Материал: truevtsev_k_m_globalizatsiya_kak_politicheskiy_protsess

Что касается Китая, Японии, Индии, Бразилии и России, все они еще недавно расценивались, а порой и до сих пор расцениваются как региональные державы, иначе говоря, их вес представлялся достаточным для доминирования в соответствующих регионах, но явно недостаточным для того, чтобы претендовать на статус мировых держав, а в качестве единственной мировой державы выступали Соединенные Штаты.

На сегодняшний день такая оценка в отношении упомянутых выше пятигосударствпредставляетсяявнонедостаточной. Суммарныйпотенциалкаждойизнихявновыходитзаузкорегиональныерамки, авоздействие на мировую политику приобретает глобальное измерение.

ЭтодостаточноочевидновотношенииКитая, которыйвышелнавтороеместовмирепоуровнюВВП, третьеповоенно-стратегическомупо- тенциалу, превратился в «мировую мастерскую», и занимает первое место в мире по золотовалютным запасам. Если этого кому-то представляется недостаточным для того, чтобы характеризовать КНР в качестве мировой державы, следует обратить внимание на растущее присутствие Китая в АТР, на Африканском и Южноамериканском континентах, на постсоветском пространстве, активную роль в решении европейских финансово-экономических проблем и, наконец, его позицию крупнейшего кредитора США.

ПосравнениюсКитаемпозицииЯпониивыглядятболеескромными, особенно на фоне экономических и других неурядиц, постигших эту страну в течение последних двух десятилетий. Однако при этом Япония остается третьей экономической державой мира, а по уровню научнотехнического и технологического прогресса находится на ведущих позициях, во многом определяя его наиболее перспективные направления. Это обстоятельство во многом предопределяет вес и роль Японии не только в Азиатско-Тихоокеанском регионе, но и инкорпорированность в экономическую и технологическую жизнь США и Западной Европы, технологическое присутствие практически на всех континентах. Помимо всего прочего, уровень технологического развития, как уже показал опыт, дает Японии возможность в случае необходимости чрезвычайно быстро наращивать и военный потенциал на тех направлениях, которые по меньшей мере обеспечивают национальную безопасность.

БыстрорастущийэкономическийивоенныйпотенциалИндииужесо всей очевидностью вывел ее за рамки чисто региональной державы, а вхождениевпостиндустриальныймирстакимпродуктом, какпрограммное обеспечение компьютеров, по экспорту которого она вышла на ве-

16

дущие позиции, показывает, что страна занимает в современном мире важную нишу, обеспечивающую одно из заметных мест в процессе глобализации. Этиидругиекомпонентыиндийскогосуммарногопотенциаладелаютееприсутствиевглобальномтеатреполитическихотношений все более ощутимым.

Становитсявсеболееочевиднымито, чтоБразилия, занимающаядоминирующие позиции на Южноамериканском континенте, выходит в экономическом, технологическомивоенно-политическомотношенииза его рамки, оказывая растущее влияние на общемировые процессы.

Несмотря на падение своего потенциала по сравнению с СССР, Россиялишьнакороткоевисторическомизмерениидесятилетиеопустилась напротивоестественноедлянееположениерегиональнойдержавы. Противоестественное – хотя бы потому, что даже с географической точки зренияеезначениеникакнеможетограничиватьсярегиональнымирамками. Являясь крупнейшей по территории страной мира, которая занимаетзначительныетерриториидвухконтинентовинепосредственнограничитстретьим, выходитвакваториитрехизчетырехмировыхокеанов, она даже в силу обеспечения собственной национальной безопасности вынуждена выходить на уровень мировой политики.

При этом, даже в том сложном политическом, экономическом и социальном положении, в котором она находилась в первое десятилетие постсоветскогосуществования, ввоенно-стратегическомотношенииРос- сияпродолжалаоставатьсявторойпосвоемупотенциалудержавоймира. Причем дело не только в количестве: военно-стратегический потенциал России был и остается таким, что обеспечивает ей ракетно-ядерный паритет с США, паритет взаимного гарантированного уничтожения.

