Согласно показаниям свидетеля К. она видела в проеме комнаты С. двух мужчин, один из которых был Измайлов, они о чем-то спорили, схватили друг друга за руки, использовали нецензурную брань, каких-либо предметов в их руках не было, на ее просьбу не шуметь, Измайлов ей это пообещал, но затем крики продолжились. Около 23 часов увидела в коридоре лежащего человека, Г. увидел у него кровь. В комнате С. находился мужчина, который на вопрос, он ли зарезал этого человека, ответил, чтобы ему дали уйти, что он и сделал, когда они зашли к себе в комнату.
Из показаний свидетеля Г., в том числе на предварительном следствии, которые он подтвердил, следует, что он видел осужденного при аналогичных обстоятельствах, что и свидетель К., и с ее слов знает, что она видела в дверном проеме комнаты С. двоих мужчин, один из которых был с седыми волосами. Эти мужчины держали друг друга за одежду. К. сказала, что мужчина с седыми волосами сказал, что сейчас успокоятся и будут вести себя тише, однако через пять минут шум продолжился. После обнаружения мужчины на полу около комнаты С., мужчина, находившийся в комнате С. с ножом с руках, попросил ему открыть дверь из квартиры, после чего ушел.
При предъявлении фото Измайлова для опознания С., К. и Г. узнали в нем лицо, которое видели в комнате С. (т. 3 л.д. 15, 7 - 11, 13 - 17).
Таким образом, из показаний жильцов квартиры, в которой произошло преступление, С., Г. и К. следует лишь то, что осужденный в течение дня, вечером и в ночное время употреблял спиртное с потерпевшими, после чего произошел конфликт. При этом осужденный контролировал ситуацию, давал обещания вести себя потише, не просил о помощи. Ничего из действий потерпевших, якобы имевших место по показаниям Измайлова, свидетели не видели.
Вопреки доводам жалоб противоречия в показаниях свидетелей являются в основном несущественными, то есть не ставят под сомнение достоверность сообщенных свидетелями сведений либо устранены в ходе судебного разбирательства.
Показания Измайлова о том, что в процессе применения насилия у него были похищены сотовый телефон и деньги, опровергаются тем фактом, что при осмотре места происшествия и при осмотре трупов погибших указанных предметов не обнаружено.
Кроме того, при осмотре комнаты С. не обнаружено и следов крови, хотя Измайлов заявляет, что у него была разбита голова и текла кровь.
Доводы Измайлова о том, что складной нож, извлеченный из одежды К., принадлежит осужденному, получили убедительную критическую оценку в приговоре с учетом экспертного заключения (т. 3 л.д. 231 - 233) об отсутствии на ноже следов крови и наличии на ноже клеток кожи человека, происхождение которых не исключается от С. в то время как Измайлову и К. они не принадлежат. В связи с этим суд обоснованно счел недостоверными показания Измайлова о принадлежности ему ножа, изъятого из одежды К. (с. 24 приговора). При таких обстоятельствах доводы Измайлова о том, что данный нож им был опознан, не ставят под сомнение вывод о его виновности.
Доводы осужденного о том, что микроволокна, обнаруженные на куртке, не могут являться микроволокнами одежды С. и К., поскольку данная куртка была взята им позднее у своего знакомого А., какого-либо значения для выводов о виновности Измайлова не имеют, поскольку целью указанной экспертизы являлось определение контакта между осужденным и потерпевшими, а данное обстоятельство осужденным не оспаривается.
Исходя из содержания показаний вышеуказанных свидетелей и других доказательств по делу, суд обоснованно счел опровергнутой версию о том, что со стороны потерпевших имело место общественно опасное посягательство в отношении осужденного.
Вопреки доводам защиты сообщение Измайловым свидетелям сведений о том, что он защищался, не относится к числу объективных фактов, а лишь отражает информацию, которую осужденный хотел сообщить и сообщил лицам, присутствовавшим в квартире.
Доводы о том, что у Измайлова было намерение рассказать полиции о его вынужденных оборонительных действиях, не согласуются и с тем, что он предпринял меры по сокрытию материальных следов преступления - выбросил орудие убийства, затем в г. < ... > выбросил джинсы и кроссовки в мусорный бак, а куртку - в лесу около г. < ... > (т. 1 л.д. 106 - 113).
На основании совокупности доказательств по делу суд пришел к обоснованному выводу, что в рассматриваемом случае основания для применения ст. 37 УК РФ отсутствовали, имело место не общественно опасное посягательство, при котором возникает право на необходимую оборону, а конфликт на почве личной неприязни на фоне употребления спиртного, повлекший умышленное причинение смерти двум лицам.
