На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.13, 389.15, 389.18, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, Судебная коллегия
определила:
приговор Верховного Суда Республики Хакасия от 02 декабря 2016 года в отношении Богданова Д.А. оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.
ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 9 февраля 2017 г. N 34-АПУ17-1сп
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе
председательствующего Червоткина А.С.
судей Истоминой Г.Н. и Сабурова Д.Э.
при секретаре Поляковой А.С.
с участием государственного обвинителя - старшего прокурора апелляционного управления Генеральной прокуратуры РФ Кривоноговой Е.А.; оправданного Михайловского В.В., его защитника адвоката Алисовой В.В., потерпевшей Т.
рассмотрела в судебном заседании апелляционное представление государственного обвинителя Степового С.И., апелляционную жалобу потерпевшей Т. на приговор Мурманского областного суда с участием присяжных заседателей от 12 декабря 2016 года, которым
Михайловский В.В., < ... > , несудимый
по предъявленному ему обвинению в совершении преступления, предусмотренного п. "а" ч. 2 ст. 105 УК РФ, оправдан на основании п. 2 ч. 1 ст. 24, п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ ввиду отсутствия в его действиях состава преступления.
За ним признано право на реабилитацию.
Исковые требования М. Х. и Т. о взыскании с Михайловского денежной компенсации морального вреда оставлены без удовлетворения.
Заслушав доклад судьи Истоминой Г.Н., изложившей содержание обжалуемого приговора и доводы апелляционного представления и апелляционной жалобы, выступление государственного обвинителя Кривоноговой Е.А. и потерпевшей Т. поддержавших доводы апелляционного представления и апелляционной жалобы об отмене приговора, выступление оправданного Михайловского В.В. и его защитника адвоката Алисовой В.В., возражавших против удовлетворения представления и жалобы потерпевшей, просивших оставить приговор без изменения, Судебная коллегия
Органами предварительного следствия Михайловский В.В. обвинялся в убийстве на почве личных неприязненных отношений двух лиц М. и Т. совершенном им 25 августа 2015 года на территории < ... > участкового лесничества в < ... > области.
Вердиктом коллегии присяжных заседателей признано установленным, что Михайловский В.В. произвел выстрелы в М. и Т. опасаясь за свою жизнь и здоровье, а также за жизнь и здоровье сына, в ответ на действия М. который направляя в его сторону двуствольное ружье, угрожая лишить жизни, произвел выстрел в его направлении, и действия Т., который продолжил сближение с ним с направленным на него ружьем.
Дав оценку вердикту, председательствующий пришел к выводу о том, что Михайловский В.В. причинил смерть потерпевшим в условиях необходимой обороны от посягательства на его жизнь и здоровье, а также на жизнь и здоровье его сына и постановил оправдательный приговор.
В апелляционном представлении государственным обвинителем постановлен вопрос об отмене приговора, направлении дела на новое судебное разбирательство в связи с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона и неправильным применением уголовного закона.
По доводам представления в ходе всего судебного разбирательства Михайловский В.В. и его защитник Алисова В.В. в присутствии присяжных заседателей неоднократно допускали высказывания о нарушениях при производстве следствия по делу, низком качестве расследования и его неполноте.
Михайловский сообщил присяжным сведения об излишней длительности его допроса следователем (протокол судебного заседания стр. 47), защитник в присутствии присяжных приводила доводы, порочащие заключения судебных экспертиз по делу (стр. 85, 103) и результаты следственных действий (стр. 101), а также ссылалась на обстоятельства, не исследованные в судебных заседаниях по делу (стр. 123), задавала наводящие вопросы, порочащие показания свидетеля Л. данные им в ходе следствия (стр. 180, 194). Выступая в прениях сторон, подсудимый и его защитник приводили доводы о недостатках и неполноте расследования, а также сведения о допущенных следователем нарушениях при допросе свидетеля Л. (стр. 223 - 239).
Всего в ходе рассмотрения дела председательствующим сделано более 30 замечаний адвокату Алисовой В.В. и Михайловскому В.В., из которых более 20 во время выступления в судебных прениях.
При этом данные замечания стороной защиты были проигнорированы.
Полагает, что систематическое нарушение требований уголовно-процессуального закона позволяло удалить Михайловского В.В. из зала судебного заседания, однако суд не воспользовался полномочиями, предусмотренными ст. 258 УПК РФ.
Своими высказываниями о нарушениях закона во время собирания доказательств по уголовному делу, подсудимый и его защитник вызвали предубеждения у присяжных заседателей по данному делу и повлияли на вынесение вердикта.
