Материал: sukhova_oa_red_gorodskoe_prostranstvo_v_istoricheskoi_retros-1

встречного, подозрительного мастерового или пропойцу и не пущай!» Но было далеко еще не поздно, всего только семой час, как говорят простецы-обыватели».

Герои произведений Волжина – губернаторы и предводители дворянства, служащие и дворяне, купцы, банкиры, городовые, судьи и адвокаты, учителя и гимназисты, священнослужители. Все они – человеческие типы Пензы второй половины XIX в., в которую проникает капитализм, нарушая вековое провинциальное захолустье.

Вот портрет Аркадия Ивановича Кремнева, бывшего уездного предводителя дворянства (повесть «Бабий клуб»): «Сам старик Аркадий Иванович интересовался только «Гражданином» и «Московскими ведомостями», а вечера проводил за винтом – то у губернатора, то – в дворянском клубе. Барские привычки он все еще сохранил, хотя давно уже отказался от предводительства – отчасти потому, что прожился и обеднял, отчасти же потому, что в роли предводителя надо было задавать обеды, жертвовать на разные благотворительные затеи и учреждения, показываться и председательствовать в разных присутствиях».

А это – протоиерей Аристарх Ризположенский (повесть «Чудак-благотворитель»), «не старый и весьма благообразный», «с тонкими чертами лица, в шелковой рясе и с дорогим наперсным крестом». «Многие из тулуповских купчих и разные барыни, эдак среднего бальзаковского возраста, пламенели к Аристарху самыми греховными помышлениями и чувствами, увлекаясь его наружностью и поразительным голосом. Говорили даже в Тулупове, впрочем, со слов самого Аристарха, что к нему были неравнодушны и многие гимназистки, которые, будто бы, писали к нему, конечно, больше анонимные записки…».

Ярко описан купец-старообрядец Лука Данилович Коноплянников (роман «Заговорила совесть»). «Это был рослый и пожилой купчина – старовер из богатейших лабазников и хлебных торговцев. Он держался отцовских традиций во всем, начиная с внешности. На его темени, от середины лба к плеши, начинался сделанный гребнем ряд в виде дорожки, с расчесанными направо и налево редкими рыжими и чуть тронутыми сединой волосами. Картуз, двубортный сюртук темно-коричневой летней материи и штаны, заправленные в сапоги, составляли его обычный костюм без малейших признаков оригинальности. Табаку – «чортова зелья» ‒ он не выносил и всякий раз отплевывался, когда ему предлагали покурить».

Кто же был прототипами произведений Волжина или они собирательные образы? Чаще всего – второе. Учительница Оля Яхонтова («Альтруист»), опустившийся на «дно» пензенского общества чиновник Андрей Ильич Вихров («Нищий чиновник») – образы собирательные. Но есть у персонажей Волжина и вполне реальные прототипы.

Волжинский предводитель губернского дворянства князь Турухтанов – это князь Евгений Юрьевич Голицын, предводитель пензенского дворянства с 1873 по 1876 гг. Уверенность в этом придают два обстоятельства. Первое: среди предводителей пензенского губернского дворянства было только два князя: Е. Ю. Голицын и А. Д. Оболенский. Второе: из них двух только Голицын потерпел значительные материальные убытки и был практически разорен. В романе «Заговорила совесть» об этом сказано так: «Губернский предводитель дворянства князь Турухтанов занимал собственный дом особняк на окраине города. Когда-то очень богатый и влиятельный, теперь он совсем запутался в долгах и еле-еле поддерживал свой высокий дворянский престиж. Но барские привычки оставались у него еще прежние».

В середине 70-х гг. XIX в. Голицын действительно попал в тяжелые материальные обстоятельства. Об этом говорят в 1875 г. объявления в «Пензенских губернских ведомостях»1. В них идет речь о публичной продаже движимого и недвижимого имущества князя: имения в селе Троицком Мокшанского уезда, мебели, лошадей и экипажей, что были у него в Пензе.

Долг князя Голицына только Пензенскому городскому общественному банку составил 18 000 руб2.

