Материал: sukhova_oa_red_gorodskoe_prostranstvo_v_istoricheskoi_retros-1

На 2 курсе желание иметь красивую фигуру занимает 1 место = 8,6 б., 2 место нормализовать массу тела = 7,5 б., 3 место – следование пропаганде ЗОЖ = 6,6 б., 4 место – забота о здоровье = 4,9 б., на 5 месте поднять свой престиж = 4,2 б.

На 3 курсе забота о здоровье занимает 1 место = 8,7 б., на 2 месте следование пропаганде ЗОЖ = 7,1 б.,на 3 месте желание иметь красивую фигуру = 6,8 б., на 4 месте желание быть вместе с друзьями = 5,7 б., и на 5 месте нормализовать массу тела = 4,5 б.

На 4 курсе забота о здоровье занимает 1 место = 8,9 б., на 2 месте желание иметь красивую фигуру = 6,8 б., 3 месте желание быть вместе с друзьями = 5,6 б., на 4 месте следование пропаганде ЗОЖ= 4,5 б., на 5 месте нормализовать массу тела = 4,3 б.

Знание структуры мотивационной сферы личности позволит более эффективно организовать педагогические процесс. Дальнейшие исследования будут направлены на изучение специфики взаимосвязи мотивации студентов с уровнем их двигательной активности и показателями физического здоровья.

А. В. Первушкин

к.и.н., доцент кафедры новейшей истории России и краеведения Пензенского государственного университета, г. Пенза

СЕМЬЯ И СЕМЕЙНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В РУССКОМ ПРОВИНЦИАЛЬНОМ ГОРОДЕ

НА РУБЕЖЕ XIX – ХХ ВВ.

Исследование семейных отношений вызывает большой интерес, поскольку отношения в семье и в обществе в целом находятся в тесном взаимодействии и обуславливают друг друга. Не случайно многие демографы считают, что внутрисемейные отношения и структура семьи определяют структуру самого общества.

135

Одним из важнейших источников при анализе эволюции семейных отношений являются правовые и нормативные акты, а также статистические сведения. В «Своде законов гражданских» семейным отношениям были посвящены главы: «О правах и обязанностях, от супружества возникающих» и «О власти родительской»1. Законодательство Российской империи устанавливало систему властных отношений внутри семьи. Анализ законов о личных правах супругов показывает главенство мужчины: «Муж сообщает жене своей, если она по роду принадлежит к состоянию низшему, все права и преимущества, сопряженные с его состоянием, чином и званием»; «Жена именуется по званию мужа»2. Причем, женщина при замужестве на мужчине из «низших» сословий, тоже причислялась к данному сословию. Эта традиция восходила к времени, когда основной стандарт семейной жизни был основан на «Домострое». Подтверждение вышесказанного можно найти у классиков художественной литературы, живших в то время. Так, например, в «Пошехонской старине» М. Е. Салтыкова-Щедрина «жена крепостного иконописца происхождением из мещан решила закрепоститься, выйдя за него замуж»3. Другой такой случай описан в одном из рассказов Н.С. Лескова: француженка влюбилась в русского крепостного, а «в законах империи Российской была несведуща и не постигала, что через такой брак с человеком русским невольного положения она сама лишалась свободы и дети ее делались крепостными»4. Это же правило действовало и в отношении титула. Если у мужа титула не было, то и жена становилась нетитулованной. Анна Каренина, урожденная княжна Оболенская, выйдя замуж за нетитулованного Каренина, перестала быть княжной. К новой фамилии ей дозволялось добавлять в документах «урожденная княжна Оболенская», то же писалось на визитной карточке, но не более5.

Согласно букве закона семейного права, муж обладал практически абсолютной властью над женой, а родители – над детьми. Однако было бы неправильно рассматривать правовое положение женщины как полностью бесправное. Не будучи равными между собой в отношениях друг с другом, муж и жена пользовались равенством в своих отношениях к третьим лицам – к детям и обществу. Правоспособность и дееспособность жены ничем не были ограничены.

Муж и жена по закону наделялись обязанностями по отношению друг к другу. Здесь также видно главенство мужчины: «Жена обязана повиноваться мужу своему, как главе семейства, пребывать к нему в любви и почтении, и в неограниченном послушании, оказывать ему всякое угождение и привязанность, как хозяйка дома»6. О главенстве мужа говорило и положение закона об обязанности жены жить вместе с мужем: «Супруги обязаны жить вместе. Посему: 1) строго воспрещаются всякие акты, клонящиеся к самовольному разлучению супругов; 2) при переселении, при поступлении на службу, или при иной перемене постоянного места жительства мужа, жена должна следовать за ним»7. Жена была обязана всюду следовать вать за мужем, и суд мог принудить ее к этому. Жена получала паспорт с разрешения мужа. Нарушившая супружескую верность жена могла быть подвергнута тюремному заключению. Фактически право не защищало женщину от физического насилия со стороны мужа, если дело не доходило до нанесения тяжких телесных повреждений.