В представлении также обращается внимание на нарушение требований ч. 5 ст. 339 УПК РФ при составлении вопросного листа, выразившееся в том, что ответы на сформулированные вопросы, требовали юридической оценки, а содержание вопросов препятствовало вынесению ясного и непротиворечивого вердикта (ч. 2 ст. 345 УПК РФ).
При формулировании вопроса N 2 суд, вопреки предъявленному обвинению указал, что умысел на убийство обоих потерпевших возник у Михайловского одновременно, в то время как согласно обвинительному заключению умысел Михайловского на убийство Т. возник после убийства М.
Кроме того, в вопросном листе не могли быть использованы вопросы, содержащие такие формулировки, как "предвидя неизбежность наступления смерти и желая этого", "опасения за свою жизнь и здоровье, а также за жизнь и здоровье своего сына", которые являются оценочными, связаны с определением вида умысла Михайловского (ст. 26 и 27 УК РФ), а также наличием необходимой обороны или ее превышения (ст. 37 и ст. 108 УК РФ), то есть относятся к юридическим вопросам, подлежащими разрешению без участия присяжных заседателей председательствующим единолично, исходя из фактических обстоятельств, установленных вердиктом коллегии присяжных заседателей.
После частного вопроса по версии Михайловского, не были поставлены вопросы о его виновности и о том, заслуживает ли он снисхождения, несмотря на предложения государственного обвинителя об этом.
О наличии трудностей у присяжных заседателей при ответах на поставленные вопросы свидетельствует тот факт, что после удаления в совещательную комнату, присяжные заседатели вышли для получения разъяснений по вопросу, касающемуся обстоятельств лишения жизни обоих потерпевших.
Давая разъяснения, председательствующий оказал влияние на мнение присяжных заседателей, необоснованно указав на необходимость исключения фамилии одного из потерпевших при ответе на вопрос N 2, в котором речь идет об умышленном лишении жизни обоих потерпевших, а также указав о необходимости ответа на вопрос N 2 с учетом версии защиты, изложенной в вопросе N 5, что отразилось на содержании ответа присяжных на вопрос N 2, исключении из него указания на совершение Михайловским выстрелов в потерпевших с целью лишения жизни обоих потерпевших.
Полагает, что с учетом характера поставленного старшиной вопроса, председательствующий обязан был в соответствии с ч. 2 ст. 344 УПК РФ внести уточнения в поставленные вопросы, а именно, указать в вопросном листе мотив и цель лишения жизни в отношении каждого из потерпевших в соответствии с обвинительным заключением.
Считает, что провозглашенный старшиной коллегии присяжных заседателей вердикт является обвинительным.
Все фактические обстоятельства, действия, вмененные Михайловскому и квалифицированные органом предварительного следствия по п. "а" ч. 2 ст. 105 УК РФ, нашли свое подтверждение. В совершении указанных действий Михайловский признан виновным и заслуживающим снисхождение.
Также вердиктом установлены действия потерпевших М. и Т. которые являются противоправными, что в соответствии с п. "з" ч. 1 ст. 61 УК РФ давало суду основание для признания этого обстоятельства смягчающим наказание.
Несмотря на обвинительный вердикт присяжных заседателей, судом постановлен оправдательный приговор в отношении Михайловского В.В.
Вывод суда об отсутствии признаков преступления, в деянии Михайловского В.В. признанном доказанным, является, по мнению автора представления, несостоятельным, суд не указал в приговоре отсутствие каких именно признаков не позволило суду квалифицировать действия Михайловского по п. "а" ч. 2 ст. 105 УК РФ.
Не дано в приговоре и оценки позиции государственного обвинителя, изложенной в прениях сторон и реплике, о наличии у Михайловского косвенного умысла на убийство потерпевших.
Полагает, что исключение из вопроса N 2 слов о том, что Михайловский "с целью лишения жизни М. и Т. предвидя неизбежность наступления их смерти и желая этого", произвел выстрелы "прицельно", свидетельствует об отсутствии у Михайловского только прямого умысла на убийство М. и Т. Михайловский В.В., хотя и не желал наступления смерти потерпевших, но, производя выстрелы в сторону потерпевших, осознавал общественную опасность своих действий и предвидел возможность наступления любых последствий, в том числе и смерти.
С учетом этих обстоятельств действия Михайловского необходимо было квалифицировать по п. "а" ч. 2 ст. 105УК РФ, так как он умышленно причинил смерть двум потерпевшим, а опасения Михайловского за свою жизнь и здоровье, должны были быть учтены, как смягчающее обстоятельство в соответствии с п. "з" ч. 1 ст. 61 УК РФ.
