Кроме того в ходе судебного следствия и прений стороной защиты допускались нарушения требований ст. 252, 335, 336 УПК РФ.
При произнесении вступительного слова защитник подсудимого указала, что "при встречах с другими охотниками подсудимый почему-то никого не убивал", посеяв у них сомнения, сообщила также о том, что семилетний сын подсудимого претерпел насилие со стороны погибших, не раскрыв при этом характер насилия, что повлекло предубеждение присяжных заседателей. Председательствующий на эти высказывания защитника не отреагировал (т. 8 л.д. 140).
Далее защитник порекомендовала присяжным заседателям посмотреть художественный фильм, сообщила о ходатайстве приобщить к материалам дела распечатки телефонных соединений, допросить в качестве свидетеля М., которая не допрашивалась на этапе предварительного расследования (т. 8 л.д. 140 - 141).
В ходе судебного следствия во время исследования допустимых доказательств защитник подсудимого в присутствии присяжных высказывала сомнения в достоверности этих доказательств.
Михайловский доводил до присяжных заседателей свое мнение о процедуре допроса, указывал на его длительность, на то, что протокол допроса переписывался четыре раза (т. 8 л.д. 152).
При исследовании протокола осмотра места происшествия защитник подсудимого пыталась поставить под сомнение результаты данного следственного действия, воздействуя на присяжных заседателей путем анализа исследуемых доказательств. При исследовании протокола осмотра фотоаппарата и мобильного телефона сообщила об отсутствии снимка < ... > что не подлежит обсуждению в присутствии присяжных заседателей.
Обращает внимание на нарушение закона при допросе свидетелей Л. и М., которые сначала были допрошены в отсутствие присяжных заседателей, защитник скорректировал их мысли в нужном направлении, после чего они были допрошены с участием присяжных заседателей. Кроме того в ходе допроса свидетеля Л. защитник подсудимого довела до присяжных заседателей информацию о физическом состоянии свидетеля, намекая на его "необычное" состояние, на оказанное на него следователем давление, что повлияло на мнение присяжных заседателей при оценке показаний данного свидетеля. (т. 8 л.д. 211, 212, 217 - 219).
В ходе осмотра вещественного доказательства - джемпера Михайловский стал моделировать ситуацию с натягиванием рукавов джемпера себе на руки, стремясь тем самым опорочить показания свидетеля Л. и, несмотря на замечание председательствующего, продолжил опровергать представленное доказательство - видеозапись показаний Л., заявляя о невозможности произвести выстрелы из ружей, о чем на видеозаписи указывал свидетель Л. оказав тем самым воздействие на мнение присяжных заседателей.
На допущенные в ходе судебного следствия нарушения закона председательствующий не всегда реагировал, что оказало незаконное воздействие на присяжных заседателей, на формирование их мнения по предложенным вопросам.
Выступая в прениях, защитник подсудимого ссылалась на процессуальные документы и доказательства, которые не исследовались с участием присяжных заседателей, ставила под сомнение допустимость доказательств, обсуждала вопросы процедуры предварительного следствия, утверждала, что сторона обвинения все "придумала". В связи с этим председательствующий неоднократно останавливал защитника. Адвокатом допускались высказывания о том, что задачей государственного обвинителя является введение в заблуждение коллегии присяжных заседателей, допускались различные предположения при оценке исследованных доказательств, чем ставились под сомнения полученные результаты экспертных исследований и следственных действий, анализировалось качество работы следователей, при анализе показаний свидетеля Л. выдвигались различные версии с целью опорочить его показания, выдвигались собственные версии развития событий, которые не исследовались с участием присяжных заседателей. Фактически адвокат предложил присяжным заседателя возможный уголовно наказуемый вариант поведения потерпевших. При этом председательствующий не всегда реагировал на незаконные высказывания защитника. Все адвокату было сделано 18 замечаний в прениях и 4 замечания Михайловскому, пытавшемуся в прениях довести до сведения присяжных информацию которая не исследовалась в судебном заседании.
Полагает, что сторона защиты оказала незаконное воздействие на присяжных заседателей, однако председательствующий не принял всех необходимых мер, в том числе предусмотренных ст. 258 УПК РФ.
