Материал: Якушина Е.С. Правовое регулирование деятельности воспитательных учреждений

организации воспитательного процесса с подростками, у которых наиболее резко выделялись отрицательные черты в поведении и характере. Как выяснилось в процессе работы по освоению контингента, одна часть подростков стремилась порвать с рецидивом и включиться в активную жизнь по созданию здорового детского коллектива, не желающая жить по неписанным тюремным «законам». Другая часть подростков, наоборот,

противопоставляла себя коллективу сотрудников и той части ребят, которые порвали связь с рецидивистами.

Исходя из контингента воспитанников в некоторых колониях, в

частности, в Арзамасской, пошли по пути комплектования бригад положительной и отрицательной направленности и организации с ними работы таким образом, чтобы они нигде не встречались: ни на производстве,

ни в школе, ни в столовой. Такой подход помогал избегать уголовных проявлений на почве мести или сведения старых «счетов» по прежним местам отбывания наказания. В основу комплектования бригад был положен школьно-производственный принцип. Акцент в воспитательной работе в бригадах, скомплектованных из числа подростков, отрицательно настроенных против коллектива ребят, ставших на путь исправления, делался на то, чтобы подросток быстрее порвал связь с рецидивом и стал на путь исправления.

Думается, что избранный администрацией колонии путь оказался верным. Об этом красноречиво свидетельствует тот факт, что на протяжении

1949-1950 гг. из числа рецидивистов было скомплектовано три бригады по

30-35 человек. К 1 октября 1951 г. из таких подростков была уже скомплектована одна бригада. Остальные шесть бригад состояли из подростков, вставших на путь исправления.

Однако, несмотря на усилия администрации, не удалось создать единый коллектив воспитанников. Тем не менее, в результате проводимой работы большая часть воспитанников колонии порвала связи с рецидивистами. С этой категорией стало легче проводить работу, вовлекать в

131

общественную жизнь колонии, в кружковую и спортивную работу, чего не удавалось добиться с несовершеннолетними осужденными, содержащимися в особо режимных условиях. Не имея возможности формировать общественные комиссии и отказавшись от назначения бригадиров,

администрация пошла по пути установления дежурства по бригадам.

Дежурные несли ответственность за имущество бригады, за чистоту в бригаде, а также отвечали за раздачу пищи в бригаде. Исполняли дежурные и некоторые функции бригадиров – построение бригады при посещении жилого помещения руководством колонии, отдача рапорта лицам, из числа руководителей и др. На время пребывания подростков в карантине заводился дневник наблюдения, в который заносились все данные о подростке из личного дела, а также проявления положительного и отрицательного характера. Дневник наблюдения являлся тем документом, на основании которого старший воспитатель писал характеристику на осужденного по истечении карантинного срока (25 – 50 дней).

Как показал опыт индивидуального изучения осужденных несовершеннолетних, прибывших в III квартале 1951 г. в Арзамасскую трудовую колонию с особым режимом, большинство составляли бывшие бригадиры, комсомольцы, учащиеся ремесленных ФЗО, члены общественных комиссий колоний. В процессе проведения с ними индивидуальной воспитательной работы большинство из них быстро становились на путь исправления и досрочно освобождались.

Успешное решение задач, поставленных перед трудовыми и трудовыми воспитательными колониями для осужденных несовершеннолетних, было крайне затруднено без целеустремленных, согласованных мероприятий и строго продуманной организации всего учебно-воспитательного процесса.

Основные требования к планированию работы получили юридическое закрепление в Положениях о колониях и ведомственных инструкциях.

Обобщение накопленного опыта показало, что в план учебно-воспитательной работы колонии должны включаться только основные вопросы,

132

направленные на укрепление режима содержания подростков, улучшение воспитательной работы, школьного и производственного обучения, клубно-

массовой и физкультурной работы.

Особое значение в трудовых колониях с особым режимом придавалось индивидуальному изучению каждого осужденного несовершеннолетнего, так как от этого во многом зависела дальнейшая работа по перевоспитанию подростков.

В процессе становления колоний с особым режимом накапливался опыт индивидуальной работы. Так, за полтора года работы в Углической колонии сложилась система индивидуального изучения осужденных включавшая:

-знакомство с личным делом несовершеннолетнего;

-проведение воспитателями и руководством колонии индивидуальных бесед по различным вопросам;

-систематическое наблюдение за несовершеннолетними со стороны воспитателей, надзирательского состава, педагогов и других сотрудников колонии;

-наблюдение за несовершеннолетними как членами коллектива,

выявление их общественной роли в коллективе;

-контроль над личной перепиской несовершеннолетних;

-беседы с осужденными, которые ранее в других колониях содержались совместно;

-на каждого осужденного несовершеннолетнего заводился дневник наблюдения, в котором отмечались как положительные, так и отрицательные данные наблюдений за ним181.

