Судом также обоснованно отмечено, что на всем протяжении разбирательства по делу Плансонова давала стабильные показания об открытом хищении Епишиным у О. перед совершением убийства сотового телефона, и ее показания соответствуют действительности.
Суд правильно обратил внимание на тот факт, что сотовый телефон, принадлежащий О., через две недели после совершенного преступления оказался у Б., являющегося близким родственником Ноженкова, что также подтверждает правдивость показаний Плансоновой о хищении Епишиным телефона у О.
Показания свидетеля Б. о том, что телефон он нашел, судом были обоснованно отвергнуты как противоречащие доказательствам по делу.
Показания Плансоновой о хищении Епишиным сотового телефона у О. подтверждаются также показаниями потерпевшей О. из которых следует, что у ее сына (погибшего О.) перед поездкой на дачу, где впоследствии было совершено убийство, при себе имелся сотовый телефон, протоколом осмотра места происшествия, в ходе которого телефон на дачном участке обнаружен не был, детализацией соединений телефона О. из которой следует, что последнее соединение было совершено на территории < ... > района, в период незадолго до конфликта, в результате которого подсудимыми было совершено убийство потерпевшего.
Время, место и иные обстоятельства хищения Епишиным телефона у О. установлено судом правильно и в приговоре указаны.
Отвергая доводы стороны защиты Епишина и Ноженкова об их оговоре Плансоновой с целью самой избежать уголовной ответственности, суд обоснованно указал, что данные доводы несостоятельны, поскольку оснований для оговора Епишина и Ноженкова у Плансоновой не имелось. Изобличая Епишина и Ноженкова в убийстве потерпевшего, Плансонова фактически не отрицала и своего участия в избиении О.
Каких-либо существенных противоречий в показаниях Плансоновой, которые могли бы свидетельствовать об их несоответствии действительности, суд не усмотрел. Суд правильно обратил внимание на то, что Плансонова на протяжении всего разбирательства по делу давала фактически аналогичные показания о причине и обстоятельствах начала конфликта между ней и Епишиным, о том, что за нее заступился О., в связи с чем Епишин и Ноженков стали его избивать, и дальнейших действиях всех троих, очередности данных действий, использовании металлического ковша, поведении Епишина и Ноженкова после избиения, а также о факте открытого хищения сотового телефона Епишиным.
Имеющиеся незначительные противоречия в показаниях Плансоновой суд правильно расценил как несущественные и не влияющие на доказанность вины подсудимых.
Вопреки доводам апелляционных жалоб, мотив убийства потерпевшего О. судом установлен на основании исследованных в судебном заседании доказательств, и в приговоре указан правильно.
Доводы Плансоновой о том, что смерть О. наступила не от ее действий, а от действий Епишина и Ноженкова, а также о том, что она подлежит освобождению от уголовной ответственности, поскольку действовала под принуждением Ноженкова, опасаясь за свою жизнь, судом были проверены и обоснованно отвергнуты в приговоре.
Суд правильно исходил из положений ст. 40 УК РФ, согласно которой не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам в результате физического принуждения, если вследствие такого принуждения лицо не могло руководить своими действиями (бездействием). Вопрос об уголовной ответственности за причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам в результате психического принуждения, а также в результате физического принуждения, вследствие которого лицо сохранило возможность руководить своими действиями, решается с учетом положений ст. 39 УК РФ.
Как установлено судом, Ноженков высказал угрозу избиением Плансоновой, передав ей металлический ковш для нанесения ударов потерпевшему.