Хотя председательствующий неоднократно прерывал речь адвоката и подсудимого, однако из-за множества нарушений, допущенных подсудимым и его защитником, на присяжных заседателей было оказано незаконное воздействие, которое повлияло на формирование их мнения и отразилось на содержании ответов на поставленные вопросы.
Обращается в жалобе внимание и на нарушение председательствующим требований ст. 340 УПК РФ, выразившееся в том, что в напутственном слове отсутствует разъяснение, какие доведенные до них обстоятельства они не должны принимать во внимание при вынесении вердикта, а также не разъяснен порядок внесения поправок и исправлений в вопросный лист.
Пятый вопрос, в котором не были разделены обстоятельства убийства потерпевших, вызвал у присяжных заседателей обоснованные сомнения. Полагает, что неправильная постановка вопросов без разделения обстоятельств по каждому погибшему не позволила присяжным заседателям вынести объективный и справедливый вердикт. Со ссылкой на рост погибшего Т. и Михайловского, на направление раневого канала у Т. считает, что Михайловский поставил Т. на колени, а затем хладнокровно застрелил его, чтобы избавиться от свидетеля.
Допущенные в ходе судебного разбирательства нарушения закона являются, по мнению автора жалобы, основанием отмены приговора.
В возражении на апелляционное представление и апелляционную жалобу защитник оправданного адвокат Алисова В.В. просит оставить приговор без изменения.
Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционного представления и апелляционной жалобы, Судебная коллегия находит, что приговор в отношении Михайловского постановлен в соответствии с вердиктом коллегии присяжных заседателей, основанном на всестороннем и полном исследовании материалов дела.
Дело рассмотрено законным составом коллегии присяжных заседателей.
Формирование коллегии присяжных заседателей проведено в судебном заседании с соблюдением требований ст. 328 УПК РФ.
Данных о том, что в составе коллегии присяжных заседателей принимали участие лица, которые в силу закона не имели права исполнять обязанности присяжного заседателя, из материалов дела не усматривается.
Довод апелляционного представления о том, что у присяжных заседателей до судебного разбирательства под влиянием средств массовой информации и сети интернет сформировалось мнение о невиновности Михайловского, материалами дела не подтвержден и носит предположительный характер.
Как следует из протокола судебного заседания, при формировании коллегии присяжных заседателей председательствующим задавался вопрос о том, есть ли среди кандидатов в присяжные заседатели лица, знающие обстоятельства дела из других источников (средств массовой информации, свидетелей по делу, других лиц), либо лица, уже имеющие по делу мнение, либо такие лица, которые были причастны к расследованию уголовного дела, либо лица, являющиеся родственниками или знакомыми участников процесса, либо лица, прямо или косвенно заинтересованные в исходе дела?
На данный вопрос ответа не последовало, (т. 8 л.д. 132).
При этом, на момент опроса кандидатов в присяжные заседатели об этих обстоятельства, то есть на 7 ноября 2016 года, статья, приобщенная государственным обвинителем к представлению, уже была размещена в сети интернет на сайте " < ... > " 30 сентября 2016 года.
Оснований не доверять кандидатам в присяжные заседатели, которым была разъяснена обязанность правдиво отвечать на поставленные вопросы, председательствующий не имел.
Не свидетельствует об осведомленности о рассматриваемом деле и ответ кандидата в присяжные заседатели N 8, на что обращается внимание в апелляционном представлении. Указанный кандидат на уточняющие вопросы сторон пояснил, что не видел репортажей по телевидению о настоящем деле и не читал о нем в газетах, в связи с такими ответами он не был исключен из предварительного списка, а впоследствии стороны не заявили ему мотивированного и немотивированного отводов.
Данные о том, что потерпевшая Т. не участвовала в отборе коллегии присяжных заседателей, отсутствуют в протоколе судебного заседания, из которого следует, что сторонам, в том числе и потерпевшим была предоставлена возможность задать вопросы кандидатам в присяжные заседатели, а также право государственным обвинителям по согласованию с потерпевшими заявить мотивированные и немотивированные отводы, которое ими было реализовано. В протоколе судебного заседания указано, что мотивированные и немотивированные отводы государственные обвинителя заявили по согласованию с потерпевшим (т. 8 л.д. 137, 138).
