В судебном заседании 26 марта 2018 года свидетель Т. заявил, что не узнал в лицо Халилова Э.А., не видел его в ходе массовых беспорядков и не знает, что делал последний.
Адвокат Головченко А.А. также приводит показания осужденного Мамочакова Ю.С. и обращает внимание на пояснения начальника оперативного отдела ИК < ... > А. и начальника ИК < ... > З.
В судебном заседании А. показал, что Халилов Э.А. не относится к числу организаторов массовых беспорядков, так как последний не обладал каким-либо авторитетом среди заключенных.
З. в суде сообщил, что Халилов Э.А. выходил на переговоры, не проявлял никакой агрессии, а лишь жаловался на сотрудников отдела безопасности.
Защитник также выражает несогласие с выводом суда о том, что в ходе массовых беспорядков Халилов Э.А. раздавал осужденным бритвы для причинения себе телесных повреждений.
Адвокат Головненко А.А. полагает, что необоснованное предъявление Халилову Э.А. обвинения по ч. 1 ст. 212УК РФ, который всегда признавал вину в участии в массовых беспорядках, лишило его возможности и права на рассмотрение уголовного дела в отношении его в особом порядке, в судебном заседании не установлен истинный мотив действий осужденных, а также характер и размер вреда, причиненного преступлением.
Назначенное Халилову Э.А. наказание нельзя признать справедливым.
В апелляционной жалобе адвокат Тенятников В.Н. ставит вопрос о переквалификации действий Сабитова Р.Ж. с ч. 1 ст. 212 на ч. 2 ст. 212 УК РФ, указав при этом на то, что его подзащитный не был организатором массовых беспорядков, он лишь участвовал в них, полностью возместил ущерб.
Защитник обращает внимание на то, что причиной массовых беспорядков явилось неправомерное поведение сотрудников ИК < ... > которые избивали осужденных, что подтвердили последние.
Характеризуя своего подзащитного только с положительной стороны, адвокат Тенятников В.Н. полагает, что у Сабитова Р.Ж. не было причин для того, чтобы организовывать массовые беспорядки.
В апелляционной жалобе и дополнениях к ней адвокат Князев Е.Н. просит отменить приговор в отношении Абраамяна А.С. и направить дело на новое судебное разбирательство, ссылаясь при этом на то, что предъявленное его подзащитному обвинение нельзя признать конкретизированным, так как в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого не указано, какой план был разработан Абраамяном А.С., Т. и Тымтышевым Ю.И., какую роль для себя определил Абраамян А.С., что препятствовало последнему полноценно защищаться от предъявленного обвинения.
В нарушение ст. 252 УПК РФ суд вышел за пределы предъявленного обвинения, указав в приговоре, что "... Абраамян с участием Т., Тымтышева сообщил Алиеву и Халилову о намерении организовать массовые беспорядки". Данное обстоятельство не нашло своего подтверждения в ходе судебного разбирательства.
По мнению защитника, показания свидетелей Б. С. Г. Г. З., К. К. Л. М. Х. относительно того, кто из осужденных призывал к массовым беспорядкам, являются противоречивыми.
Автор апелляционной жалобы ссылается и на другие доводы.
Он считает, что не доказан размер причиненного ущерба, стоимость окон ПВХ N 20 и N 21, уничтожение которых инкриминировано Халилову Э.А., указанная в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого и в обвинительном заключении, является различной (3499,8 руб. и 1157,3 руб. соответственно).
Указанный в данных процессуальных документах общий размер причиненного ущерба также не соответствует друг другу.
В связи с этим суд неправомерно отказал стороне защиты в удовлетворении ходатайства о направлении уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ для устранения изложенных выше противоречий, которые нельзя признать технической ошибкой.
Суд оставил без внимания то обстоятельство, что в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого Халилова Э.А. отсутствует 18 лист (в данном процессуальном документе имеются два 19 листа).
Также не был учтен действительный мотив, побудивший осужденных к совершению определенных действий. Массовые беспорядки возникли в связи с избиениями осужденных сотрудниками ФКУ ИК < ... > . Суд необоснованно не зачел в срок наказания Абраамяна А.С. время содержания его в СИЗО < ... > г. Абакана - с 23 июня 2017 года по 14 февраля 2018 года. В приговоре не приведены расчеты фактически отбытого наказания по предыдущему приговору.