Суд пришел к обоснованному выводу о том, что Плансонова, видя, что Ноженков и Епишин избивают О. с целью его убийства, присоединилась к их действиям, разделила их умысел и, осознавая, что совершает убийство в группе лиц, нанесла потерпевшему удары массивным металлическим ковшом, в том числе в голову. Соответственно высказанная в ее адрес угроза не может быть расценена как обстоятельство, исключающее ее уголовную ответственность, или учтена и в качестве обстоятельства, смягчающего наказание. Высказанная Ноженковым угроза не являлась психическим принуждением, вследствие которого Плансонова не могла руководить своими действиями. Судом правильно отмечено, что Плансонова имела возможность покинуть место происшествия, позвать на помощь или иным образом избежать угрозы, исходившей от Ноженкова. Какого-либо физического или иного принуждения, вследствие которого она не могла бы руководить своими действиями, к ней не применялось, и действия Плансоновой, которые она совершила совместно Ноженковым и Епишиным в отношении О. являются уголовно наказуемым деянием - преступлением, предусмотренным п. "ж" ч. 2 ст. 105 УК РФ.
Доводы апелляционных жалоб стороны защиты Ноженкова и Епишина о том, что суд оставил без внимания такое важное обстоятельство, как применение потерпевшим во время конфликта ножа, которым, как они утверждали, О. замахивался на Епишина и в ходе борьбы причинил ему ссадины, являются необоснованными, поскольку таких обстоятельств судом первой инстанцией не установлено, а соответствующим доводам в приговоре судом дана надлежащая оценка. При этом суд пришел к правильному выводу о надуманности версии Ноженкова и Епишина о наличии в руках у потерпевшего ножа во время конфликта.
Доводы стороны защиты подсудимых Ноженкова и Епишина об отсутствии на их одежде и обуви крови потерпевшего также получили в приговоре надлежащую оценку, не согласиться с которой нет оснований.
При вынесении приговора суд учел все доказательства, представленные сторонами, в том числе и те, на которые ссылаются осужденные и защитники в апелляционных жалобах, проверил и оценил их в совокупности, с соблюдением требований, предусмотренных ст. ст. 17, 87, 88 УПК РФ.
Постановление об отказе в возбуждении производства об административном правонарушении по заявлению Кожевина П.С. в отношении Епишина, и постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по факту обнаружения у Епишина ссадины в области грудной клетки, о которых упоминается в апелляционной жалобе адвоката Урусовой Л.П., не влияют на выводы суда, изложенные в приговоре.
Данные документы по ходатайству стороны защиты были исследованы судом первой инстанции и оценены в приговоре в совокупности с другими доказательствами по делу.
Несогласие осужденных и защитников с оценкой доказательств, данной судом первой инстанции, не может являться основанием для отмены или изменения приговора.
Нарушений принципов беспристрастности суда, состязательности и равноправия сторон, вопреки содержащимся в жалобах утверждениям, судом не допущено.
Из протокола судебного заседания видно, что председательствующий по делу судья создал стороне защиты и стороне обвинения равные условия и возможности для исполнения ими их процессуальных прав и обязанностей.
Все ходатайства, заявленные в ходе судебного следствия, ставились на обсуждение сторон и по результатам их рассмотрения судом были вынесены законные решения.
Наводящих вопросов государственного обвинителя свидетелям, как об этом утверждается в жалобе осужденного Епишина, из протокола судебного заседания не усматривается.
Приговор суда соответствует требованиям уголовно-процессуального закона, в том числе ст. 307 УПК РФ; в нем приведены доказательства, на которых основаны выводы о виновности подсудимых, и мотивы, по которым суд отверг доказательства и доводы стороны защиты.
Вопреки доводам жалобы защитника Урусовой Л.П., суд, постановляя приговор, не вышел за пределы предъявленного подсудимым обвинения.
Действия осужденных Плансоновой, Епишина и Ноженкова судом юридически квалифицированы правильно.
С учетом длительности нанесения потерпевшему каждым из подсудимых неоднократных ударов массивным металлическим ковшом, руками, ногами по телу, а также в область расположения жизненно важных органов - голову, что в итоге привело к образованию тяжелой закрытой черепно-мозговой травмы и к смерти потерпевшего, а также локализации, характера и количества обнаруженных на трупе потерпевшего телесных повреждений, суд пришел к правильному выводу о наличии у каждого из подсудимых умысла на убийство потерпевшего О.