Анализируя содержание ответов на вопросы N 2 и N 3, считает, что присяжными заседателями вынесен обвинительный вердикт, согласно которому Михайловский признан виновным в причинении смерти М. и Т. путем производства в них выстрелов на почве личной неприязни, связанной с нарушением ими правил охоты, а также нахождением последних в состоянии алкогольного опьянения. Эти обстоятельства присяжными заседателями признаны доказанными и не были исключены из вопросного листа.
При ответе на этот вопрос были исключены лишь утверждения о том, что выстрелы Михайловский произвел прицельно, а также с целью лишения жизни М. и Т., предвидя неизбежность смерти и желая этого.
Однако суд пришел к выводу о том, что выстрелы Михайловского в М. и Т. не были сопряжены со стремлением Михайловского из личной неприязни лишить их жизни, что противоречит ответам на вопросы N 2 и N 3.
Ответ присяжных на вопрос N 5 также свидетельствует о том, что обстоятельства выстрелов, изложенные в вопросе N 2, в том числе о выстрелах на почве личных неприязненных отношениях признаны доказанными.
С учетом этого полагает, что суд в соответствии с положениями ч. 2 ст. 348 УПК РФ об обязательности обвинительного вердикта должен был квалифицировать содеянное Михайловским по п. "а" ч. 2 ст. 105 УК РФ.
Не согласен автор представления и с выводом суда о том, что присяжными заседателями установлен факт наличия угрозы применения к Михайловскому насилия, опасного для его жизни, непосредственного в момент производства выстрелов в М. и Т.
Принимая такое решение, суд не учел и не дал оценки в приговоре тому, что имеющаяся у Михайловского в руках самозарядная винтовка "Вепрь-К", изготовленная на базе автомата "Калашникова", так же как и оружие потерпевших, обладает значительной поражающей способностью и была снаряжена пятью патронами, что превышало количество патронов, имевшихся в ружьях обоих потерпевших, а произведенные Михайловским пять выстрелов свидетельствуют, что винтовка была исправна.
Вывод суда о том, что только Михайловский находился в состоянии необходимой обороны, является лишь предположением и не учитывает всех установленных вердиктом обстоятельств.
Кроме того, исключив противоправные действия Т. в отношении малолетнего М., и не установив каких-либо угроз или других действий со стороны М. и Т. в отношении М., присяжные заседатели фактически установили отсутствие общественно опасного посягательства на его жизнь и здоровье.
Поскольку у Михайловского В.В. отсутствовали вообще какие-либо основания опасаться за жизнь и здоровье своего сына, его действия подлежали квалификации на общих основаниях, то есть по п. "а" ч. 2 ст. 105 УК РФ.
М. и Т., а также Михайловский находились в равных условиях и не находились в состоянии необходимой обороны. Конфликт между ними возник на почве личных неприязненных отношений, который усугубился беспочвенными опасениями Михайловского за жизнь и здоровье сына.
Более того из вердикта следует, что Михайловский первым использовал свое оружие в отношении потерпевших, выстрелив из него.
При таких обстоятельствах, отсутствие в вопросе N 5 описания момента, когда Михайловский вооружился - до возникновения угрозы либо после, не позволяло сделать суду вывод о том, что он находился в состоянии обороны. Так как действия вооруженного Михайловского также представляли опасность для жизни М. и Т., вывод о преимущественном праве Михайловского на защиту судом не мотивирован.
Вердиктом также установлено, что двумя потерпевшими умышленно произведен лишь один выстрел из одного гладкоствольного ружья, а Михайловским было умышленно произведено пять выстрелов из нарезного огнестрельного оружия, что свидетельствует об агрессии Михайловского и стремлении показать свое превосходство перед потерпевшими.
Кроме того, суд пришел к ошибочному выводу о том, что ответные действия подсудимого нельзя признать явно не соответствующими характеру и опасности посягательства.
Данный вывод противоречит вердикту, которым установлено, что Т. не производил выстрелов из своего оружия, каких-либо иных действий кроме выстрела М., свидетельствующих об их готовности применить оружие против Михайловского потерпевшие не совершили, в связи с чем вывод суда об отсутствии в действиях Михайловского В.В. состава преступления, предусмотренного п. "а" ч. 2 ст. 105 УК РФ, противоречит вердикту.
Полагает, что правовая оценка действий Михайловского В.В. является вынужденной, вследствие противоречивости и неясности вердикта, что влекло возвращение на основании ч. 2 ст. 345 УПК РФ коллегии присяжных заседателей в совещательную комнату, а также внесение уточнений в вопросный лист.