В то же время на мужа закон накладывал обязанности по отношению к жене: «Муж обязан любить свою жену, как собственное тело, жить с нею в согласии, уважать, защищать, извинять ее недостатки и облегчать ее недостатки и облегчать ее немощи. Он обязан доставлять жене пропитание и содержание по состоянию и возможности своей»8. Данная статья закона звучит как общее морализаторское рассуждение. Единственная конкретная обязанность мужа, установленная здесь, – это обязанность содержать жену. Подобная расплывчатость формулировок закона о взаимных обязанностях супругов вполне понятна, поскольку личные отношения трудно поддаются регулированию законодательством.

1СЗРИ. СПб., 1903. Т. X. Свод законов гражданских.

2Там же. Ст. 100, 102.

3Салтыков-Щедрин М. Е. Пошехонская старина. М., 1954. С. 276-282.

4Лесков Н. С. Тупейный художник. Киев, 1988. С. 389-407.

5Толстой Л. Н. Анна Каренина. М., 2002. С. 75-187.

6СЗРИ. СПб., 1903. Т. X. Ст. 107.

7Там же. Ст. 103.

8Там же. Ст. 106.

136

Гораздо более четко были регламентированы имущественные отношения супругов. Традицией русского права являлось то, что жена владела самостоятельной собственностью. Имущественные отношения между супругами были построены на принципе раздельности имущества, и заключение брака не влекло за собой установления общности супружеского имущества. Статья «Свода» гласила: «Браком не составляется общего владения в имуществе супругов; каждый из них может иметь и вновь приобретать отдельную свою собственность, при этом супругам дозволяется продавать, закладывать и иначе распоряжать своим имением, прямо от своего имени, независимо друг от друга и не спрашивая на то взаимно ни дозволительных, ни верющих писем»1. Однако полная имущественная независимость жены по действовавшему законодательству второй половины XIX в. все же подлежала некоторому ограничению. Так, жене запрещалось брать на себя векселя без согласия мужа, если она от своего лица не занималась торговлей. Это запрещение распространялось как на жен, так и на детей2.

Необходимо отметить, что имущественные отношения супругов по российскому законодательству, того времени, имели отличительную особенность – равенство имущественных прав обоих супругов. Современники по-разному относились к такому положению дел. Так, характеризуя имущественные отношения супругов, специалист по семейному праву М. Ю. Ковалевский писал: «Имущества супругов не сливаются в одну безразличную массу, не составляют, ни в коем случае, общей собственности, остаются различными по источникам происхождения. Единство супружеского союза выражается в управлении мужа приданным, но личность жены самостоятельна и не закрывается личностью мужа»3. Другой современник считал, что существующая система раздельности имущества супругов «…не может быть оправдана ни существом брака, ни практическими потребностями, ни историческим развитием. Брак есть возможно полное общение супругов; между тем, при системе раздельности, муж и жена – люди чужие друг другу»4.

Особое внимание «Свод» уделял регламентированию отношений между родителями и детьми. Этому был посвящен раздел «Свода закона гражданских» – «О союзе родителей и детей и союзе родственном». При этом сложность законодательного регулирования взаимоотношений родителей и детей заключалась в том, что такие отношения являются более естест- венно-нравственные, чем юридические. Поэтому при определении поведения между этими двумя сторонами законодательство ограничивалось только общими предписаниями.

Тем не менее, право строго отличало законнорожденных от незаконнорожденных. Законнорожденными признавались все дети, рожденные в законном браке, даже если они рождались слишком рано после заключения брака, если только отец не отрицал законности их рождения. Соответственно, незаконнорожденными признавались все дети, рожденные вне брака, а также все «прижитые в браке», которые по приговору суда признавались незаконными. По закону отец должен был содержать своих незаконнорожденных детей и их мать, однако незаконнорожденные дети были сильно ограничены в правах: они не имели права носить фамилию отца и наследовать имущество родителей5. Вследствие этого в среде дворян стали образовываться новые фамилии, которые в мужском потомстве становились фамилиями новых дворянских родов. Фамилии эти иногда «выкраивались» из родовых прозваний отцов. Так, сын князя Репнина получил фамилию Пнин (в будущем известный литератор), а сын князя И. Трубецкого – Бецкой (будущий президент Академии художеств). Внебрачные дети графа П. Б. Шереметева носили фамилию Реметевых, и т.д.6