Вывод суда о наличии у Епишина, Ноженкова и Плансоновой отягчающего наказание обстоятельства - совершение преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, судом сделан правильно. При этом суд учел характер и степень общественной опасности совершенных подсудимыми преступлений, обстоятельства их совершения и данные о личностях Епишина, Ноженкова и Плансоновой. Доказательства, на основании которых суд пришел к выводу о нахождении Епишина, Ноженкова и Плансоновой в момент совершения преступления в состоянии опьянения, в приговоре приведены.
Судом также были учтены все обстоятельства, смягчающие наказание подсудимых.
Заявления Епишина, Ноженкова и Плансоновой, указанные ими как "явки с повинной", признанные судом в приговоре недопустимыми доказательствами, не могут быть расценены как обстоятельства, смягчающие их наказание, по следующим основаниям.
Под явкой с повинной, которая в силу п. "и" ч. 1 ст. 61 УК РФ является обстоятельством, смягчающим наказание, следует понимать добровольное сообщение лица о совершенном им или с его участием преступлении, сделанное в письменном или устном виде. Не может признаваться добровольным заявление о преступлении, сделанное лицом в связи с его задержанием по подозрению в совершении этого преступления.
Как видно из материалов дела, а также из содержания самого заявления Плансоновой от 14.07.2015, подача ею указанного заявления, именуемого как "явка с повинной", была вызвана ее задержанием по подозрению в совершении убийства О. (т. 1 л.д. 56), поэтому оно не может быть признано явкой с повинной применительно к положениям п. "и" ч. 1 ст. 61 УК РФ.
Вместе с тем, признание Плансоновой своей вины в суде и в ходе предварительного следствия, а также активное способствование расследованию преступлений, выразившееся в даче показаний, изобличающих как саму себя, так и соучастников преступления, судом учтено в качестве обстоятельств, смягчающих ее наказание.
Имеющиеся в деле заявления Епишина и Ноженкова от 12.07.2015 (т. 1 л.д. 54, 55) также не могут быть признаны обстоятельствами, смягчающими их наказание, поскольку из содержания этих заявлений следует, что Епишин и Ноженков фактически не признавали своей причастности к убийству О., указывая при этом об иных обстоятельствах совершения преступления и о причастности Плансоновой к смерти потерпевшего. Их заявления не соответствуют действительности, поскольку противоречат установленным судом обстоятельствам убийства О. и хищения у него сотового телефона.
Доводы жалобы Ноженкова И.В. о нарушении судом закона при составлении протокола судебного заседания несостоятельны.
Из протокола судебного заседания видно, что он соответствует требованиям ст. 259 УПК РФ.
Копию протокола судебного заседания Ноженков И.В. получил через своего защитника-адвоката Урусову Л.П. (т. 6 л.д. 173).
Замечаний на протокол в порядке, предусмотренном ст. 260 УПК РФ, осужденным Ноженковым не было подано.
Составление протокола судебного заседания после провозглашения приговора нарушением уголовно-процессуального закона не является, поскольку протокол судебного заседания, с учетом того, что в нем должны быть отражены действия суда в том порядке, в каком они имели место в ходе судебного заседания, должен быть подписан после постановления приговора.
При таких обстоятельствах судом не допущено нарушений уголовно-процессуального закона, о чем утверждает осужденный Ноженков И.В.
Наказание осужденным Плансоновой, Епишину и Ноженкову назначено в соответствии со ст. ст. 6, 60 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности совершенных преступлений, данных о личности каждого из них, смягчающих и отягчающего наказание обстоятельств. При этом судом не установлено оснований для назначения им наказания с применением положений ст. 64 УК РФ.
Приговор подлежит изменению по следующим основаниям.