В возражениях на апелляционные жалобы государственные обвинители Подкорытов Е.В. и Родионов М.В. приводят суждения относительно несостоятельности позиции их авторов.
Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, а также возражения на них, Судебная коллегия считает необходимым приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.
Оснований, указанных в ст. 389.15 УПК РФ, влекущих отмену либо изменение приговора, не усматривается.
Выводы суда, изложенные в приговоре, соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, и подтверждаются исследованными в суде и приведенными в приговоре доказательствами.
В соответствии с ч. 1 ст. 88 УПК РФ суд оценил каждое доказательство с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, собранные доказательства в совокупности - достаточности для постановления оспариваемого обвинительного приговора.
Доводы, изложенные в апелляционных жалобах, аналогичны суждениям стороны защиты в судебном заседании суда первой инстанции, они были предметом исследования с вынесением соответствующих решений, сомневаться в правильности которых Судебная коллегия не находит оснований.
Доводы апелляционных жалоб не основаны на фактических данных и законе.
Несостоятельной является ссылка осужденного Алиева Ш.М. на показания Халилова Э.А., находящиеся в 16 томе на л.д. 138 - 140, 146 - 148, так как эти показания не исследовались в судебном заседании.
Другим исследованным в суде показаниям в приговоре суд дал соответствующую оценку.
Приведенные в приговоре доказательства опровергают утверждение Алиева Ш.М. о том, что он никому не угрожал, не просил участвовать в массовых беспорядках. При этом он ссылается на показания определенных свидетелей.
В ходе предварительного следствия свидетель Ж. пояснил, что Алиев Ш.М. принуждал его передать требования сотрудникам администрации (т. 10 л.д. 55 - 62).
Из показаний свидетеля Г. и обвиняемого Тхамитлокова Н.З. следует, что перед беспорядками Алиев Ш.М., кровать которого находилась около окна, выходящего в локальный сектор, сообщил об уходе проверяющего сотрудника колонии.
Данные показания не противоречат пояснениям свидетелей С. Г. П. о том, что Алиев Ш.М. один из первых поднялся с кровати и стал призывать других осужденных вставать и начинать погром.
Об участии Алиева Ш.М. в погроме рассказали обвиняемый Тхамитлоков Н.З., свидетели Д. К. П. К. и С., которые сообщили о том, что Алиев Ш.М. принимал участие в уничтожении имущества, он ломал окна и двери.
Свидетель Д. подтвердил, что Алиев Ш.М. баррикадировал вход в отряд.
Свидетели Б. и М. подтвердили, что Алиев Ш.М. табуретом разбил окно N 22, а свидетели М. З., Г. и К. сообщили о том, что Алиев Ш.М. сломал окно N 25.
В приговоре суд также правильно оценил показания свидетелей М. Д. М. Б. К. Д. И. Ч. А. А. С., К.
Данные свидетели рассказали об определенных совершенных Алиевым Ш.М. действиях в ходе беспорядков.
Одни из указанных выше свидетелей подтвердили, что Алиев Ш.М. выбил ногой дверь в комнату для приема пищи, вместе с другими соучастниками выломал дверь в отряд N < ... > .
Другие свидетели сообщили, что Алиев Ш.М. призывал осужденных из отрядов N < ... > поддержать беспорядки и забираться в отряд N < ... > .
Алиев Ш.М. выкрикивал призывы "ломать режим", противостоять администрации, помогал осужденным проникнуть в отряд N < ... > , призывал их уничтожать имущество, баррикадировать окна и входы.
Другим осужденным Алиев Ш.М. давал указания о том, чтобы они следили за окружающей обстановкой.
Свидетели Б. и С. подтвердили, что Алиев Ш.М. требовал позвать руководство колонии для переговоров.
Другие свидетели сообщили, что Алиев Ш.М. вместе с другими соучастниками находился в помещении воспитательной работы, где осужденные выкрикивали требования администрации, планировали дальнейшие действия и формировали требования для переговоров с представителями власти.
Алиев Ш.М. принимал участие в этом, высказывал свои предложения.