После завершения формирования коллегии присяжных заседателей стороны не сделали заявлений о том, что вследствие особенностей рассматриваемого уголовного дела образованная коллегия присяжных заседателей в целом может оказаться неспособной вынести объективный вердикт (т. 8 л.д. 139).
Не может согласиться Судебная коллегия и с доводами представления и жалобы о нарушении судом требований ст. 335 УПК РФ, определяющей особенности рассмотрения дела с участием присяжных заседателей.
Как следует из протокола судебного заседания, в присутствии присяжных заседателей исследовались только те фактические обстоятельства, которые устанавливаются присяжными заседателями в соответствии с их полномочиями, предусмотренными ст. 334 УПК РФ.
В тех случаях, когда сторонами доводились до присяжных заседателей сведения о личности подсудимого, о ходе расследования, процессе получения доказательств, высказывались сомнения в допустимости доказательств, высказывалась оценка деятельности органов следствия, председательствующий останавливал участников процесса, делал им замечания и давал соответствующие разъяснения присяжным заседателям.
Так, когда Михайловский сказал, что его допрос на предварительном следствии длился долго, когда, комментируя показания свидетеля Л., натянул джемпер на руки, чего не демонстрировал свидетель в ходе следственных действий, когда защитник подсудимого адвокат Алисова В.В., выступая со вступительным словом, пыталась привести в качестве примера конфликтную ситуацию между инспектором ГИБДД и задержанным правонарушителем, посоветовала посмотреть художественный фильм, заявила о приобщении каких доказательств будет заявлять ходатайства, когда в ходе судебного следствия, оценивая оглашенное государственным обвинителем заключение эксперта от 18.11 - 28.12 2015 пыталась сослаться на другое заключение эксперта, которое еще не было представлено сторонам, когда, оценивая протокол дополнительного осмотра происшествия, назвала площадь осматриваемой территории, о чем не указано в протоколе, председательствующий остановил подсудимого и его защитника сделал замечание и разъяснил присяжным заседателям не принимать во внимание прозвучавшую информацию, повторно такие разъяснения сделал председательствующий в напутственном слове (т. 8 л.д. 152, 171, 225, 97).
Оснований для удаления подсудимого из зала суда не имелось. Михайловский правильно реагировал на сделанные ему замечания, подчиняясь всем распоряжениям председательствующего, не нарушая порядок в судебном заседании.
В то же время сторонам предоставлено право давать оценку доказательствам с точки зрения их относимости, достоверности и достаточности, как в ходе судебного следствия, так и в прениях.
С учетом этого председательствующий правильно не сделал замечание адвокату Алисовой В.В., когда она в ходе судебного следствия после оглашения протокола осмотра места происшествия обратила внимание на положение оружия, что, по ее мнению, исключало образование следов на нем, когда она дала пояснения по детализации телефонных соединений с абонентского номера, которым пользовался Михайловский сразу после оглашения справки об указанных соединениях (т. 8 л.д. 179, 190).
Сделанные же председательствующим замечания адвокату Алисовой В.В. по поводу оценки заключения эксперта по одежде М. и Т. по поводу оценки ситуационной экспертизы, протокола осмотра телефона, на которые обращается внимание в представлении и жалобе, не вызывались необходимостью, поскольку высказывания защитника подсудимого были направлены на то, чтобы обратить внимание присяжных заседателей на конкретные результаты экспертных исследований и следственных действий, что не противоречит закону (т. 8 л.д. 178, 179, 191).
Свидетели Л. и М. допрошены были в присутствии присяжных заседателей с соблюдением закона по вопросам, имеющим отношение к установлению фактических обстоятельств дела.
Допрос указанных свидетелей сначала в отсутствие присяжных заседателей, в ходе которого выяснялись обстоятельства допроса свидетеля Л., проверки с ним показаний, причины изменения им показаний, у М. выяснялись данные о личности его брата Л., его отношение к алкоголю, состояние, в котором он поехал на следственный эксперимент и другие, которые не подлежат выяснению в присутствии присяжных заседателей, не противоречит закону. При этом протоколом судебного заседания не подтверждаются доводы жалобы об оказании стороной защиты незаконного воздействий на свидетелей.