Судебная коллегия приходит к выводу, что судом в нарушение закона в качестве доказательств виновности осужденных приведены заключения судебно-психологических экспертиз: заключение эксперта N 454 (т. 1 л.д. 198 - 199), заключение эксперта N 734 (т. 1 л.д. 211 - 212), заключение эксперта N 733 (т. 1 л.д. 224 - 225) и показания эксперта А. данные ею в судебном заседании, которые являются недопустимыми доказательствами.
Согласно положениям статьи 2 Федерального закона N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации", которые в силу ст. 41 данного закона распространяются и на судебно-экспертную деятельность лиц, обладающих специальными знаниями в области науки, техники, искусства или ремесла, но не являющихся государственными судебными экспертами, задачей судебно-экспертной деятельности является оказание содействия судам, судьям, органам дознания, лицам, производящим дознание, следователям в установлении обстоятельств, подлежащих доказыванию по конкретному делу, посредством разрешения вопросов, требующих специальных знаний в области науки, техники, искусства или ремесла.
Как следует из содержания постановлений следователя о назначении судебно-психологических экспертиз, основанием для назначения экспертиз явилась необходимость установления "правдивости", "добровольности" и "самостоятельности" показаний Плансоновой Л.Н., Епишина Р.Н. и Ноженкова И.В., данных ими в ходе проведения проверки их показаний на месте с применением видеозаписи (т. 1 л.д. 193, 204, 217).
Из содержания исследовательской части заключений эксперта-психолога А. N 454 (т. 1 л.д. 198 - 199), N 734 (т. 1 л.д. 211 - 212), N 733 (т. 1 л.д. 224 - 225) следует, что в основу исследований были положены методики, с помощью которых эксперт путем изучения жестов, мимики, поз и "глазодвигательных реакций" определял наличие или отсутствие в показаниях подозреваемых при проверке их показаний на месте признаков лжи - "придумывания", а объектом проведенных исследований являлись видеозаписи с отображением эмоциональных реакций подозреваемых.
По результатам исследования видеозаписей экспертом сделан вывод о том, что "дача показаний Плансоновой Л.Н. осуществлялась путем естественного воспроизведения действительно имевших место событий, а не заученного или продиктованного текста", а "дача показаний Епишиным Р.Н. и Ноженковым И.В. осуществлялась путем смешанного естественного воспроизведения как действительно имевших место событий, так и сконструированных (придуманных) событий".
При этом эксперт А. также пришла к выводу о том, что признаков недопустимого психологического воздействия на Плансонову, Епишина и Ноженкова как со стороны опрашивающего, равно как и со стороны третьих лиц не выявлено. Особого эмоционального состояния (страха, гнева и др.), которое могло бы оказать существенное влияние на их способность давать добровольные, правдивые и самостоятельные показания у Плансоновой, Епишина и Ноженкова не наблюдалось.
Таким образом, как видно из материалов дела, на разрешение эксперта были поставлены ряд вопросов, которые фактически сводились к разрешению единого вопроса о достоверности показаний подозреваемых при производстве с ними следственных действий.
Вместе с тем, постановка перед экспертом правовых вопросов, в том числе связанных с оценкой правдивости или лживости, то есть достоверности или недостоверности, показаний подозреваемых, данных ими в ходе производства следственных действий, не допускается.
Данные вопросы не могли быть поставлены на разрешение эксперта, поскольку согласно ст. 8 УПК РФ, во взаимосвязи со ст. ст. 17, 87, 88 УПК РФ, вопросы о достоверности или недостоверности доказательств, в том числе подозреваемых в совершении преступлений лиц, отнесены к исключительной компетенции следователя, в производстве которого находится уголовное дело, или же суда, если уголовное дело передано в суд для его рассмотрения по существу.
С учетом изложенного, приведенные в приговоре в качестве доказательств заключения эксперта А. по результатам судебно-психологических экспертиз видеозаписей, а также показания указанного эксперта в судебном заседании, как не соответствующие положениям статей 74, 87 и 88 УПК РФ, не могут признаваться допустимыми доказательствами и использоваться для установления обстоятельств, указанных в статье 73 УПК РФ.
