В письменных возражениях на доводы апелляционных жалоб государственный обвинитель Харьков просит оставить без изменения приговор суда.
Проверив материалы уголовного дела и обсудив доводы сторон, Судебная коллегия находит приговор законным, обоснованным и справедливым.
Выводы суда о виновности осужденных в совершении преступления при изложенных в приговоре обстоятельствах основаны на исследованных в судебном заседании доказательствах.
Так, из показаний Аносова в ходе предварительного расследования усматривается, что он наносил удары ножом в область груди Д., который во время распития спиртного и возникшего конфликта дважды ударил его (Аносова) ладонью по голове.
Согласно показаниям Тимофеева, которые он также давал в ходе предварительного расследования, в ходе возникшего между Аносовым и Д. конфликта Аносов нанес Д. удар кухонным ножом в правую часть груди. После этого Д. пытался приблизиться к Аносову. В это время он (Тимофеев) вторым ножом нанес 1 - 2 удара в область живота Д.
Указанные показания осужденных были получены в соответствии с требованиями закона в присутствии защитников.
Также при проведении проверки показаний на месте каждый из осужденных сообщил обстоятельства совершенного преступления, аналогичные изложенным в первоначальных показаниях. Протоколы указанного следственного действия соответствуют положениям ст. 194 УПК РФ.
Доводы о применении недозволенных методов расследования при получении указанных показаний Тимофеева были надлежаще проверены в порядке ст. 144, 145 УПК РФ, а также непосредственно при допросе свидетелей К., С., Г., П., Ш., Х., Р. и обоснованно признаны несостоятельными. Установлено, что выявленные у Тимофеева телесные повреждения образовались до его задержания по подозрению в совершении преступления.
Показания Аносова и Тимофеева о своей причастности к совершению преступления соотносятся с другими доказательствами.
Так, труп Д. с признаками насильственной смерти был обнаружен в месте жительства Тимофеева.
По заключению экспертов:
смерть Д. могли повлечь рана N 1 на передней поверхности груди справа с повреждениями мягких тканей груди, межреберных мышц, пристеночной плевры, нижней трети пищевода; рана N 2 на передней поверхности груди справа с повреждениями мягких тканей передней поверхности груди, межреберных мышц, пристеночной плевры правой плевральной полости, верхней, средней и нижней доли правого легкого; рана N 3 на передней поверхности груди справа с повреждениями мягких тканей передней поверхности груди, межреберных мышц, пристеночной плевры правой плевральной полости, верхней доли правого легкого; рана N 4 на передней поверхности справа с повреждениями мягких тканей передней поверхности груди, межреберных мышц, пристеночной плевры правой плевральной полости, нижней и средней доли правого легкого; рана N 5 на передней поверхности груди слева с повреждениями мягких тканей груди, межреберных мышц, пристеночной плевры левой плевральной полости, нижней доли левого легкого; рана N 6 на передней поверхности груди слева с повреждениями мягких тканей груди, межреберных мышц, пристеночной плевры левой плевральной полости, нижней доли левого легкого; рана N 7 на передней поверхности брюшной стенки слева с повреждением брюшной стенки слева, пристеночной брюшины слева, передней и задней стенок желудка, брюшной поверхности левого купола диафрагмы;
колото-резаные раны на груди Д. могли быть причинены в результате семи ударов представленным ножом с черной пластмассовой ручкой, а колото-резаная рана на его передней поверхности брюшной стенки могла быть причинена в результате одного удара ножом с деревянной ручкой.
Также при проведении экспертиз установлено, что на футболке (джемпере) Тимофеева обнаружены следы крови Д. в виде брызг, капель, участка пропитания, мазков и помарок, причем капли на указанном предмете одежды образовались, когда осужденный находился в вертикальном или близком к таковому положении в непосредственной близости от источника кровотечения; на предметах одежды Аносова обнаружены текстильные волокна-наслоения с брюк Дворецкого.