При этом ссылка осужденного на признание судом смягчающим обстоятельством поведения потерпевших, послужившего поводом для совершения преступления, на заключение эксперта N 958 от 24.09.2015 г. о наличии пятен крови на джинсах К., происхождение которой не исключается как от самого К., так и от Измайлова, на наличие буроватых помарок на полу коридора, на обнаружение при осмотре места происшествия в коридоре квартиры потерпевшего С. (т. 1 л.д. 78) помарок бурого цвета, которые следователем не квалифицированы как следы, похожие на следы крови, и не изымались с места происшествия, не ставят под сомнение правильность выводов суда о фактических обстоятельствах дела.
Вопреки доводам жалобы суд в приговоре ссылался не на наличие у Измайлова судимости, как особого правового статуса гражданина, а на его криминальный опыт, в силу которого им осознавалась причинно-следственная связь между нанесением колото-резаных ранений и наступлением смерти.
Исходя из фактических обстоятельств дела, суд правильно квалифицировал действия осужденного по п. "а" ч. 2 ст. 105 УК РФ как убийство двух лиц. Выводы суда в приговоре мотивированны и являются убедительными (с. 26 приговора).
Нарушений норм УПК РФ, влекущих отмену приговора, по делу не усматривается.
С материалами уголовного дела осужденный Измайлов был ознакомлен после окончания предварительного следствия и дополнительно в стадии судебного разбирательства.
Согласно протоколу (л.д. 156 - 158 т. 7) Измайлов и его защитник ознакомились с материалами предварительного следствия в полном объеме, с участием переводчика, что засвидетельствовано их подписями в протоколе.
Вопрос об отсутствии оснований для проведения предварительного слушания был разрешен судом в установленном порядке. Нарушений прав осужденного на ознакомление с материалами дела и проведение предварительного слушания не усматривается.
Довод осужденного о невручении ему письменного перевода процессуальных документов опровергается рапортом следователя от 26.05.2016 года о том, что переведенные процессуальные документы на 91 листе Измайлову были вручены, однако Измайлов в присутствии защитника Горбуновой Е.В. отказался дать расписку о получении документов (т. 10 л.д. 1).
Данный рапорт подписан также адвокатом Горбуновой Е.В., в связи с чем сомнений в его достоверности не возникает.
В судебном заседании Измайлов пояснил, что копию обвинительного заключения, его перевод на ингушский язык получил 27 июня 2016 года, копию постановления о назначении настоящего судебного заседания получил 05 июля 2016 года (с. 3 - 4, протокола).
При разрешении ходатайства Измайлова в подготовительной части судебного заседания суд установил, что все процессуальные документы, которые подлежали переводу на родной язык осужденного, были переведены и ему вручены (с. 9 протокола).
Ставить под сомнение правильность перевода Судебная коллегия оснований не находит. Довод о том, что в одном из переведенных документов имеются слова на русском языке, не содержит утверждений об искажении смысла документа и его непонимании осужденным. Поэтому данный довод не свидетельствует о нарушении уголовно-процессуального закона.
В ходе предварительного и судебного следствия участвовал переводчик и осуществлялся устный перевод.
Таким образом, права осужденного, предусмотренные ст. 18 УПК РФ, были соблюдены.
В связи с этим довод стороны защиты о невручении перевода уведомления прокурора о направлении уголовного дела в суд не свидетельствует о нарушении требований ст. 18 УПК РФ.
Кроме того, основания для проведения предварительного слушания разъясняются при ознакомлении осужденного с материалами уголовного дела после окончания предварительного следствия.
В связи с этим тот факт, что в указанном уведомлении прокурора, перевод которого не был вручен осужденному, также содержалось разъяснение указанного порядка, не свидетельствует о нарушении уголовно-процессуального закона, влекущем отмену приговора.
Сторона защиты не была ограничена в своих процессуальных правах и возможности представления суду доказательств по делу.
Судебное следствие окончено с учетом мнений сторон об отсутствии дополнительных доказательств, которые имеют значение для разрешения уголовного дела. При этом о невозможности закончить судебное следствие без допроса свидетелей К., Г. и А. стороны не заявляли (с. 155 протокола), а показания свидетелей Г. и А. на предварительном следствии равно как и показания в этой же стадии процесса свидетелей М. С. Т. оглашены в судебном заседании с согласия сторон (протокол, с. 118), то есть по основаниям, предусмотренным ч. 1 ст. 281 УПК РФ.