Вопреки доводам жалобы в протоколе судебного заседания отсутствуют данные и о том, что в ходе допроса свидетеля Л. в присутствии присяжных заседателей стороной защиты ему задавались вопросы, порочащие его показания.
Не имеющие отношения к делу вопросы обеих сторон были сняты председательствующим (т. 8 л.д. 218).
Доводы жалобы о незаконном воздействии защитника подсудимого на присяжных заседателей во вступительном слове не основаны на законе и материалах дела. Обращаясь к присяжным заседателям, адвокат Алисова В.В. указала только на обстоятельства предъявленного Михайловскому обвинения, согласно которому у него возник конфликт с потерпевшими, которые находились в нетрезвом состоянии и нарушили правила охоты. В этой связи упоминание адвокатом о нетрезвом состоянии потерпевших относится к установлению фактических обстоятельств дела, а потому не является незаконным воздействием на присяжных заседателей.
Прения сторон проведены в соответствии с требованиями ст. 336 УПК РФ. Сторонам была предоставлена возможность довести до сведения присяжных заседателей свою позицию по исследованным доказательствам, высказать мнение о доказанности либо недоказанности предъявленного подсудимому обвинения.
Выступая в прениях, защитник подсудимого, оценивая заключения экспертов об отсутствии на одежде М. волокон, входящих в состав одежды Т., в качестве сравнения привела беременную женщину, председательствующий остановил ее и сделал обоснованное замечание за некорректные примеры и разъяснил присяжным заседателям, что они не должны принимать во внимание это высказывание при вынесении вердикта.
Обоснованные замечания были сделаны председательствующим адвокату Алисовой В.В. и за высказывание о том, что в ходе следствия не проводилось исследование грунта, о том, что осмотр места происшествия проводился всего 3 часа, что могло быть воспринято присяжными заседателями как негативная оценка действий следователя, за доведение до присяжных заседателей информации о размере осматриваемого участка в 16 км, который отсутствует в протоколе осмотра, за оценку заключения эксперта с точки зрения используемой им литературы, что могло поставить под сомнение компетентность эксперта, за попытку довести до присяжных заседателей информацию о заявлении ею ходатайства о проведении экспертизы, что не подлежит обсуждению с участием присяжных заседателей, за высказывание о том, что государственный обвинитель не хотел приглашать в суд свидетеля Л., за попытку назвать причину изменения показаний свидетеля Л. которая выяснялась в отсутствие присяжных заседателей.
Но в то же время, когда адвокат, оценивая выводы экспертов об отсутствии в смывах с рук погибших продуктов выстрела, пыталась объяснить такие выводы тем, что следы пороха могут и не осесть на лице, руках, волосах и одежде, тем, что смывы с рук Т. не направлялись эксперту для определения наличия на них продуктов выстрела, что дополнительные смывы с рук Т. также не направлялись эксперту, когда оценивая позицию Михайловского, предположила, что он оговорил себя, когда со ссылкой на время звонка свидетелю и время фотографирования, адвокат пыталась вычислить время до выстрелов и время выстрелов, когда обратила внимание на поведение свидетеля Л. во время проверки его показаний на месте с применением видеозаписи, когда указала на то, что Михайловский с Л. не встречался, при отсутствии данных об обратном, когда, оценивая показания малолетнего М. обратила внимание на работу с ним психолога, председательствующий без достаточных к тому оснований, остановил защитника и сделал ему замечание.
Содержание указанных высказываний адвоката не ставит под сомнение законность проведенных экспертных исследований, допустимость заключений экспертов, оценка же результатов экспертиз, а также оценка показаний подсудимого, в том числе с точки зрения их значимости для расследования дела, оценка достоверности показаний свидетелей, сопоставление доказательств между собой составляет задачу стороны защиты и не может рассматриваться незаконным воздействием на присяжных заседателей.
Высказанные адвокатом в прениях суждения о том, что Михайловский ранее при встречах с охотниками никого не убивал, что соответствует действительности, что его сын претерпел насилие, характер которого выяснялся в судебном заседании с участием присяжных заседателей, не могли повлечь предубеждение присяжных заседателей в отношении погибших, а потому председательствующий не имел оснований для замечаний.