Сочинения Валериана Александровича Волжина – уникальная летопись пензенской повседневности второй половины XIX в. Их тщательное исследование обогатит пензенское краеведение и ярко детализирует страницы местной истории.

1«Пензенские губернские ведомости». 1875. № 110, 113.

2Там же. 1875. № 133.

125

И. В. Мурылев

аспирант кафедры всеобщей истории, историографии и археологии Пензенского государственного университета, г. Пенза

ГРАЖДАНСКИЕ ВОЕННОПЛЕННЫЕ НА ТЕРРИТОРИИ ПЕНЗЕНСКОЙ ГУБЕРНИИ В 1914-1918 ГГ.

Руководство Российской империи, вступив в первую мировую войну, приняло решение обезопасить себя от внутреннего противника – подданных государств противников России и ее союзников (Германская, Австро-венгерская и Османская империи). Это выразилось в ряде мер проводимых российским государством. Исходя из того что подданные этих государств могут на территории России вести разного рода деятельность подрывающую обороноспособность страны, было принято решение выселить их в губернии удаленные от фронта. Приказом министра внутренних дел местом водворения австрийских и германских подданных назначена Пензенская губерния кроме местностей, прилегающих к Сызранско-Вяземской дороге1. 3 ноября 1914 года прибыла первая партия подданных Германии и Австро-Венгрии2. Их надлежало отправить в уезды, так как «город Пенза является центром передвижения военных поездов с войсками и военными грузами»3.

Также высылке в Пензенскую губернию подвергались «евреи на все время войны»4 и «лица из российских подданных, замеченные в разных проступках или ввиду неблагожелательности»5. Например: Абрамович Орель Гецелевич, 68 лет, местечко Вильям Польское Ковельской губернии, еврейский крестьянин, маляр, водворен 13 июля 1915 г. в г. Пензу, шпион6; Феликс Иосифович Кайратис (состоял на службе в Тайной разведке штаба 5-й армии, оказался совершенно не пригодным, а знание им некоторых особенностей организации разведки и лиц ее обслуживающих, делает его пребывание в зоне боевых действий нежелательным)7; Софья Ивановна Покалевич выслана как изобличенная в занятии тайной проституцией8; Гершон Яикелевич Зальцман выслан за тайную торговлю приготовленным им же изюмным вином9.

Австрийские и германские подданные должны были быть размещены преимущественно в городах, или в случае затруднения их размещали в ближайших крупных селах. На месте поселения высылаемые пользовались правом свободного передвижения на месте выселения10. Подданные иностранных государств, высочайшим указом, исключались из состава всех союзов и обществ и других общественных, частных и правительственных организаций11. Им запрещалось иметь на руках денежные суммы более 25 рублей на человека, превышающую сумму они обязаны были сдавать в конторы мест заключения12. Помимо этого ссыльным

запрещалось посещать спектакли, концерты и другие увеселительные зрелища13, читать газеты не на русском языке14.

1ГАПО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 7991. Л. 1.

2Там же. Л. 4.

3Там же.

4Там же. Ф. 6. Оп. 1а. Д. 591. Л. 19.

5Там же. Л. 248.

6Там же. Л. 461.

7Там же. Л. 832.

8Там же. Л. 852.

9Там же. Л. 891

10Там же. Ф. 5. Оп. 1. Д. 7991.Л. 242.

11Там же. Д. 7992. Л. 145.

12Там же. Л. 2.

13Там же. Д. 7991. Л. 625.

14Там же. Л. 623.

126

В большинстве случаев водворяемы не были снабжены теплыми вещами и обувью, в связи, с чем на выдачу пособий этим лицам МВД в декабре 1914 года выделяет 2911 рублей 40 копеек1. Из расчета 20 р. на теплую одежду, 4 р. на обувь2

По предложению товарища министра внутренних дел в 28 января 1915 года в Пензенской губернии была создана особая полицейская команда для надзора за высылаемыми подданными воюющих держав в составе 1 полицейский надзиратель и 12 полицейских нижних чинов. 3 Полицейская команда создавалась для надзора за высланными в городах губернии из расчета 1 стражник или городовой на 100 человек высланных, 1 классный чин на 500 высланных4. Исходя из этого можно сделать вывод, что на территории Пензенской губернии в январе ре 1915 года было более 1200 сосланных иностранных подданных.

