Во-первых, национальная идентичность, являющаяся важным социальным конструктом, включает в себя и представления о других нациях, представления о миссии и роли собственной нации в мире. Abdelal R., Herrera Y., Johnston A., McDermott R. Identity as a variable // Perspectives on Politics. 2006. Vol. 4. № 4. P. 695-711. В контексте настоящего исследования при помощи КДА будут, по сути, исследованы те черты национальной российской идентичности, которые определяют отношение российских элит к Украине.
Во-вторых, Вендт предложил принципиально новое понимание национальных интересов: в отличие от представителей реалистской школы, описывающих национальные интересы государства как некую самостоятельную, перманентную категорию, конструктивизм рассматривает их как производную, зависимую переменную, от восприятия реальности политическими элитами, непосредственно реализующими эти самые национальные интересы. Этот тезис более подробно раскрыт в исследовании Катзенштайна 1996 года, где продемонстрирована важность идентичности в формировании национальных интересов государства Katzenstein P. The Culture of National Security: Norms and Identity in World Politics. New York: Columbia University Press, 1996. 560 p..
Также стоит отметить ряд российских работ по конструктивистской теории, которые в основном представлены исследованиями о формировании идентичности и взаимосвязи между идентичностью государства и его внешней политикой. Например, в своих работах В. В. Кочетков и И. Ю. Киселев описывают важность образа «Другого» в формировании национальной идентичности и конструировании основных подходов к взаимодействию с внешним миром Киселев И. Ю. Проблема образа государства в международных отношениях: конструктивистская парадигма Политическая экспертиза: Политэкс. 2007. Vol. 3. №3. С. 253-260.
Кочетков В. В. Идентичность в международных отношениях: теоретические основы и роль в мировой политике // Вестник Московского университета. Серия 25. Международные отношения и мировая политика. 2010. № 1. С. 5-26. .
1.1 Теория критической геополитики
В рамках теории конструктивизма в международных отношениях существует несколько эмпирических теорий. Одна из них - теория критической геополитики, одним из основоположников которой является Джерард О'Тул, представивший в 1992 и 1996 годах свои работы «Геополитика и дискурс: практические геополитические рассуждения в американской внешней политике» и «Critical Geopolitics. The Politics of Writing global space», соответственно O'Tuathail G. Critical Geopolitics. The Politics of Writing Global Space. London: Routledge, 2005. 250 p.;
O'Tuathail G., Agnew J. Geopolitics, and Discourse: Practical Geopolitical Reasoning in American Foreign Policy // Political geography. 1992. Vol. 11. P. 190-204.. «Критический» аспект этой теории заключается в двух вещах: в, собственно, критическом отношении к классической геополитике, а также, что представляется более важным, в критическом анализе доминирования сильных держав над более слабыми как на мировом, так и на региональном уровне за счет социального конструирования географического пространства - наложения идей, отношений, различных социальных моделей на физические пространства.
В основе критической геополитики лежит утверждение, что геополитика (как внешняя политика) государств складывается не под влиянием базовых объективных законов или структуры пространства (как принято считать в классической геополитике), а во многом зависит от географических представлений и неких пространственных мифов, лежащих в основе национальной идентичности и государствообразующего дискурса. Окунев И. Ю. Критическая геополитика и посткритический сдвиг в исследовательской парадигме геополитики // Сравнительная политика. 2014. №4 (16-17). С. 6-8. По О'Тулу, на геополитику влияют три фактора: геополитическое поле (восприятие своего государства и его географии), геополитическая культура (образы «Себя» и «Других», понимание своей роли и миссии), а также геополитическое состояние (то, как текущий контекст и ситуация влияют на геополитическую культуру и поле).
В рамках критической геополитики также сложилось несколько направлений: формальная геополитика, практическая геополитика, популярная геополитика и структурная геополитика. Нас будут интересовать первые два направления. Практическая геополитика сосредоточена на исследовании географических и политических представлений и рассуждений в их непосредственной имплементации в различных политических практиках. В то время как формальная геополитика ориентируется на изучение историко-географического контекста, в котором возникали и изменялись конкретные политические, географические и стратегические идеи. Dodds K. Political geography III: Critical geopolitics after 10 years // Progress in human geography. 2001. Vol. 25. № 3. P. 469-484.
Таким образом, в работе будет исследоваться, какие именно пространственные представления, идеи и мифы сформировались в российской политической элите и как они влияют на политику России в отношении Украины.