Однако председательствующим указанные выше полномочия реализованы не были, что повлекло незаконность приговора.
В ответах на вопросы N 2 и N 5 о доказанности совершения деяния подсудимым, соответственно по версии обвинения и по версии защиты, присяжные заседатели признали одни и те же деяния доказанными и недоказанными.
Отвечая на вопрос N 2, присяжные заседатели признали доказанным, что мотивом действий Михайловского по причинению смерти М. и Т. явился конфликт на почве возникшей личной неприязни, связанной с нарушением правил охоты М. и Т. а также с нахождением последних в состоянии алкогольного опьянения.
В то же время, исходя из ответа на вопрос N 5, следует, что "выстрелы в М. и Т. при обстоятельствах, изложенных в вопросе N 2, Михайловский произвел, опасаясь за свою жизнь и здоровье, а также за жизнь и здоровье своего сына, в ответ на действия М. и Т...".
С учетом таких ответов на вопросы N 2 и N 5 считает, что вердикт присяжных о прицельности выстрелов Михайловского, о мотиве преступления и умысле на лишение жизни обоих потерпевших является противоречивым.
Кроме того, отвечая на вопрос N 5, присяжные заседатели признали недоказанными действия Т. по выбрасыванию малолетнего М. из машины в кювет и в то же время признали доказанным производство выстрелов Михайловским в потерпевших, в том числе, из опасения за жизнь и здоровье своего сына, хотя никаких других действий, представляющих угрозу для жизни и здоровья малолетнего М., потерпевшими не предпринимались и присяжными не установлено.
Ответ присяжных заседателей в этой части также не позволял суду правильно квалифицировать действия подсудимого Михайловского В.В.
Кроме того судом нарушены положения уголовно-процессуального закона, касающиеся процедуры судопроизводства по уголовному делу.
В нарушение ч. 6 ст. 340 УПК РФ, председательствующий сразу после произнесения напутственного слова, не предоставив сторонам возможность заявить возражения в связи с его содержанием по мотивам нарушения им принципа объективности и беспристрастности, дал распоряжение присяжным заседателям удалиться в совещательную комнату, после чего в нарушение ст. 341 УПК РФ о тайне совещания присяжных заседателей, вновь вызвал присяжных в зал судебного заседания, предоставив сторонам возможность реализовать положения ч. 6 ст. 340 УПК РФ и только после этого присяжные окончательно удалились в совещательную комнату для вынесения вердикта.
Уголовно-процессуальным законом не предусмотрен самостоятельный вызов председательствующим присяжных заседателей после их удаления в совещательную комнату.
Полагает, что допущенные судом нарушения закона являются существенными, исключающими возможность признания приговора законным.
Кроме того, еще до начала судебного заседания сторона защиты, используя средства массовой информации и интернет, приняли меры для создания положительного образа Михайловского В.В. и формирования мнения жителей Мурманской области о его самообороне, в результате чего у присяжных заседателей могло возникнуть предубеждение о его невиновности.
О выступлении Михайловского В.В. на сайте " < ... > " от 30.09.2016, в котором он изложил свою позицию по делу, стало известно стороне обвинения лишь после окончания рассмотрения дела и постановления приговора.
В ходе отбора установлено, что кандидатам в присяжные заседатели могла быть известна информация об обстоятельствах дела в отношении Михайловского В.В. из средств массовой информации (стр. 16 протокола судебного заседания), что могло повлиять на их ответы.
В силу допущенных судом существенных нарушений уголовного и уголовно-процессуального законов, считает приговор подлежащим отмене, а уголовное дело - передаче на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции.
В апелляционной жалобе потерпевшая Т. также ставит вопрос об отмене приговора и направлении дела на новое судебное разбирательство.
По доводам жалобы потерпевшие фактически не принимали участия в обсуждении вопроса о мотивированных отводах кандидатов в присяжные заседатели, они были отведены государственным обвинителем, своими подписями внизу списка кандидатов в присяжные заседатели потерпевшие лишь констатировали уже состоявшийся выбор отводимых кандидатов. Напротив фамилии отводимого кандидата имеются только подписи государственных обвинителей.
После завершения судебного следствия в напутственном слове председательствующий, излагая существо обвинения, которое поддерживал государственный обвинитель, указал на нахождение погибших в состоянии алкогольного опьянения и на отсутствие у них разрешений на добычу охотничьих ресурсов, хотя государственный обвинитель не поддержал обвинение в этой части.
Эти обстоятельства указаны и в вопросном листе, что повлекло предубеждение присяжных заседателей и повлияло на их ответы, в том числе об аморальном поведении погибших при встрече с Михайловским в лесу.