Он же через окно выкрикивал требования об ослаблении режима содержания, о непомещении осужденных в штрафной изолятор, ненаказании за расстегнутые пуговицы, а также за то, что кто-то из осужденных не побрился, не поздоровался с сотрудником. Алиев Ш.М. также требовал, чтобы разрешили дополнительный сон, свободный доступ к телефону, выпустили осужденных из строгих условий содержания и ПКТ, сменили руководство колонии, вызвали средства массовой информации, предоставили телефон, угрожал совершить суицидные действия.
Из пояснений свидетелей Ж. и Д. усматривается, что Алиев Ш.М. вместе с другими соучастниками принуждал Ж. выйти и сообщить представителям власти требования, в том числе предоставить телефон.
Согласно показаниям свидетелей И. Б. Д. и Г. осужденный Алиев Ш.М. призывал продолжать беспорядки, вооружаться, оказывать сопротивление при штурме.
В то же время Алиев Ш.М. поддерживал Ниязова Ф.А., который призывал охранять окна.
Во время беспорядков И. убежал с места происшествия.
Об этом узнал Алиев Ш.М., после чего последний угрожал тем осужденным, которые решат выйти из отряда. Он призывал никого не выпускать из отряда.
Данные обстоятельства подтвердили свидетели И. К., К. К., Ч. З. С., А. Д. К. М.
Суд первой инстанции пришел к правильному выводу, что Алиев Ш.М. призывал наказать тех, кто убежал с места происшествия и сотрудничал с администрацией колонии.
Он же призывал осужденных к суицидным действиям в случае пресечения беспорядков и вместе с Т. раздавал бритвы.
Алиев Ш.М. угрожал причинять порезы осужденным, которые не сделают это сами.
Изложенные выше обстоятельства подтверждаются показаниями свидетелей, на которые в приговоре сослался суд первой инстанции.
Судебная коллегия не может согласиться с утверждением Алиева Ш.М. о нарушении его права на защиту ввиду невоспроизведения видеозаписей в судебном заседании.
Согласно протоколу судебного заседания в судебном заседании 19 марта 2018 года по ходатайству государственного обвинителя судом принимались меры для просмотра CD-дисков с записями видеонаблюдения, которые не смогли быть воспроизведены по техническим причинам.
В судебном заседании 26 марта 2018 года при допросе свидетеля Т., участвовавшего в качестве специалиста при копировании записей на указанные диски в ходе предварительного следствия, установлено, что для просмотра дисков необходимо специальное программное обеспечение.
В судебном заседании 9 апреля 2018 года свидетелем А. (следователем) представлен диск с программным обеспечением, который приобщен к делу.
В этом же судебном заседании с помощью предоставленного программного обеспечения при воспроизведении записей видеонаблюдения установлено, что на CD-дисках имеются видеозаписи одновременного изображения с нескольких камер, имеющих номера. При воспроизведении записей с одной из камер на полный экран запись не воспроизводится. Участвовавший в судебном заседании специалист И. (специалист по информатизации Верховного Суда Республики Хакасия) пояснил, что в суде нет иных технических средств, необходимых для просмотра записей на дисках.
Председательствующий разъяснил сторонам право предоставить технические средства для воспроизведения в судебном заседании видеозаписей на дисках, а также право копирования данных дисков и представленной следователем программы для просмотра дисков.
В судебном заседании 28 июня 2018 года подсудимый Алиев Ш.М. заявил ходатайство о просмотре видеозаписей на CD-дисках, которое было уточнено его защитником Середой А.В., просившим, чтобы орган следствия представил программу для просмотра видеозаписей на дисках.
Так как указанная программа была приобщена ранее, ходатайство защитника Середы А.В. оставлено без рассмотрения.
Подсудимый Алиев Ш.М. ходатайство о просмотре видеозаписей отозвал.
Председательствующий повторно разъяснил сторонам право предоставить суду свои технические средства, а также заявить ходатайство о привлечении специалиста и копировании программы.
По ходатайству адвоката Князева Е.Г. ему была предоставлена копия программы для просмотра видеозаписей.
В судебном заседании 29 июня 2018 года адвокат Князев Е.Г. пояснил, что сторона защиты не имеет ходатайств о допуске своего специалиста и о предоставлении своих технических средств для просмотра видеозаписей.