Как пишет в своей работе О'Тул в российской политической элите исторически сложилось три интеллектуальных направления, определенным образом (каждое по-разному) концептуализирующих сложившиеся мифы и представления о России, ее месте в мире, в регионе, о ее соседях и т. н. «братских народах» Toal G. Near Abroad. Putin, the West, and the Contest Over Ukraine and the Caucasus. Oxford: University Press, 2017. P. 69-85.:
Первое направление («Westernizing Russia») можно охарактеризовать, как ориентированное на Запад, воспринимающее Россию как часть Запада (в широком понимании) и, соответственно, ставящее задачу интеграции России в западное политическое, экономическое и культурное пространство.
Второе направление - «Imperial Russia» - понимает Россию, как центр великой цивилизации, ядром которой является православная русская культура. Это направление считает Россию самобытным и самодостаточным явлением, отдельным от Запада и зачастую ему противостоящим.
Третье направление («Strong Russia») в отличие от первых двух в большей степени ориентировано на государство, а не на народ или нацию, «великодержавность», прагматично воспринимает Запад, нацелено на формирование собственной сферы влияния, защищенной от какого бы то ни было внешнего воздействия.
Похожее описание системе (системам) взглядов дает и Андрей Цыганков, работу которого мы уже упоминали. Некоторые другие исследователи так же описывают воззрения внутри российской политической элиты, например, Мария Омеличева в своей статье выделяет «цивилизационный» подход в политике России на Украине, который напрямую коррелирует со вторым направлением, описанным О'Тулом.
Именно соотношение этих трех подходов мы и будем отслеживать в российском внешнеполитическом дискурсе, объектом которого была Украина, в период 2008-2009 и 2014-2015 годов.
1.2 Дискурс-анализ как основной метод исследования
Основной методологической рамкой настоящего исследования, как уже было сказано, станет дискурс-анализ. Однако, прежде чем давать характеристику того, чем является дискурс-анализ, необходимо определить понятие самого дискурса. Слово «дискурс» имеет много значений и интерпретаций, зависящих от того, в какой науке или контексте это понятие используется. Однако в большинстве случаев он понимается как «… идея о том, что язык организован в соответствии со структурами, отражающими высказывания людей в различных сферах социальной жизни» Филлипс Л., Йоргенсен М. В. Дискурс-анализ: Теория и метод. Харьков: Издательство Гуманитарного центра, 2004. С. 14.. Проще говоря, дискурс - это речь (письменная, устная, визуальная и т.п.), которая рассматривается в неразрывной связи с социальной средой ее (речи) использования; по сути, «… это речь, погруженная в жизнь» Арутюнова Н. Д. Дискурс // Лингвистический энциклопедический словарь. М., 1990. С. 136-137..
Исследователи, например Т. Ван Дейк, предлагают разделение понятия дискурс на микро и макроуровни. Таким образом, дискурс на микроуровне - «дискурс в узком смысле» - это отдельно взятый текст как результат коммуникации. На макроуровне, в широком смысле, дискурс означает комплексное коммуникативное событие, идеологию, форму и структуру мысли.
Базовое описание метода
Дискурс-анализ получил свое развитие примерно с 1960-1970-х годов, когда понятия «дискурс» и «анализ дискурса» вошли в широкий обиход в социальных и гуманитарных науках при исследовании социальных институтов, власти, неравенства, стереотипов, их воспроизводства и т. д.
Важно заметить, что база, на которой во многом основывается направление дискурс-анализа, была заложена представителями неомарксизма, например, Грамши, который ввел в употребление термин «культурная гегемония», означающий доминирование одной социальной группы и угнетение другой (других) через культурные каналы, например, посредством языка и доступа к дискурсу и управления им.
На сегодняшний день некими «мастодонтами» дискурс-анализа являются такие исследователи, как Рут Водак, Норман Фэйркло, Тён Ван Дейк и Дебора Таннен, Йоргенс и Филлипс и др. Следует выделить такие их труды, как «Дискурс и власть. Репрезентация доминирования в языке и коммуникации» (2013), «The Handbook of Discourse Analysis. Second edition» (2015), « Analyzing Discourse and Text: Textual Analysis for Social Research » (2003), «Disorders of Discourse» (1996) и другие Ван Дейк Т. А. Дискурс и власть: Репрезентация доминирования в языке и коммуникации. М.: Либроком, 2013. 344 с.;
Fairclough N. Analyzing Discourse and Text: Textual Analysis for Social Research. London: Routledge, 2003. 270 p.;
Tannen, D., Hamilton, H., Schiffrin, D. The Handbook of Discourse Analysis. 2nd ed. Edition History: Blackwell Publishers Ltd, 2015. 953 p.;
Wodak R. Disorders of Discourse. London: Longman, 1996. 200 p..