Отношения между родителями и детьми основывались на естественной зависимости вторых от первых. Родительская власть простиралась на детей обоего пола и любого возраста. Она не прекращалась, а только ограничивалась поступлением детей в учебное заведение, на службу или вступлением в брак. Прекращалась власть родителей только с их смертью или при

1СЗРИ. СПб., 1903. Т. X. Ст. 109.

2Савельев А. Юридические отношения между супругами по законам и обычаям великорусского народа. Нижний Новгород, 1881. С. 80.

3Ковалевский М. Ю. Очерк происхождения и развития семьи и собственности. СПб., 1895. С. 77.

4Загоровский А. И. Курс семейного права. Одесса, 1902. С. 217.

5СЗРИ. СПб., 1903. Т. X. Ст. 119, 125, 131, 132, 134, 136.

6Шепелев Л. Е. Титулы, мундиры, ордена в Российской империи. Л.,1991. С. 42.

137

лишении всех прав состояния, если дети не последуют за родителями к месту ссылки1. Таким образом, по российскому законодательству родительская власть была пожизненной, и ни совершеннолетний возраст, ни вступление в брак, ни хозяйственная или служебная независимость детей не прекращали этой власти. По строгому смыслу закона, совершеннолетние и самостоятельные и даже вышедшие в отставку люди находились в неограниченном распоряжении своих родителей, которые для их исправления могли наказывать их, в том числе и физически. Так, современник и эксперт по семейному праву А. И. Загоровский отмечал: «Семейное законодательство до сих пор имеет крайне патриархальный характер. Основою семейства служит неограниченная власть родителя, не удовлетворяющая запросы жизни»2.

Важным моментом было то, что в русском праве родительская власть традиционно имела двойственный характер, т.е. отец и мать обладали ею в равной степени. Мать точно так же, как и отец, могла требовать от детей подчинения и послушания3. Законодательство, говоря о родительской власти, подразумевало власть обоих родителей, а не только отца. Отец и мать по отношению к детям находились в соответствии с законом в одинаковом положении4.

Для осуществления своей власти родители наделялись полномочиями наказывать детей. Для исправления детей строптивых и неповинующихся они имели право «употреблять домашние исправительные меры». В случае же безуспешности этих мер, родители были властны детей обоего пола за неповиновение и «другие явные пороки» заключать в тюрьму. При этом дети не имели права жаловаться на обиды и оскорбления, нанесенные родителями, за исключением только подлежащих уголовному наказанию случаев: «В личных обидах или оскорблениях от детей на родителей не приемлется никакого иска, ни гражданским, ни уголовным порядком. Но правило сие не распространяется на те случаи, когда родители, в отношении к лицу детей своих, покушаются на такие деяния, которые по общим законам подлежат наказанию уголовному»5.

Кроме значительной власти, законодательство накладывало на родителей и обязанности. Родители обязаны были кормить, одевать детей, а также дать воспитание «доброе и честное, по своему состоянию», и должны были «обращать внимание на нравственное образование своих детей»6.

На протяжении пореформенного периода постепенно усиливалась правовая защищенность детей. Правоведы положительно оценивали эти тенденции развития права: «Уже не семейный совет, а государство стоит на страже детских интересов, именно оно наблюдает теперь за действиями родителей и пресекает злоупотребления»7.

В заключение заметим, что семейное законодательство способствовало формированию высокой нравственности и благополучия общества. Другими словами, семья воспитывала законопослушного гражданина с общепринятыми и устоявшимися принципами морали, т.к. не соответствовать тем установкам, которые он получал от родителей, было крайне сложно, а тем, кому это удавалось, не воспринимались обществом и государством. Так, например, народники, нигилисты и прочие были малочисленны и рассматривались обществом как нечто чужеродное и неестественное. К тому же человек, постоянно находясь под властью родителей, всегда мог получить необходимую ему помощь.