В этом же судебном заседании по ходатайству государственного обвинителя с участием свидетеля М. (инженера ФКУ ИК < ... > ) осмотрен видеорегистратор, приобщенный к уголовному делу в качестве вещественного доказательства, с которого в ходе предварительного следствия были скопированы записи на CD-диски. На момент осмотра воспроизведение записей на видеорегистраторе невозможно по техническим причинам.
С участием свидетеля М. судом также принимались меры для воспроизведения записей на CD-дисках с помощью технических средств суда. При воспроизведении одного из дисков установлено, что на диске имеется изображение с камер видеонаблюдения в виде 16 "окон". При воспроизведении записи с одной из камер на полный экран запись не воспроизводится.
Иных ходатайств о воспроизведении записей на CD-дисках, предоставлении для этого технических средств или привлечении специалиста сторонами не заявлялось.
В приговоре суд оценил данные обстоятельства и обоснованно пришел к выводу, что невоспроизведение видеозаписей по техническим причинам не может свидетельствовать о недопустимости и недостоверности информации, изложенной в протоколе осмотра видеорегистратора. Данное следственное действие произведено с соблюдением норм уголовно-процессуального закона.
Видеорегистратор с записями камер видеонаблюдения (т. 18 л.д. 132 - 134) был изъят 17 августа 2016 года в ФКУ ИК < ... > видеозаписи были воспроизведены следователем с участием специалиста.
Данные, полученные в ходе осмотра видеорегистратора, согласуются с пояснениями свидетелей о времени начала беспорядков - около 22 часов 20 минут 24 июля 2016 года и выведении из строя видеокамер в отряде N < ... > , где начались беспорядки, и видеокамер в отрядах N < ... > .
В судебном заседании следователь А., проводивший осмотр, и специалист Т., участвовавший в осмотре, подтвердили информацию, изложенную в протоколе данного следственного действия. Свидетель М. (инженер ФКУ ИК < ... > ) также подтвердил, что на изъятый видеорегистратор фиксировались записи с видеокамер наблюдения в ФКУ ИК < ... > .
Заявленное в судебном заседании суда апелляционной инстанции ходатайство Алиева Ш.М. о просмотре видеозаписей с камер видеонаблюдения не подлежит удовлетворению по той причине, что в судебном заседании суда первой инстанции принимались все возможные меры для просмотра этих видеозаписей, однако их просмотреть не удалось по техническим причинам, в связи с чем впоследствии Алиев Ш.М. отказался от просмотра видеозаписей. В настоящее время нет никаких новых обстоятельств для удовлетворения ходатайства Алиева Ш.М.
При этом следует учитывать положения ч. ч. 6 и 6.1 ст. 389.13 УПК РФ. Также нельзя оставлять без внимания требования ч. 2 ст. 17 УПК РФ о том, что никакие доказательства не имеют заранее установленной силы.
В приговоре приведены достаточные доказательства, подтверждающие виновность осужденных в организации массовых беспорядков, сопровождавшихся погромами и уничтожением имущества.
Судебная коллегия не может согласиться с доводами авторов апелляционных жалоб о соответствующей оценке определенных показаний лиц, на которые в приговоре сослался суд, ввиду того, что приведенная ими оценка носит произвольный характер, она дана не в системной связи с другими доказательствами.
Также нет никаких оснований не доверять пояснениям свидетеля Г. который в судебном заседании подтвердил свои первоначальные показания о том, что именно Алиев Ш.М. сообщил об уходе проверяющего сотрудника администрации. При этом по ходатайству стороны защиты данному свидетелю предъявлялась схема отряда для разъяснения расположения спального места Алиева Ш.М.
В судебном заседании свидетель П. подтвердил свои первоначальные показания о том, что Алиев Ш.М. один из первых поднялся с кровати.
Он также не оспаривал и другие свои показания, на которые в приговоре сослался суд первой инстанции.
Суд правильно оценил показания свидетелей К. и К.
В судебном заседании 25 мая 2018 года Алиев Ш.М. показал, что между ним и Б. был конфликт, после чего они не общались.
Данное обстоятельство подтвердил свидетель Б. однако он отрицает наличие какой-либо неприязни к Алиеву Ш.М.