Дискурс-анализ
По словам Ван Дейка, «дискурс-анализ сам не является методом, а, скорее, областью научной практики, междисциплинарным проектом, распространенным во всех гуманитарных и социальных науках» См. по Ван Дейк Т. А. Дискурс и власть. С. 31. Причина, по которой дискурс-анализ не является методом, это его обширность и инклюзивность, для анализа могут быть использованы любые методы, которые соотносятся с изучением речевых и социальных практик в их взаимосвязи.
Тем не менее, Фэйркло выделяет три основных измерения анализа, важных при проведении исследования дискурса с использованием любого подходящего метода Op. cit. Fairclough N. Analyzing Discourse and Text. P. 22.:
Объект нашего анализа (в том числе вербальный, визуальный или смешанный текст);
Дискурсивные практики, в рамках которых субъектом дискурса (человеком) создан и произведен объект (т. е. текст).
Контекст, в котором разворачивается дискурс. Иными словами, те социоисторические условия, которые детерминируют использование дискурсивных практик. «Не социальная или политическая ситуация сама по себе влияет на текст или речь, но скорее то, каким образом отдельные участники представляют, понимают или каким-либо иным образом конструируют ставшие релевантными для них свойства такой ситуации» Ван Дейк Т. А. Дискурс и власть… С. 229-230..
Таким образом, дискурс-анализ - некая широкая рамка изучения связей между текстом, речью и социальным контекстом их использования. А отличием дискурс-анализа от обычного анализа текста является не просто описание языковых структур, но еще их объяснение с точки зрения социального взаимодействия и социальных структур Van Dijk T. A. News, discourse, and ideology // The handbook of journalism studies / Ed. Hanitzsch T., Jorgensen K. New York: Erlbaum, 2009. P. 192..
Критический дискурс-анализ
Подвидом дискурс-анализа является критический дискурс-анализ, который также может считаться отдельным широким научным течением. Критический дискурс-анализ (КДА) - это такой тип исследований дискурса, который изучает, как с помощью языка и речи социальная власть осуществляет, поддерживает и воспроизводит свое господство и доминирование в обществе. КДА позволяет выяснить, как через речь и языковые практики объясняется и легитимируется социальное неравенство, а также как в языке этому неравенству оказывается (или может оказываться) сопротивление Гаврилова М. В. Критический дискурс-анализ: современное состояние и перспективы развития // Политическая лингвистика. 2015. № 1 (51). С. 266..
Таким образом, важным аспектом КДА является именно его «критичность», то есть не только дескриптивность анализа, но и наличие в нем нормативного содержания, некая ценностная ориентация. По Ван Дейку, в КДА обязательно содержится «перспектива, отношение, особый способ проведения социально релевантного исследования» Ван Дейк Т. А. Дискурс и власть… С. 32.. КДА обязательно изучает злоупотребление некой властной группой своей властью, поэтому, например, исследование проводится «в обязательном порядке … в интересах подчиненной группы». Подчеркивается, при этом, что не любое научное исследование дискурса должно быть критическим, более того, если исследование является критическим, то оно должно быть теоретически и методологически адекватным для достижения своих социальных целей.
Задачи ДА/КДА
Что касается, собственно дискурс-анализа, то эмпирически адекватный дискурс-анализ должен быть междисциплинарным, то есть использовать инструментарий, понятия и знания разных социальных наук, в т. ч. политологии, социологии, лингвистики, психологии, антропологии и др.
Нужно также заметить, что дискурс-анализ не представляет собой гомогенного научного направления, в его рамках существуют различные методики изучения дискурса в разных сферах, дается разная оценка необходимой степени критичности исследования, по-разному выбирается соотношение микро и макроуровней исследуемого дискурса.
Тем не менее, для КДА, как субнаправления дискурс-анализа, можно выделить некоторые общие цели и задачи, которые ставятся при его проведении. Так, центральным понятием многих критических исследований по дискурсу является понятие социальной власти групп и институтов Ван Дейк Т. А. Дискурс и власть… С. 124., а главной особенностью КДА является установление прямой связи и изучение отношений между властью, обществом, дискурсом и социальными структурами практиками.