При этом заявления осужденного о вызове сестры, которая была допрошена в суде в качестве свидетеля, без указания причин для ее повторного вызова, а также о вызове для допроса в качестве свидетеля следователя Ш. при отсутствии обстоятельств, подтверждающих необходимость такого вызова, обоснованно расценены судом как не препятствующие окончанию судебного следствия (с. 155 - 156 протокола).
Все ходатайства стороны защиты, в том числе ходатайства о возвращении дела прокурору, о допросе свидетелей и экспертов, об изменении порядка исследования доказательств и др. судом были разрешены.
Обоснованность судебных решений по ходатайствам сторон подтверждается уголовно-процессуальными основаниями, которые усматриваются в материалах дела.
Вопреки доводам жалоб ход судебного следствия отвечает требованиям уголовно-процессуального закона. Из протокола судебного заседания не усматривается, что председательствующий необоснованно, вопреки требованиям ч. 3 ст. 15, ст. 16, ст. 252, ч. 2 ст. 189, ч. 2 ст. 275 УПК РФ снимал вопросы, которые осужденный и его защитник задавали свидетелям.
В судебном заседании исследовались только те доказательства, об исследовании которых заявляли стороны. Поэтому ссылка осужденного на неисследованность некоторых доказательств (диск с фотографиями, протокол опознания ножа), которые суду не представлялись и на которые суд в приговоре не ссылался, не свидетельствуют об обоснованности жалобы.
Доводы о том, что предварительное следствии было неполным, при этом ряд ходатайств следователем удовлетворен не был, не свидетельствуют о наличии оснований для отмены приговора, поскольку следователь самостоятельно направляет ход расследования и определяет объем доказательств по уголовному делу, а ходатайства стороны защиты органом предварительного следствия были разрешены в зависимости от наличия оснований для их удовлетворения. При этом осужденный и его защитник в ходе судебного разбирательства имели возможность представлять собственные доказательства и оспаривать доказательства, представленные стороной обвинения.
Ознакомление с постановлениями о назначении экспертиз и экспертными заключениями подтверждается составленными протоколами, при этом осужденному и его защитнику была обеспечена возможность реализовать права, предусмотренные ст. 198 УПК РФ, в том числе, поставить дополнительные вопросы перед экспертами и ходатайствовать о назначении дополнительной или повторной экспертиз, чем сторона защиты не воспользовалась (т. 4 л.д. 3, 6, 22, 24, 34, 37, 48, 50, 63, 65). Поэтому довод о несвоевременном ознакомлении обвиняемого и его защитника с постановлениями о назначении экспертиз в ходе досудебного производства не указывает на наличие оснований для отмены приговора.
Довод Измайлова о проведении проверки его показаний с участием только одного понятого получил надлежащую критическую оценку в приговоре, не согласиться с которой оснований не усматривается.
То обстоятельство, что допрос Измайлова, пожелавшего дать показания, был проведен после допроса явившихся в судебное заседание свидетелей обвинения, не являлось нарушением его прав, а решение председательствующего судьи основано на положениях части 3 статьи 274 УПК РФ, в соответствии с которой подсудимый вправе давать показания в любой момент судебного следствия лишь с разрешения председательствующего. В рассматриваемом случае с учетом возражений государственного обвинителя, который представлял доказательства, суд принял правильное решение по ходатайству Измайлова об изменении порядка исследования доказательств.
При назначении наказания суд в соответствии со ст. ст. 6, 60 УК РФ учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность осужденного, влияние наказания на условия жизни его семьи, наличие смягчающих и отягчающих наказание обстоятельств.
Выводы суда в этой части мотивированны и основаны на законе.
Вопреки доводам жалоб суд обоснованно учел в качестве отягчающего обстоятельства состояние опьянения Измайлова, которое повлияло на совершение им преступления, мотивировав свой вывод в приговоре.
Все смягчающие обстоятельства, из числа предусмотренных ч. 1 ст. 61 УК РФ, которые усматриваются по материалам дела, суд учел.
Оснований для отмены либо изменения приговора по доводам апелляционных жалоб не усматривается.
Вместе с тем в приговор следует внести изменения по следующим основаниям.
Как усматривается из приговора суда, назначая Измайлову дополнительное наказание в виде ограничения свободы по п. "а" ч. 2 ст. 105 УК РФ, суд установил ограничения, из числа предусмотренных ст. 53 УК РФ, территориально связанные с муниципальным образованием - < ... > районом < ... > области и местом жительства в указанном муниципальном образовании.