Представленным сторонами доказательствам судом дана оценка в соответствии с положениями ст. ст. 87, 88 УПК РФ.
В ходе судебного разбирательства по настоящему уголовному делу не допущено нарушений уголовно-процессуального закона, которые могли служить основанием отмены приговора.
Из протокола судебного заседания следует, что все заявленные сторонами ходатайства рассмотрены, необоснованных отказов в их удовлетворении не имеется.
В судебное заседание не явилась свидетель Л., ее привод также не удалось осуществить в связи с преклонным возрастом и критическим состоянием здоровья. Сторона защиты возражала против оглашения показаний указанного свидетеля, которые были даны в ходе предварительного расследования.
Ходатайств о допросе дополнительных свидетелей, которые могли подтвердить факт применения недозволенных методов расследования, не заявлено.
Стороны не возражали об окончании судебного следствия в объеме представленных сторонами доказательств.
При этом все обстоятельства, предусмотренные ст. 73 УПК РФ, судом установлены правильно.
Психическое состояние Аносова и Тимофеева проверено, они обоснованно признаны вменяемыми.
Действия осужденных правильно квалифицированы по п. "ж" ч. 2 ст. 105 УК РФ.
Нанесение каждым из них ударов ножом в места расположения жизненно важных органов потерпевшего свидетельствует о наличии прямого умысла на убийство.
Поскольку в совершении убийства участвовали два исполнителя без предварительного сговора, то в силу ч. 1 ст. 35 УК РФ преступление обоснованно признано совершенным группой лиц.
Предусмотренные ст. 37 УК РФ признаки необходимой обороны либо ее превышения в действиях осужденных не усматриваются.
Назначенное каждому из них наказание соответствует требованиям закона. Оно соразмерно всем установленным по делу обстоятельствам, является справедливым и смягчению не подлежит.
Гражданский иск рассмотрен правильно. Размер компенсации морального вреда отвечает требованиям разумности и справедливости.
При таких обстоятельствах отсутствуют основания для удовлетворения апелляционных жалоб.
Руководствуясь п. 1 ч. 1 ст. 389.20, ст. 389.28 УПК РФ, Судебная коллегия
определила:
приговор Воронежского областного суда от 30 июня 2017 года в отношении Аносова Павла Васильевича и Тимофеева Виктора Васильевича оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.
ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 18 апреля 2017 г. N 9-АПУ17-3
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе:
председательствующего Тимошина Н.В.,
судей Земскова Е.Ю., Эрдыниева Э.Б.
при секретаре Багаутдинове Т.Г.
рассмотрела в судебном заседании дело по апелляционным жалобам осужденного Измайлова М.К. и адвоката Перминовой Л.В. на приговор Нижегородского областного суда от 22 ноября 2016 г., по которому
Измайлов М.К., < ... > судимый:
30.01.2003 года с учетом последующих изменений по ч. 1 ст. 105 УК РФ к 9 годам и 6 месяцам лишения свободы. 20.10.2011 года от наказания освобожден условно-досрочно на срок 2 месяца и 28 дней,
- осужден по п. "а" ч. 2 ст. 105 УК РФ к лишению свободы на семнадцать лет с ограничением свободы на один год, с отбыванием наказания в исправительной колонии особого режима.
При назначении наказания в виде ограничения свободы судом установлены ограничения из числа предусмотренных ст. 53 УК РФ, указанные в приговоре.
Заслушав доклад судьи Земскова Е.Ю., выступление адвоката Кротовой С.В., осужденного Измайлова М.К., поддержавших доводы, изложенные в апелляционных жалобах, мнение представителя Генеральной прокуратуры РФ Синицыной У.М. об отсутствии оснований для удовлетворения жалоб, Судебная коллегия
Измайлов признан виновным в убийстве двух лиц - С. и К. в ходе ссоры в состоянии алкогольного опьянения.