Сейчас, когда экономический потенциал России относительно восстановлен – по крайней мере до такой степени, что она вернулась в шестерку стран с наибольшим ВВП, вышла на одно из первых мест по золотовалютным резервам, по ряду позиций выходит на колею технологического обновления, а положение ресурсной сверхдержавы дает потенциальные возможности дальнейшего развития, возвращение ее в ранг мировой державы можно считать в достаточно определенной мере свершившимся фактом20.

20 Эти черты России были отмечены, в частности, еще в 2001 г. в докладе «Между прошлым и будущим: Россия в трансатлантическом контексте», представленном рядом видных представителей российской академической науки В.В. Журкиным, А.А. Кокошиным, Н.П. Шмелевым, В.М. Мильштейном, С.М. Роговым и др. (позже изданном

17

ОсобенностьюЕвросоюзаявляетсято, чтоонпредставляетсобойнаднациональное, надстрановоеобъединение, внаиболеезавершенномвиде олицетворяющее принявшую глобальный характер тенденцию становлениярегиональныхобъединений, посколькуонсталпокаединственным региональным объединением, где интеграционный процесс принял не только торгово-экономический, но и политический характер. Сегодня, когдаЕСпереживаетодинизнаиболеекритическихпериодовсвоегоразвития, особенно слышны голоса скептиков по поводу его перспектив и даже просто дальнейшего существования. Стоит, впрочем, напомнить, что это далеко не первый критический момент, а скептицизм неизменно сопровождал этот интеграционный проект со времени его изначального зарождения в виде Объединения угля и стали, да и в дальнейшем, когда стали обрисовываться контуры Европейского экономического союза.

Сегодняшняя реальность, однако, такова, что ЕС представляет собой достаточно гомогенное не только в экономическом, но и политическом отношении наднациональное объединение с единой законодательной и обретающей все более отчетливые очертания исполнительной властью, едиными границами, расширяющейся зоной единой паспортной системы и единой валюты. По суммарному экономическому и экспортному потенциалу он занимает первое место в мире, серьезно опережая США. А введение евро создало новую ситуацию, когда впервые за послевоен-

в виде книги с аналогичным названием): «Во-первых, Россия была и остается вместе с Соединенными Штатами ядерной сверхдержавой. Их стратегический ракетно-ядерный потенциал многократно превосходит возможности всех других держав, обладающих ядерным оружием, вместе взятых. Несмотря на все экономические трудности, переживаемые Россией, это соотношение сохранится как минимум на ближайшее десятилетие. Во-вторых, в ходе развернувшейся антитеррористической кампании четко выявилось, насколько велика роль России в борьбе против международного терроризма. В-третьих, Россия была и остается на весьма дальнюю перспективу мощнейшим производителем всех основных видов энергоресурсов… По мере экономического подъема Россия будет набирать силу и как экспортер современной промышленной, прежде всего наукоемкой продукции. В-четвертых, развитие рыночной экономики в России призвано расширить сферу современного мирового хозяйства и послужить позитивным вкладом в процессы его глобализации. Россия является растущим рынком для ведущих стран Запада – государств Европы и США, а также Китая, Японии, Индии и других крупных стран Востока… В пятых, геополитическое значение России диктует необходимость как минимум считаться с ней» (Между прошлым и будущим: Россия в трансатлантическом контексте.

Академик РАН В.В. Журкин. Введение (www.ieras.ru/pub/ZhurkinV_1.txt)). Следует от-

метить, что за истекшие годы эти характеристики не только не утратили своего значения, но некоторые из них существенно усилились, а другие, как, например, ядерный потенциал, сохранились не только в своем абсолютном, но и относительном значении.

18

ный период появился реальный конкурент доллара в виде мировой резервной валюты. Все это несомненно придает ЕС черты одного из важнейших мировых полюсов.