Пребывание подданных иностранных держав в городах губернии не всегда вызывало одобрение местного населения. Так, жители города Городище в заявлении к уездному исполнительному комитету в 1917 году призывают выдворить иностранцев из Городища, т.к. «эти господа заняли» все свободные квартиры и комнаты в городе, тем самым обострив квартирный вопрос «невыносимым образом», скупают предметы первой необходимости по баснословным ценам. С их появлением значительно увеличилась цена продуктов5. Губернский комиссар Ашанин отказал в просьбе жителям Городища, так как «все города и села губернии находятся в одинаковом положении6.

Таким образом, во время Первой мировой войны Пензенский край не остался в стороне от появившихся новых социальных проблем, вызванных войной. Появившиеся в 1914 г. на территории губернии тысячи иностранных подданных (а в 1915 г. еще и военнопленных) легли тяжким грузом на органы власти и принесли ряд неудобств местному населению. И хотя власть пыталась возложить все расходы по перемещению и проживанию ссылаемых на них самих, мы видим, что ссыльные легли тяжелым бременем на бюджет страны.

В. Н. Паршина,

к.и.н. доцент кафедры отечественной истории и методики преподавания истории Пензенского государственного университета, г. Пенза

ЖЕНЩИНА В ГОРОДЕ: ГЕНДЕРНЫЕ АСПЕКТЫ ИСТОРИИ ПОВСЕДНЕВНОСТИ НАЧАЛА XX ВЕКА (ПО ВОСПОМИНАНИЯМ О Н. И. СПРЫГИНОЙ)

История повседневности – отрасль исторического знания, предметом изучения которой является сфера человеческой обыденности во множественных историко-культурных, по- литико-событийных, этнических и конфессиональных контекстах. По мнению Н. Л. Пушкаревой7 в центре внимания истории повседневности комплексное исследование повторяющегося, «нормального» и привычного, конструирующего стиль и образ жизни у представителей разных социальных слоев, включая эмоциональные реакции на жизненные события и мотивы поведения

Повседневность провинциального города представляется одной из интересных тем. Особый интерес представляет анализ женской саморепрезентации в рамках обыденности с

1ГАПО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 1991. Л. 191.

2Там же. Л. 690.

3Там же. Ф. 6. Оп. 1а. Д. 602. Л. 1.

4Там же. Л. 6.

5Там же. Д. 10956. Л. 35.

6Там же. Л. 37.

7Подробнее см.: Пушкарева Н. Л. Предмет и методы изучения истории повседневности // Социальная история Ежегодник, 2007. М.: РОСПЭН, 2008. С. 9–21; Пушкарева Н. Л. Предмет и методы изучения истории повседневности // Этнографическое обозрение. 2004. № 5. С. 3–19.

127

точки зрения ее соответствия нормативной модели поведения, заданной культурной провинциальной традицией.

Внастоящее время в историографии вызывают интерес так называемые «субъективные источники», документы личного происхождения, к которым относятся мемуары, дневники, воспоминания. Н. Л. Пушкарева называет дневники и воспоминания ego-документами, поскольку они фиксируют личные пристрастия, представления о повседневном дискурсе.

Вконце XIX – начале XX вв. происходят изменения в повседневной жизни жительниц города. В провинциальных городах в указанный период шло формирование нового социокультурного типа женщин – горожанок, которые отличались от своих предшественниц спецификой ценностных ориентаций. В отличие от «новых женщин» столичных городов пореформенного периода, которые как правило, разрывали с семьей, разрушая традиционный взгляд на предназначение женщины, чтобы самореализоваться в профессиональной деятельности, то женщины – провинциалки начала XX в. предпочитали моделью частной жизни семью, стремясь сочетать ее с ориентацией на образование, публичную жизнь и профессиональный труд.