В апелляционных жалобах и дополнениях к ним:
осужденный Измайлов указывает, что ему не был вручен перевод постановления о привлечении в качестве обвиняемого от 19 мая 2016 года, который был получен следователем 26 мая 2016 года, при предъявлении обвинения текст переводился устно, ему не было переведено уведомление прокурора о направлении дела в суд с разъяснением права заявить ходатайство о проведении предварительного слушания в порядке ч. 3 ст. 229 УПК РФ, не вручался перевод постановления о возобновлении судебного заседания от 10.08.2016 г. В одном из переведенных документов на л.д. 88 (номер тома не указан) имеются слова на русском языке, в связи с чем считает нарушенным право на защиту.
В ходе предварительного следствия он был не полностью ознакомлен с материалами дела, в частности с постановлениями, вынесенными следователем по фактам получения К. и С. телесных повреждений, не имеющих отношения к причине смерти. Он также не был ознакомлен с рапортом следователя от 26 мая 2016 о его отказе дать расписку о вручении перевода процессуальных документов.
В итоговом постановлении о привлечении в качестве обвиняемого от 19 мая 2016 года и протоколе допроса не содержится сведений о причинах его отказа от подписи данных документов.
Не согласен с тем, как следователем разрешены его ходатайства о проведении повторной проверки показаний на месте происшествия, об установлении местонахождения сотового телефона, об истребовании медицинской документации и о медицинском обследовании на предмет установления телесных повреждений. Выражает несогласие с отказом суда возвратить уголовное дело прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ.
Ссылается на нарушение порядка и сроков ознакомления с постановлениями о назначении экспертиз.
Высказывает несогласие с выводами суда о наличии умысла на убийство двух лиц, которые сделаны судом без учета всех имеющих значение обстоятельств дела, его показаний о необходимой обороне, которые не опровергнуты.
Просит приговор отменить и возвратить уголовное дело прокурору.
В дополнениях к апелляционной жалобе указывает на ошибку суда, который, признав поведение потерпевших, послужившее поводом для совершения преступления, смягчающим обстоятельством, не упомянул о нем при описании преступного деяния.
Заключению эксперта N 958 от 24.09.2015 г. о наличии пятен крови на джинсах К., происхождение которой не исключается как от самого К., так и от Измайлова, судом не дано объективной оценки.
Вывод суда о недостоверности показаний Измайлова в части того, что у него была разбита голова и текла кровь, со ссылкой на отсутствие следов крови в комнате С. сделаны без учета обнаружения буроватых помарок на полу коридора по направлению ко входной двери (т. 1 л.д. 78).
Считает, что следы его и К. на ноже были и намеренно удалены в ходе следствия.
Полагает, что показания свидетеля С. содержат противоречия. С. отрицает свое присутствие при избиении осужденного и что Измайлова пытались выбросить в окно, что тот просил о помощи, но в то же время подтверждает, что драка происходила.
В качестве доказательства его виновности суд указал в приговоре (приговор, с. 26) его прошлую судимость.
Ссылается на нарушение судом норм УПК РФ и ограничение его процессуальных прав.
Ему не было разрешено давать показания первым.
Вопросы, которые он и его защитник задавали свидетелям, снимались.
Судом не допрошен свидетель К. не обеспечена явка свидетелей Г. и А.
Не согласен с решениями суда об отказе в ходатайствах о вызове в суд экспертов и следователя Ш.
Суд не исследовал в судебном заседании протокол опознания ножа (т. 1 л.д. 169 - 171), диск с фотографиями, выполненными при осмотре места происшествия (т. 1 л.д. 9).
Ходатайство о возвращении уголовного дела прокурору в связи с невручением письменного перевода постановления о привлечении в качестве обвиняемого оставлено без удовлетворения незаконно (протокол, с. 131).
Представленные суду государственным обвинителем и полученные по его ходатайству копии постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела (т. 10 л.д. 2 - 19) по одному и тому же материалу проверки имеют разные даты.
Указывает на нарушение уголовно-процессуального закона при оформлении протокола проверки показаний на месте, который сразу после окончания следственного действия не составлялся.