Когда исламский мир выделяют в качестве одного из мировых полюсов, это вызывает определенные и, нельзя сказать, что необоснованные сомнения. Действительно, хотя, с одной стороны, это обширнейший регион, простирающийся от Атлантического океана до южной части тихоокеанского побережья с населением более миллиарда человек, являющихся наследниками великой цивилизации и связанных в своем большинстве глубокой, иногда доходящей до фанатизма верой в свою религию и в свое историческое предназначение, однако, с другой стороны, этоконгломератчрезвычайноразныхполюбыммеркамгосударств, терзаемых клубком внутренних, межстрановых, межрегиональных и межконфессиональных противоречий. Кроме того, вопрос стоит и о том, насколько эти страны не то чтобы уже вписались, а вообще в состоянии в обозримом будущем вписаться в постиндустриальную эпоху. Причем речьнетолькоонаиболеебедныхиотсталыхстранах, таких, как, например, Сомали, Мавритания или Йемен, которые по уровню душевого дохода и социально-экономического развития стоят практически в одном рядутолькосостранамитропическойАфрикиинаиболеебеднымиостровными государствами Тихоокеанского и Карибского бассейнов. Однако даже в отношении богатых стран, таких как Саудовская Аравия, Кувейт, Катар, ОАЭ, или стран среднего уровня развития, таких как Египет, Тунис, Алжир, Марокко, Иордания, актуален вопрос о том, в какой мере они могут стать субъектами, а не только объектами глобализации – в состоянии ли они производить, а не только потреблять высокотехнологичные продукты.

И все же существует ряд серьезных аргументов в пользу того, чтобы считать исламский мир одним из глобальных полюсов. Прежде всего, это характерная для каждого из мировых полюсов тенденция к расширениюсвоегогеополитическогопространства. Причемэкспансияисламского мира по своим масштабам сравнима разве что с китайской, а в физическом, самом прямом геополитическом смысле, очевидно, и превосходит ее. Во-первых, это расширение ареала исламского мира в сторону тропической Африки, происходящее чрезвычайно быстрыми темпами и не имеющее четко очерченных пределов (в отличие, например, от Евросоюза, пределы расширения которого начинают отчетливо проступать). Во-вторых, это реисламизация значительной части постсоветского про-

19

странства– ЦентральнойАзии, Азербайджана, СеверногоКавказаиПоволжья (Татарстан, Башкирия), а также Балкан (Албания и Босния). Наконец, в-третьих, это постоянное расширение присутствия исламских иммигрантских масс в Западной Европе, во внутренней части России и в меньшей пока степени на американском континенте.

Наличие природных ресурсов (для исламского мира это прежде всего нефтегазовые богатства) само по себе еще не создает современного ресурсного потенциала, однако стоит приглядеться к тому, что происходит с их прямым производным – финансовым потенциалом исламского мира. Именно по этому параметру – не просто наличию финансов, а участию в мировых финансовых потоках, – наиболее богатые страны исламского мира (прежде всего Саудовская Аравия, ОАЭ, Кувейт, Катар и Оман, но в известной мере также Индонезия и Малайзия) играют значительную, невсегдадостаточнооцененнуюрольвглобальномторговофинансовом обороте, исламские банки занимают значительное и растущее место не только в региональной, но и в мировой финансовой системе, осуществляя свое присутствие в большинстве ведущих стран мира, а целый ряд представителей перечисленных стран стали органической частью мировой финансовой элиты.

Именно это обстоятельство и является одним из главных вкладов исламского мира в процесс глобализации и возможной предпосылкой его органического вхождения (по крайней мере в наиболее развитой своей части, что для Малайзии, к примеру, уже стало реальностью, а для Турции – достаточно близкой перспективой) в постиндустриальный мир.

Одной из очевидных характеристик многополярного мира является разнохарактерность описанных полюсов – до такой степени, что современнаямногополярностьврядлиподдаетсяранжированию, заисключением выделяющейся роли США, что и способствует сохранению, наряду с многополярной проекцией, и проекции однополярного мира. Однако последняя имеет тенденцию к ослаблению, в то время как многополярная проекция усиливается.

Ряданалитиковсчитает, чтомультиполярныйтренднетолькоснижаетуровеньпредсказуемостиразвитиямировыхсобытий, ноитаитвсебе усиливающуюсяконфликтогенностьсовременногомира. Подобнуюточку зрения высказывал, в частности, директор Института США и Канады РАН С.М. Рогов.

Совершенно очевидно, что такой подход не лишен логики и имеет историческиеобоснования. Вчастности, тотжеС.М. Роговотмечал, что

20