В силу положений п. 3 части 2 статьи 75 УПК РФ указанные заключения и показания эксперта А. подлежат исключению из числа доказательств по делу.
Все другие доказательства, положенные в основу приговора, являются допустимыми, поскольку получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона.
Исключение из числа доказательств указанных заключений и показаний эксперта, носящих исключительно оценочный характер показаний подозреваемых, не ставит под сомнение выводы суда о совершении преступлений осужденными Плансоновой, Епишиным и Ноженковым, поскольку их виновность подтверждена совокупностью других доказательств, оценка которым дана в приговоре.
Руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, Судебная коллегия
приговор Верховного Суда Республики Бурятия от 27 декабря 2016 года в отношении Плансоновой Л.Н., Епишина Р.Н. и Ноженкова И.В. изменить, исключить из приговора ссылки на недопустимые доказательства: заключение эксперта N 454 (т. 1 л.д. 198 - 199), заключение эксперта N 734 (т. 1 л.д. 211 - 212), заключение эксперта N 733 (т. 1 л.д. 224 - 225) и показания эксперта А.
В остальном приговор в отношении Плансоновой Л.Н., Епишина Р.Н. и Ноженкова И.В. оставить без изменения, а апелляционные жалобы - без удовлетворения
от 30 мая 2017 г. N 72-АПУ17-11
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе:
председательствующего Зеленина С.Р.
судей Боровикова В.П. и Русакова В.В.
при секретаре Щукиной Ю.В. рассмотрела в судебном заседании апелляционную жалобу осужденного Овчинникова А.В. на приговор Забайкальского краевого суда от 20 февраля 2017 года, по которому
Овчинников А.В., < ... > судимый
23 июня 2006 года по ст. 111 ч. 1 УК РФ к 2 годам 9 месяцам лишения свободы, освобожденный 28 ноября 2007 года условно-досрочно на 2 года 1 месяц 3 дня,
26 июня 2008 года по ст. 111 ч. 1, 70 УК РФ к 4 годам 6 месяцам лишения свободы, освобожденный 4 октября 2012 года по отбытии наказания, -
осужден по
п. "а" ч. 2 ст. 166 УК РФ к 3 годам лишения свободы,
п. "а" ч. 2 ст. 105 УК РФ к 17 годам лишения свободы с ограничением свободы сроком на 1 год 6 месяцев,
ч. 2 ст. 222 УК РФ к 3 годам 3 месяцам лишения свободы,
в соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний назначено 19 лет лишения свободы с ограничением свободы сроком на 1 год 6 месяцев с установлением следующих ограничений: не уходить из жилища после 22 часов, не посещать общественные места, не изменять место жительства, где осужденный будет проживать после отбывания наказания и не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования без согласия уголовно-исполнительной инспекции, два раза в месяц являться для регистрации в уголовно-исполнительную инспекцию, осуществляющую надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы,
на основании ст. 69 ч. 5 УК РФ по совокупности преступлений назначенное наказание частично сложено с наказанием, назначенным приговором Железнодорожного районного суда г. Читы от 3 августа 2016 года, и окончательно назначено Овчинникову А.В. 20 лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии особого режима с ограничением свободы сроком на 1 год 6 месяцев с установлением следующих ограничений: не уходить из жилища после 22 часов, не посещать общественные места, не изменять место жительства, где осужденный будет проживать после отбывания наказания и не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования без согласия уголовно-исполнительной инспекции, два раза в месяц являться для регистрации в уголовно-исполнительную инспекцию, осуществляющую надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы
Приговором разрешен также гражданский иск и определена судьба вещественных доказательств.
Заслушав доклад судьи Зеленина С.Р., выступления осужденного Овчинникова А.В. с использованием систем видеоконференц-связи и защитника Меркушевой Л.В., поддержавших доводы апелляционной жалобы, выступление прокурора Генеральной прокуратуры РФ Шаруевой М.В., возражавшей против удовлетворения апелляционной жалобы, Судебная коллегия