Не согласен с тем, что по делу не проводилось предварительное слушание.
Высказывает несогласие с заключением эксперта об обнаружении микроволокон одежды потерпевших на его куртке, поскольку исследовалась не его куртка, а куртка его знакомого А., у которого он переодевался и оставил свою куртку со следами крови.
Состояние опьянения не подтверждается доказательствами, необоснованно установлено судом и признано в качестве обстоятельства, отягчающего наказание.
Суд не указал в приговоре конкретные заболевания, которые у него имеются;
адвокат Перминова высказывает несогласие с приведенными в приговоре суда основаниями, по которым суд отверг версию осужденного о лишении жизни С. и < ... > в состоянии необходимой обороны. Полагает, что наличие судимости за аналогичное преступление, отсутствие у Измайлова телесных повреждений через 2 недели после происшествия, отсутствие следов крови Измайлова доводов осужденного в свою защиту не опровергают. В подтверждение версии о необходимой обороне ссылается на наличие ножа в одежде трупа К. на показания свидетелей Г. и К., слышавших слова Измайлова о том, что его хотели выбросить из окна, избивали, и у него не было другого выбора. Высказывает несогласие с оценкой судом данных обстоятельств как версии, изложенной в присутствии свидетелей.
Считает необоснованным вывод суда о принадлежности ножа, обнаруженного в одежде К., не Измайлову, а К. и С.
Относит к числу предположений вывод суда о том, что Измайлов использовал увиденный им у К. и С. нож для выстраивания версии о необходимой обороне.
Не согласна с тем, что отсутствие клеток поверхностных следов кожи К. и Измайлова на ноже опровергает версию о том, что нож принадлежал Измайлову и использовался К. для угрозы в отношении осужденного.
Считает, что в приговоре не получили оценку показания свидетелей С., К., Г. о том, что причинению смерти К. и С. предшествовала драка, что подтверждает показания Измайлова.
Полагает, что способ причинения телесных повреждений и поведение Измайлова после совершения преступления, при отсутствии других данных, являются недостаточными для опровержения версии о необходимой обороне.
Просит приговор отменить и вынести оправдательный приговор.
Проверив материалы уголовного дела, Судебная коллегия приходит к следующим выводам.
Факт нанесения Измайловым ударов ножом С. и К. подтверждается показаниями осужденного Измайлова в судебном заседании, который данное обстоятельство не оспаривал, показаниями Измайлова на предварительном следствии (т. 1 л.д. 106 - 113), протоколом проверки показаний на месте (т. 1 л.д. 136 - 146), экспертными заключениями о колото-резаных ранениях, установленных при исследовании трупов С. и К. (т. 3 л.д. 65 - 75, 118 - 119, 87 - 94, 106 - 107).
Согласно указанным экспертным заключениям между причинением К. и С. колото-резаных ранений и наступлением их смерти имеется прямая причинная связь.
Поэтому вывод суда о причинении смерти С. и К. в результате действий Измайлова соответствует фактическим обстоятельствам дела.
Доводы Измайлова о нахождении в квартире других лиц, помимо потерпевших, не ставит под сомнение вывод о его причастности к преступлению, поскольку из его показаний и других доказательств, исследованных судом, следует, что удары ножом К. и С. нанес именно Измайлов.
Версия осужденного Измайлова о том, что указанные ранения были причинены С. и К. при превышении пределов необходимой обороны, получила полную и всестороннюю оценку в приговоре.
Судом установлено, что мотивом лишения жизни потерпевших послужили неприязненные отношения Измайлова к С. и К., возникшие в результате их поведения, когда они предъявили претензии, потребовали извинений, что повлекло возникновение ссоры, в ходе которой Измайлов умышленно лишил жизни С. и К. (с. 26 приговора).
Данный вывод подтверждается совокупностью доказательств по делу.