В. Б. Котлова рассматривая проблему российской женщины в провинциальном городе на рубеже XIX – XX вв., приходит к выводу, что русские городские семьи рассматриваемого периода не были однородными. Значительная их часть сохраняла черты патриархального быта. Вместе с тем, во многих семьях городских дворян, интеллигенции, мещан уже проявились признаки трансформации внутрисемейных отношений. Инициатором этих изменений высту-

пали женщины, которые становились субъектом не только в домашнем мире, но и в сфере публичной жизни1.

Феномен женщины-ученой Н. И. Спрыгиной – сложное переплетение стремления к научному творчеству с реализацией себя как жены и матери. Семья, поддержка и помощь му- жу-ученому – доктору биологических наук, профессору И. И. Спрыгину, свои талантливые исследования в этнографии и археологии, общественная деятельность – все это яркие страницы жизни Нонны Ивановны Спрыгиной.

Основными источникам изучения биографии Н. И. Спрыгиной, являются неопубликованные воспоминания дочери, – Людмилы Ивановны Спрыгиной2, хранящиеся в фондах Пензенского государственного краеведческого музея. В источнике отражается как, история жизни семьи Спрыгиных, биографии ее членов и круга общения, так и история, быт той эпохи.

Хронологические рамки рассматриваемых воспоминаний охватывают жизнь семьи Спрыгиных с 1899 по 1919 гг., хотя в первой главе «Предки», автор обращается к более раннему периоду. Следует выделить специфику данного источника в рамках вопроса: по изучению женской повседневности, отчетливыми становятся отличия ее от мужской повседневности. В воспоминаниях о Нонне Ивановне, ее женского окружения реже, чем о И. И. Спрыгине, его соратников по Пензенскому обществу любителей естествознания и коллегах по работе, можно встретить упоминания о фактах общественно-политической значимости, принадлежащих событийной истории, а чаще – описание повседневных реалий и личных переживаний.

Семья Спрыгиных принадлежала к кругу пензенской интеллигенции. Точная дата знакомства Ивана Ивановича Спрыгина с Нонной Ивановной Цилли3 не определена, но знаковым

1См.: Котлова Т. Б. Социокультурная среда в российском провинциальном городе в конце XIX – начале XX века: гендерный аспект. Иваново, 2001.; Котлова Т. Б. Российская женщина в провинциальном городе на рубеже XIX-XX веков. Иваново, 2003.

2Спрыгина Людмила Ивановна, родилась 27 апреля 1906 г. в Пензе. В 1930 г. окончила геофизическое отделение МГУ. Работала в экспедициях по организации заповедников в Среднем Поволжье, в институте Гидротехгео, в институте Большого Советского Атласа мира, в издательстве «Наука» АН СССР. Является автором около 300 статей в Большой и Малой Советских энциклопедиях. После выхода на пенсию занималась мемуарно-краеведческой работой, является автором книги «Иван Иванович Спрыгин» (М., 1981), составителем и комментатором сборника ранее не публиковавшихся работ И. И. Спрыгина в серии «Научное наследство» (т. 11, М., 1989).

3Нонна Ивановна родилась в 1880 г. в г. Одессе в семье служащего И. В. Цилли. Ее мать Мария Васильевна, в девичестве Сченснович, была родом из г. Витебска. Она вышла замуж за Ивана Владимировича рано – по окончании седьмого класса гимназии. Молодая семья часто переезжала из одного города в другой. И. В. Цилли был контролером Контрольной палаты и по роду службы его через короткие промежутки времени переводили в другие города. В г. Пензу семья переселилась в 1881 г., где Иван

128

вым событием в их отношениях стало открытие в феврале 1898 г. в г. Пензе рисовального (впоследствии художественного) училища, во главе которого встал академик живописи К. А. Савицкий. После окончания Казанского университета, И. И. Спрыгин вернулся в г. Пензу и начал работу в училище. Первоначально молодой ученый, как политически неблагонадежный в связи с участием студентом, в революционной деятельности, поступил на должность делопроизводителя. Спустя год, он получил возможность занять там место преподавателя естествознания1. Нонна Ивановна, у которой с детства была большая способность к живописи и рисованию поступила туда учиться2.

