника, верного подчиненного, пришедшего сообщить об угрозе срыва миссии Вольфа из-за действий ведомства-конкурента. При этом создается образ манипулируемого как человека, заинтересованного в успехе операции.
Формирование мотивации: манипулятор актуализирует потребность манипулируемого добиться успеха в операции с Вольфом, сообщая об угрозе ее срыва из-за действий начальника ведомстваконкурента. Интерпретирует свою поездку в Берн как спасение операции и сообщает, что для поездки необходим надежный способ перебраться через границу – надежные документы.
Таким образом, специфика манипуляции, с точки зрения структурированности речевого поведения, проявляется в сложности структуры манипулятивной коммуникативной стратегии, а не в конкретном наборе речевых действий или способов ее реализации.
Иными словами, манипуляция – специфическая структура, которая может иметь различное наполнение в зависимости от конкретных условий.
«Это позволяет сделать вывод об отсутствии каких-либо особых тактик манипуляции. По всей видимости, любые (как социально одобряемые, так и нарушающие этические нормы) коммуникативные тактики приобретают характер манипулятивных при использовании их в структуре манипулятивной стратегии, контекстом которой задается однозначное прочтение речевых действий как манипулятивных. В этом случае между ними и стратегией манипулятора и возникает родовидовая иерархия. Очевидно, это и является в данном аспекте рассмотрения речевого поведения причиной «незаметности» манипуляции» (Денисюк 2003: 127).
Однако можно выделить наиболее часто используемые в манипуляции тактики. На данный момент в лингвистике нет общепринятой типологии коммуникативных тактик (см. Верещагин 1992; Горелов, Седов 1998; Иссерс 1999 и др.). Разделим условно тактики, часто используемые в манипуляциях, на тактики формирования интерпретации и тактики формирования манипуляции.
Тактики формирования интерпретации:
~ 128 ~
1. Тактика создания образа единомышленника:
– По-моему, мы все под колпаком у Мюллера (Штирлиц).
– Наших в городе много? (Бендер).
2. Тактика противопоставления третьим лицам.
–Конечно, я мог бы обратиться к частному лицу – мне всякий даст, но, вы понимаете, это не совсем удобно с политической точки зрения. Сын революционера – и вдруг просит денег у частника, у нэп-
мана... (Бендер).
3. Часто тактика интеграции с собеседником используется вместе с тактикой противопоставления третьим лицам, например: Наверное,
его люди вышли на пастора; это наше спасение, и я должен ехать в Берн (Штирлиц).
4. Тактика противопоставления третьим лицам часто соединяется с тактикой отрицательной оценки третьих лиц, например: … они нахо-
дят русскую с передатчиком, видимо, работавшую очень активно. Я за этим передатчиком охочусь восемь месяцев, но отчего-то это дело попадает к Рольфу, который столько же понимает в радиоиграх, сколько кошка в алгебре (Штирлиц).
5. Тактика положительной оценки собеседника (внешности, профессиональных качеств, убеждений и др.).
–Прекрасный мех! (Бендер).
–Боюсь, что вам известен даже мой любимый коньяк (Штирлиц).
6. Тактика положительной самооценки.
–Может быть, я самообольщаюсь, но я проведу его лучше Рольфа. Потом пусть этой женщиной занимается Рольф – для меня важнее всего дело, а не честолюбие (Штирлиц).
Тактики манипулятивной стратегии создания мотивации: 1. Тактика обмена.
–Давайте обменяемся. Вы мне – стул, а я вам – ситечко. Хоти-
те? (Бендер).
2. Тактика совета / предложения.
–Не надо. Ни к чему. Начнется склока, обычная склока между разведкой и контрразведкой. Не надо. Дайте мне санкцию: я поеду сейчас к этой бабе, возьму ее к нам и хотя бы проведу первый допрос
(Штирлиц).
–Да мы вот как сделаем: мы совершим на них купчую крепость, как бы они были живые и как бы вы их мне продали (Чичиков).
Указанные тактики позволяют создать образ манипулятора как единомышленника и сохранить его при формировании мотивации для
~129 ~
манипулируемого. Внутри каждой из групп по выбранным основаниям возможно выделение и других тактик, например, в тактиках стратегии создания интерпретации – тактики отрицательной оценки собеседника или в тактиках создания манипуляции – тактики ультиматума, однако использование таких тактик не способствуют сохранению системности манипулятивной стратегии. Так, например, использова-
ние тактики ультиматума – Ваша сестра будет в безопасности. До тех пор, естественно, пока вы будете делать то, что вам предписывает долг человека, скорбящего о немцах – манипулятором Исаевым-
Штирлицем ставит под угрозу его образ единомышленника.
Реальное манипулятивное коммуникативное событие, в котором манипулятор получает желаемое благо, не осознается манипулируемым и подменяется в его сознании неманипулятивным коммуникативным событием, где якобы получает благо он сам, о чем свидетельствует реакция манипулируемого. Например, манипулируемый Плюшкин вскрикнул: «Ах, батюшка! ах, благодетель мой!», «не замечая от радости, что у него из носа выглянул весьма некартинно табак, на образец густого кофия, и полы халата, раскрывшись, показали платье, не весьма приличное для рассматриванья»; Эллочка Щукина «тихо застонала».
Необходимо также указать, что манипуляция – процесс поэтапный (см. Вилюнас 1990), включающий этап актуализации существующей у манипулируемого потребности, этап интерпретации какого-либо предмета или явления как средства удовлетворения этой потребности, этап интерпретации совершения какого-либо действия (или ряда действий) как способа получить указанное средство. По всей видимости, все речевые поступки манипулятора своими прагматическими смыслами должны быть распределены по этим этапам.
2.8. Построение текста манипулятором – механизмы воздействия
Построение текста манипулятивного типа требует применения выразительных и воздействующих возможностей всех уровней языка. Научная литература предлагает обширный материал по данному вопросу. Так, А.Н. Баранов рассматривая речевоздействующий потенциал единиц различных уровней языка – фонетики, синтаксиса и лексики, особо выделяет последнюю. В качестве примера автор приводит синтаксические преобразования, совмещенные с лексическими заменами, обнаруженные в заголовках газетных статей, посвящен-
~ 130 ~