Оценивая показания Измайлова, суд правильно отметил их непоследовательность, поскольку в одних показаниях он излагал версию о превышении необходимой обороны, в других вопреки этой версии отрицал свою причастность к причинению смерти К. и С. (т. 5 л.д. 193 - 197).
Отвечая на вопросы о причинах, по которым он отрицал свою причастность к преступлению, Измайлов объяснял это стремлением добиться от органа расследования более тщательного установления обстоятельств дела, однако, как правильно отметил суд в приговоре, объективно его показания этой цели не соответствовали, направляя ход расследования по поиску несуществующего лица, якобы нанесшего удары С. и К.
Судом также правильно отмечено, что описание Измайловым общественно опасного посягательства, якобы имевшего место со стороны С. и К., также не было последовательным, поскольку отражало все возрастающую опасность действий К. и С. В частности, в судебном заседании Измайлов сообщил о фактах, которые ранее им не упоминались, - о попытке К. и С. выбросить его в окно три раза, об оскорблении на национальной почве, о попытке применения сексуального насилия.
Утверждение Измайлова о том, что он подвергся насилию со стороны К. и С., какими-либо объективными данными не подтверждаются.
Из показаний Измайлова следует, что его достаточно долго и сильно избивали, в том числе ногами по голове и туловищу, но он не смог продемонстрировать данные действия при проверке показаний на месте.
Указанный Измайловым объем насилия предполагает адекватный ему объем повреждений. Между тем отвечая на вопрос о наличии повреждений, Измайлов в суде указал, что у него была кровь на лице и сломаны два ребра, что явно не соответствует количеству и силе ударов, нанесенных осужденному по его показаниям.
Из показаний Измайлова известно, что в лечебные учреждения он не обращался, при этом, якобы имея переломы двух ребер, он всю ночь и день бродил по улицам г. < ... > , затем доехал до < ... > , пешком дошел до ст. < ... > , на электричке проехал до г. < ... > , на такси доехал до г. < ... > а затем на поезде - до г. < ... > .
При этом Измайлов не смог назвать убедительных причин, по которым он не обращался в лечебные учреждения, имея указанное серьезное повреждение, и не объяснил, как при изложенных обстоятельствах он смог проделать указанный путь.
При осмотре экспертом 24.06.2015 года на предмет наличия телесных повреждений Измайлов также не сообщил о наличии у него переломов ребер и каких-либо жалоб на здоровье, в связи с чем у эксперта отсутствовали основания для назначения рентгенографических исследований (т. 4 л.д. 25). Осмотр экспертом проводился через непродолжительный период времени, через две недели после события преступления. Считать, что эксперт при медицинском осмотре не заметил бы перелом ребер, если бы он имелся и был причинен всего лишь за 2 недели до этого, оснований не имеется.
При таких обстоятельствах вывод эксперта об отсутствии у Измайлова телесных повреждений обоснованно не был поставлен под сомнение судом, а доводы стороны защиты, основанные на непроведении рентгенографических исследований, не опровергают выводы суда об отсутствии у Измайлова телесных повреждений в момент совершения им преступления.
Версия Измайлова о том, что он спал, проснулся в результате нанесенных ударов, ему не давали встать, били лежащего на полу, не согласуется также с показаниями свидетелей, на которых он ссылался.
Из показаний свидетеля С. следует, что осужденный находился в коммунальной квартире в комнате С. примерно с 10-11 часов утра, в течение дня Измайлов, С. и К. распивали спиртное, после 22 часов в комнате был громкий разговор, видел, что осужденный сидел в кресле, С. сидел рядом с ним на кровати, а за столом - К. К. попросила их не шуметь, они извинились и закрыли дверь. После 23 часов стали слышны крики, звуки передвижения мебели, шум перешел в коридор. Слышал слова Г., который требовал отдать нож, на что отвечали, чтобы открыли дверь квартиры. Выйдя из комнаты, увидел трупы К. и С. Когда видел осужденного в комнате, тот за помощью к нему не обращался, С. и К. были очень пьяные. Осужденному в тот момент ножом никто не угрожал.