Однако несмотря на многие положительные черты, существовавшие в семейных отношениях в середине XIX – начале ХХ вв., весьма архаичной чертой законодательства было, например то, что неуважение к родителям, неповиновение и некоторые другие проступки рассматривались именно как уголовные преступления, а не как частные дела. Тем не менее, архаичность русского законодательства не стоит преувеличивать. Так, американский историк В. Вагнер отмечал: «Пытаясь укрепить авторитет мужей и отцов, законы Российской империи, конечно, не отличались от западноевропейского и американского законодательства XIX в. Бо-

1СЗРИ. СПб., 1903. Т. X. Ст. 164, 178, 179.

2Загоровский А. И. Указ. соч. С. 236.

3Ковалевский М. Ю. Указ. соч. С. 117.

4СЗРИ. СПб., 1903. Т. X. Ст. 164, 229.

5Там же. Ст. 168.

6Там же. Ст. 172, 173.

7Ковалевский М.Ю. Указ. соч. С. 116.

138

лее того, отсутствие точных установлений в российском законодательстве иногда давало замужним женщинам большие права, чем те, которыми довольствовались западноевропейские и американские женщины, особенно попадавшие под юрисдикцию французского гражданского кодекса»1.

В. И. Первушкин,

д.и.н., профессор кафедры новейшей истории России и краеведения Пензенского государственного университета, г. Пенза

ГОРОД ПЕНЗА В ТРУДАХ ИСТОРИКОВ И КРАЕВЕДОВ

Вначале своего выступления, хочу подчеркнуть – документальная и литературная база

оПензе довольно обширна. Поэтому мы ограничимся лишь работами историков и краеведов, которые посвящены непосредственно городу и составляют основу пензенской историографии. В силу того, что начало краеведческому движению в нашем крае было положено губернским статистическим комитетом и ученой архивной комиссией их члены и стали первыми авторами исследований о Пензе, которые публиковались в виде статей в местной периодической печати и изданиях этих учреждений.

Наиболее значимые работы по истории Пензы выходят лишь рубеже XIX – ХХ вв. Среди них выделяются труды Н. В. Прозина – «Город Пенза», «Записка о высочайшем пребывании в Пензе в 1824 году государя императора Александра Павловича», «Пенза во время Крымской компании», «Из воспоминаний пензенского гимназиста 50-х годов», «Лесопромышленники в Пензе», «Сперанский в бытность свою пензенским губернатором»; Г. П. Петерсона – «Большой Кубанский погром в Пензенской стороне», «Очерк из истории пугачевщины в городах и уездах Пензенской губернии»; А. Ф. Селиванова – «Пензенские архипастыри», «Биографии пензяков»; Ф. Ф. Чекалина – «Когда и кем основан город Пенза?», «Заметки

орукописи по истории гор. Пензы, представленной в копии г-ом Мешковым в Казанское археологическое общество», «Древнейшие из городов Пензенской губернии», «К истории построения Пензенского сторожевого вала». Эти исследования, как правило, написаны на обширной документальной основе.

Большим событием для нашего краеведения явилось отыскание в Саратове Г. И. Мешковым, а затем издание в 1898 году В. Л. Борисовым «Строельной книги города Пензы». Даже сейчас, по достоинству оценивая этот документ, с благодарностью относишься к тем людям, которые смогли сберечь его для потомков. Г. И. Мешкову принадлежат до сих пор не изданные «Записки о городе Пензе». Анализу «Строельной книги города Пензы» посвящено одно из исследований знатока русских летописей, нашего земляка, незаслуженно забытого пензенской историографией И. А. Тихомирова – «Строельная книга города Пензы, как материал для истории заселения Восточной России в XVII веке», которое было опубликовано в 1908 году в «Журнале Министерства народного просвещения». Профессионально выполненный анализ этого документа позволил впоследствии некоторым пензенским краеведам не один раз использовать его работу, правда, без ссылок на автора. Для пензенского краеведения он вновь был открыт А. В. Волковым. Не могу ни отметить, что к 350-летию города «Строельная книга города Пензы» была переиздана Пензенским государственным краеведческим музеем.

Неоценимый вклад в изучение нашего города внес бессменный председатель ПУАК В. X. Хохряков. Он был редактором многих «адресов-календарей» и «памятных книг» Пензенской губернии. Во втором выпуске «Сборника Пензенского губернского статистического комитета», вышедшем в 1894 году, он опубликовал «Материалы по истории города Пензы», представляющие собой первую в нашем краеведении попытку собрать воедино имевшиеся документы и подвергнуть тщательному анализу высказанные к тому времени различные, часто противоречивые, точки зрения о времени основания города. В «Юбилейном сборнике», по-

1 Wagner W.G. Marriage, Property, and Law in Late Imperial Russia. Oxford, 1994. P. 65.

139