Однако, исходя из положений ч. 3 ст. 47 УИК РФ, наименование муниципального образования будет определяться той уголовно-исправительной инспекцией, в которой осужденный должен будет встать на учет после отбывания лишения свободы.
Таким образом, безусловно запретив Измайлову выезд за пределы муниципального образования в < ... > области, суд в нарушение требований закона ухудшил положение осужденного.
В связи с изложенным на основании п. 3 ст. 389.15, п. 1 ч. 1 ст. 389.18 УПК РФ приговор в указанной части подлежит изменению.
Руководствуясь ст. ст. 389.15, 389.20, 389.26, 389.28, 389.33 УПК РФ, Судебная коллегия
приговор Нижегородского областного суда от 22 ноября 2016 г. в отношении Измайлова М.К. изменить.
Исключить из приговора при установлении ограничений, предусмотренных ст. 53 УК РФ, указание суда на конкретное муниципальное образование - < ... > область, < ... > район и место жительства осужденного в указанном муниципальном образовании д. < ... > .
Считать ограничения, предусмотренные ст. 53 УК РФ, установленные осужденному Измайлову, действующими в пределах того муниципального образования, где осужденный будет проживать после отбывания лишения свободы.
В остальном приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы осужденного и его защитника - без удовлетворения.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе
председательствующего Кулябина В.М.,
судей Колышницына А.С. и Эрдыниева Э.Б.,
при секретаре Табашовой О.Е.,
рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного Адырбаева К.Г. и адвоката Гридина В.М. на приговор Омского областного суда от 10 января 2017 года, по которому
Адырбаев К.Г. < ... > судимый 11 сентября 2014 года по п. "в" ч. 2 ст. 158 УК РФ к 2 годам лишения свободы, 23 сентября 2015 года освобожден от отбывания оставшейся части наказания на основании п. 5 Постановления Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации от 24.04.2015 г. N 6576-6 ГД "Об объявлении амнистии", осужден к лишению свободы:
по п. "а" ч. 2 ст. 105 УК РФ к 19 годам с ограничением свободы на 1 год;
по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ к 7 годам с ограничением свободы на 1 год;
по п. "в" ч. 2 ст. 115 УК РФ (в отношении Ж.) к 1 году;
по п. "в" ч. 2 ст. 115 УК РФ (в отношении З.) к 1 году.
На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний окончательно назначено Адырбаеву 23 года лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, с ограничением свободы на 1 год 6 месяцев, с установлением указанных в приговоре ограничений и возложением обязанности, предусмотренных ст. 53 УК РФ.
Взыскано с Адырбаева К.Г. в пользу Омского филиала ОАО " < ... > " в возмещение расходов на лечение С. 2326,9 рублей; в счет компенсации морального вреда в пользу К. 400 000 рублей и в пользу С. 400 000 рублей.
Заслушав доклад судьи Кулябина В.М., выступления осужденного Адырбаева К.Г., его защитника адвоката Поддубного С.В., поддержавших доводы апелляционных жалоб, мнение прокурора Синицыной У.М., полагавшей приговор оставить без изменения, а жалобы - без удовлетворения, Судебная коллегия
Адырбаев осужден за покушение на убийство К. умышленное причинение легкого вреда здоровью потерпевшего Ж. убийство С. и П., умышленное причинение легкого вреда здоровью потерпевшей З.
В апелляционных жалобах:
осужденный Адырбаев оспаривает приговор и просит его изменить; указывает, что суд не принял во внимание его доводы о необходимой обороне, с учетом которых просит переквалифицировать его действия;
адвокат Гридин В.М. указывает, что Ж., К. и М. являясь инициаторами ссоры, избивали Адырбаева, в том числе и палкой. Защищаясь, Адырбаев отмахивался от нападавших ножом, не имея умысла на причинение кому-либо смерти, в связи с чем по данному эпизоду обвинения Адырбаева следует оправдать, поскольку он находился в состоянии необходимой обороны. Причиной убийства С. и П. явилось их неправомерное поведение, что является обстоятельством, смягчающим наказание наряду с полным признанием осужденным вины, его активным способствованием расследованию преступления, благодаря чему оно было раскрыто. С учетом изложенного просит приговор в части осуждения Адырбаева за покушение на убийство и причинение вреда здоровью Ж. отменить, Адырбаева оправдать. В остальной части изменить, назначенное наказание снизить.