Основная работа по изучению личности начиналась в карантине, где воспитанники содержались в камерах по 1 – 3 человека. В обязанности закрепленного за несовершеннолетним воспитателя входило: уточнение

181 ГАРФ. Ф. Р-9412. Оп. 1. Д. 429. Л. 25.

133

несовершеннолетнего, его отношение к семье, товарищам, выявлению связей на «воле», уточнение его общего развития, отношение к воспитанникам,

вставшим на путь исправления; отношение к сотрудникам и к колонии в целом.

Кроме индивидуальных бесед за осужденными несовершеннолетними,

находящимися в карантине, устанавливалось наблюдение за их поведением для выявления их связей с другими воспитанниками.

Сразу же по прибытии в колонию, в процессе индивидуальной беседы,

уточнялись данные личного дела несовершеннолетнего. При этом особое внимание уделялось установлению имеющихся на воле родителей и родственников, его прежних судимостях и местах содержания под стражей,

т.е. в каких колониях прибывший ранее содержался.

Особое внимание уделялось уточнению данных в отношении тех воспитанников, у которых, по данным личного дела, не имелось родителей и родственников. В отношении этих лиц, уточнялись места отбывания наказания по прошлым судимостям с тем, чтобы проверку по установлению личности и возраста произвести по колониям, где они ранее содержались и через несовершеннолетних, которые ранее отбывали наказание в этих колониях и могли знать вновь прибывших лично.

В отношении вновь прибывших, имеющих родителей или родственников, проверка проводилась через родственников.

Наряду с этим, отделом «А» МГБ СССР и УМВД краев и областей,

проводилась специальная проверка по всего поступившего контингента и тех данных в личных делах, которые вызывали сомнение и не были подтверждены документами182.

Еще одним важным источником получения информации служила личная переписка несовершеннолетних, изучение которой позволяло не только получить данные о скрываемых родственных связях, о подлинности

182 ГАРФ. Ф. Р-9412. Оп. 1. Д. 429. Л. 26.

134

фамилии и возраста, но и позволяла выявить взгляды, установить среду, в

которой он до этого находился и его устремления на будущее.

Источниками для изучения и проверки личности осужденных несовершеннолетних также являлись: собрания по приему в коллектив новых членов, работа с несовершеннолетними внутри коллектива, наружное наблюдение за воспитанниками со стороны надзирательского состава,

изучение воспитателями и педагогами настроения и поведения воспитуемых

втечение всего дня.

Впроцессе изучения личного дела на осужденных несовершеннолетних, не имеющих родителей (по данным личного дела), и

проверки их личности по прежним местам содержания удалось установить,

что в большинстве случаев эта категория лиц скрывает не только свой подлинный возраст, но и очень часто свою подлинную фамилию. Это подтверждается следующим примером: из Атлянской ДТК прибыл осужденный Левшин Николай Тимофеевич, 12 октября 1933 года рождения,

осужденный по ч.1 ст. 73 и п. «а», ч.2 ст.152 УК РСФСР на срок 5 лет лишения свободы. Родителей не имел. Преступление совершено в Сарапульской ДТК. Изучением личности Левшина было установлено, что его подлинная фамилия – Лагутин Николай Тимофеевич, 12 октября 1931 года рождения, уроженец г. Ленинграда. Родителей имеет. На момент вывода Левшина-Лагутина из Атлянской ДТК последний имел возраст 19 лет183.

На проходивших собраниях отдельные несовершеннолетние, будучи разоблаченными сверстниками, знавшими их по прежним местам отбывания наказания или преступной жизни, указывали свой подлинный возраст и фамилии. Так, при приеме на собрании в коллектив вновь прибывших Смирнова Владимира Александровича, 1934 года рождения, осужденного по ст.136 и ч.2 ст. 59 УК РСФСР за преступления, совершенные в Белозерской ДТК на срок 25 лет лишения свободы, и Петрова Алексея Васильевича, 1934

года рождения, осужденного по Указу от 4 июня 1947 г. за кражу, на срок 7

183 ГАРФ. Ф. Р-9412. Оп. 1. Д. 429. Л. 27.

135