Общий характер выступления стороны защиты в прениях не свидетельствует о том, что было направлено на то, чтобы опорочить представленные стороной обвинения доказательства, поставить под сомнение их допустимость, дать негативную оценку деятельности органов предварительного следствия и работе государственных обвинителей в судебном заседании.
Председательствующий своевременно останавливал адвоката, в результате до присяжных заседателей фактически не была информация о каких-либо нарушениях закона в ходе получения доказательств по делу.
С учетом этих данных доводы жалоб и представления о том, что подсудимым и его защитником в ходе судебного следствия и прений сторон было допущено множество нарушений, чем оказано незаконное воздействие на присяжных заседателей, что повлияло на их ответы на поставленные вопросы признать обоснованными.
Напутственное слово председательствующего соответствует требованиям ст. 340 УПК РФ.
В напутственном слове председательствующий напомнил присяжным заседателям существо предъявленного Михайловскому и вопреки доводам жалобы поддержанного стороной обвинения в судебном заседании обвинения, доведя до сведения присяжных заседателей в том числе информацию о том, что Т. и М. находились в состоянии алкогольного опьянения и нарушили правила охоты, совершив административное правонарушение, представленные сторонами доказательства, позиции сторон, подробно разъяснил правила оценки доказательств, дал понятие доказательств и объяснил, какие ставшие им известными факты не являются доказательствами и не должны приниматься ими при вынесении вердикта.
Дополнительные разъяснения о порядке ответов на вопросы даны председательствующим на вопросы присяжных заседателей перед удалением их в совещательную комнату (т. 8 л.д. 250).
Возражений по поводу нарушения председательствующим принципа объективности и беспристрастности при произнесении напутственного слова от сторон не поступило (т. 8 л.д. 250).
Вопросный лист и вердикт коллегии присяжных заседателей соответствуют требованиям ст. ст. 339, 343 УПК РФ.
Вопросы в вопросном листе сформулированы председательствующим с учетом результатов судебного следствия и прений сторон.
Вопрос N 2 о доказанности совершения Михайловским действий, описанных в первом вопросе, сформулирован в точном соответствии с обвинением, предъявленным подсудимому и поддержанным государственным обвинителем.
Доводы апелляционного представления о том, что Михайловский обвинялся в том, что умысел на убийство Т. возник у него после совершения убийства М., противоречит постановлению о привлечении Михайловского в качестве обвиняемого и обвинительному заключению, из которых следует, что в ходе проверки документов между М. и Т. с одной стороны и Михайловским с другой стороны произошел конфликт на почве возникшей личной неприязни, связанной с нарушением правил охоты М. и Т., а также нахождением последних в состоянии алкогольного опьянения, в связи с чем у Михайловского возник преступный умысел, направленный на убийство М. и Т.
В вопросе N 2 в соответствии с обвинительным заключением и позицией государственного обвинителя в судебном заседании указано, что сначала Михайловский произвел выстрел в М. в область груди, а затем в Т. в область шеи.
Отсутствуют в вопросном листе и вопросы, требующие юридической оценки.
Из вопроса N 2 присяжными заседателями исключены слова о том, что Михайловский, произвел выстрелы "с целью лишения жизни М. и Т., предвидя неизбежность наступления их смерти и желая этого", на которые обращено внимание в апелляционном представлении, ответ же на вопрос без указанных выражений не требовал юридической оценки.
Формулируя вопрос N 5, председательствующий не употреблял юридических терминов, таких как необходимая оборона, превышение пределов необходимой обороны. Указание же в данном вопросе в соответствии с позицией стороны защиты на то, что Михайловский произвел выстрелы в потерпевших, опасаясь за свою жизнь и здоровье, а также за жизнь и здоровье своего сына, не может рассматриваться как юридическая формулировка вопроса, ответ на который требует юридической оценки.
Разрешение вопроса о том, какими побудительными мотивами руководствовался подсудимый, производя выстрелы в потерпевших, с учетом показаний Михайловского в судебном заседании, относится к компетенции присяжных заседателей, а потому председательствующий правильно поставил вопрос N 5 присяжным заседателям по позиции стороны защиты, действительно ли Михайловский, производя выстрелы в потерпевших, опасался за свою жизнь и здоровье, а также за жизнь и здоровье своего сына.