Жизнь Нонны Ивановны, в большей степени отражала приверженность в повседневной жизни традиционным ритуалам, связанным с замужеством, беременностью как основными антропологическими опытами женского бытия. Свадьба состоялась 8 января (по старому стилю) 1899 г. Вначале Нонна Ивановна посещала занятия в Художественном училище, но вскоре тяжелая беременность не позволила ей продолжать занятия3. В конце первого года после свадьбы, 5 декабря по старому стилю у Спрыгиных родилась первая дочь Нина. Весною 1901 г. родилась вторая дочь – Маруся. В 1906 году родилась третья дочь – Людмила.

Нонна Ивановна была страстной матерью, вкладывавшей в уход за детьми и воспитание их все свои силы, всю свою душу. Смерть первой дочери Нины в раннем детстве еще более усилила эту черту ее натуры. Боязнь потерять своих детей никогда не оставляла ее: упавшие на пол игрушки дезинфицировались борной кислотой4. Вместе с тем она была строгой и требовательной матерью. Излишнего баловства детей в семье совсем не было. Воспитание носило даже несколько спартанский характер. Не баловали детей ни нарядами, ни лакомствами. Домашней работой не утруждали, предоставляя возможность больше времени уделять учению языкам, музыке, рисованию и чтению. В отношении старшей из оставшихся двух дочерей, Маруси, воспитание было более мягким, т.к. она была физически слабым и часто болевшим ребенком. А младшая дочь всегда принимала участие во всех работах своих родителей по дому, а впоследствии и в их работе. Нонна Ивановна по отношению к отцу сознательно воспитывала в своих детях чувство любви и большого уважения. «Еще маленьким нам она разъясняла, что отец занят научной и общественной работой, говорила какой он хороший человек»,5 – вспомнила младшая дочь Людмила.

Чета Спрыгиных не признавала церковных обрядов, в церковь не ходили, за исключением, иногда пасхальной заутрени – это была красивая, торжественная служба с хоровыми песнопениями. В связи с этим серьезно обсуждался летом 1915 года в семье вопрос, как быль с тем, что для поступления в гимназию младшей дочери требовалась справка о том, что она была у исповеди, придумывали способ, как избежать этого.

Материальное положение семьи было более чем скромным. И. И. Спрыгин имел жалованье делопроизводителя в Художественном училище 600 рублей в год, а ко времени женитьбы хотя и смог давать там уроки, но заработок оставался небольшим. И в последующие годы, когда, с 1901 года, он получил место учителя в гимназии, материальное положение семьи оставалось очень необеспеченным. Кроме этого, научные занятия Ивана Ивановича требовали больших расходов. Разъезды по губернии, оборудование для сбора коллекций, книги, даже только самые необходимые, стоили денег. На это в бюджете семьи всегда отводилось место. Нонна Ивановна в материальном отношении подчиняла свои желания интересам мужа. Привыкшая и в своей семье к бедности, она умела смолоду ограничивать свои желания и строго рассчитывать деньги. Много помогало ей в этом уменье шить и художественный вкус. Она

Владимирович стал служить в Пензенской контрольной палате. К несчастью домочадцев, Иван Владимирович умер еще молодым, в 42 года. На руках у вдовы осталось семеро детей. // Лебедева Л. В., Паршина В. Н. Женское лицо провинциальной науки: жизнь и деятельность Н. И. Спрыгиной // Очерки истории пензенского края. Пенза: ПГУ, ГУМНИЦ, 2013.

1Спрыгина Л.И. Жизнь и деятельность И. И. Спрыгина // И. И. Спрыгин. Из области Пензенской Лесо-

степи Ч. 3. Пенза, 1998. С. 12 – 13.

2ПГКМ. Б/н. Спрыгина Л.И. Биография Н.И. Спрыгиной. Машинописная рукопись, 1996. Л. 2.

3Там же.

4Там же. Л. 95.

5Там же. Л. 98.

129