При таких обстоятельствах суд первой инстанции правильно признал несостоятельным утверждение Алиева Ш.М. о том, что свидетель Б. оговорил его.
Алиев Ш.М. был осужден 25 августа 2015 года Минусинским городским судом с применением положений ст. ст. 70 и 74 УК РФ. Ранее он осуждался условно и по предыдущим уголовным делам он не содержался под стражей.
По предыдущему уголовному делу он содержался под стражей до вступления приговора от 25 августа 2015 года в законную силу - с 3 июня по 15 сентября 2015 года, то есть 3 месяца 13 дней.
По настоящему уголовному делу он содержался под стражей с 27 июля 2016 года по 23 июня 2017 года и с 15 февраля 2018 года до постановления приговора. При этом суд первой инстанции не учитывал срок отбывания наказания.
Таким образом, срок отбывания наказания по предыдущему приговору суд исчислял с 3 июня 2015 года по 27 июля 2016 года и с 23 июня 2017 года по 15 февраля 2018 года, то есть на период избрания меры пресечения в виде заключения под стражу, 15 февраля 2018 года, Алиев Ш.М. отбыл 1 год 8 месяцев 19 дней. Неотбытый срок наказания составляет 2 года 3 месяца 11 дней.
В то же время в срок наказания по предыдущему приговору суд зачел время его содержания под стражей до вступления приговора в законную силу с учетом положений п. "б" ч. 3.1 ст. 72 УК РФ из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания - 3 месяца 13 дней + 1 месяц 22 дня.
Поэтому в вводной части приговора суд указал, что неотбытая часть наказания составляет 2 года 1 месяц 19 дней лишения свободы.
При назначении ему окончательного наказания по правилам ст. 70 УК РФ суд частично присоединил неотбытую часть наказания по приговору от 25 августа 2015 года - 1 месяц лишения свободы.
Срок наказания по настоящему уголовному делу исчислен с 27 сентября 2018 года с зачетом времени содержания Алиева Ш.М. под стражей по данному уголовному делу - с 27 июля 2016 года по 23 июня 2017 года и с 15 февраля 2018 года по 26 сентября 2018 года.
Нет законных оснований для того, чтобы засчитывать в срок наказания период с 24 июня 2017 года по 14 февраля 2018 года, так как в это время он отбывал наказание по предыдущему приговору.
Доводы адвоката Середы А.В. о том, что Алиев Ш.М. не был организатором массовых беспорядков, опровергаются приведенными в приговоре доказательствами.
Несостоятельным является утверждение осужденного Тагаева Д.Н. о спонтанности массовых беспорядков.
В приговоре суд правильно оценил показания свидетеля Я. - начальник психологической лаборатории ФКУ ИК < ... > - и сделал правильный вывод о том, что показания данного свидетеля не следует принимать во внимание, так как она не была очевидцем массовых беспорядков и ничего не могла пояснить по обстоятельствам дела.
Результаты ее психологического обследования осужденных не основаны на фактических данных, относящихся к происшедшим событиям.
По делу нет оснований для освобождения Тагаева Д.Н. от возмещения процессуальных издержек, с которого суд постановил взыскать 60000 рублей в доход государства. При этом необходимо учитывать, что с него суд взыскал процессуальные издержки частично. Он не отказывался от защитника и является трудоспособным.
Нельзя согласиться с утверждением адвоката Белецкой Н.В. о том, что в суде свидетели не указали на Тагаева Д.Н. как на лицо, которое было организатором массовых беспорядков, а поэтому вывод суда о виновности ее подзащитного является необоснованным.
В приговоре суд достаточно подробно привел анализ исследованных доказательств, подтверждающих виновность Тагаева Д.Н. в совершении предъявленного ему преступления.
Суд не оставил без внимания утверждения определенных свидетелей об оговоре Тагаева Д.Н.
Показания свидетелей С. Ж. Ч. Т. Т. Д. Г. Х. К. Д. и К. об участии Тагаева Д.Н. в совершении преступления, данные в ходе предварительного следствия, суд использовал в качестве доказательств его виновности в той части, в которой они не оспаривались данными свидетелями в судебном заседании.