С развитием парового флота мореходные классы все более переставали удовлетворять требованиям торгового мореплавания, к тому же в их организации все более явственно проявлялись серьезные недостатки, в числе которых были: слабость материально-финансовой базы; нехватка или полное отсутствие учебников соответствующего ученикам уровня; неопределенное материально-правовое положение персонала и его недостаточная профессиональная или педагогическая подготовка, особенно важная в силу большого числа предметов, ложившихся на плечи одного-двух преподавателей; игнорирование требований к общеобразовательной подготовке абитуриентов и их практическому стажу; отсутствие четких учебных планов и даже сроков обучения, которые сказались на индивидуализации обучения взамен более эффективной коллективной работы; низкое качество образования, и, наконец, безразличное отношение к мореходным классам со стороны МНП, коему они были отданы в ведение на 17 лет, за которые было открыто всего три класса, но при этом закрыто пять (Виноградов, 1912, с. 27; Барбашев, 1959, с. 165,167-170; Кузьмин, 1971, с. 137-143). В этой связи мореходные классы с 1898 г. вернулись в ведение МФ, для надзора за ними были введены два инспектора, в 1903 г. появилось учебное отделение в составе отдела торгового мореплавания, а с 1905 г. мореходные училища и школы перешли в ведение МТП (Арсеньев & Петрушевский, 1890-1907, доп. т. 2, с. 207; Барбашев, 1959, с. 200, 204), повторив, таким образом, путь коммерческих учебных заведений от МНП в МФ, а затем - в МТП.
Определяющим для училищ водного транспорта стал 1902 г., когда вышло сразу два положения - о мореходных учебных заведениях (6 мая) и о речных училищах (10 июня). В июле 1903 г. Астраханские мореходные классы были преобразованы в Астраханское мореходное училище малого плавания (далее - АМУ; впоследствии - дальнего плавания) (РГИА, 1909, л. 2; Трещев & Алферова, 2011, с. 147). Насущность этого преобразования связана с ростом парового флота на Каспии, имевшемся всего в двух портовых городах, с 1873 по 1898 гг. увеличившегося в 15 раз по числу судов и в 24 раза - по вместимости, тогда как на других морях он возрастал медленнее (Морев, 1900, с. 87). По оценке Н. И. Барбашева, «новая система мореходного образования ликвидировала многие прежние недочеты» (Барбашев, 1959, с. 201). Одновременно активизировалась и Казань, занимавшая «центральное положение в волжском бассейне, как первоклассный речной порт, привлекающий к себе исключительно пароходы крупной грузоподъемности», весьма нуждавшаяся в учебном заведении, которое «подготовляло бы всесторонне знающих дело судоходства техников, могущих управлять пароходами и большими караванами» (Волжский листок, 1904, январь, с. 3). К тому же более 50 % учащихся в Рыбинском и Нижегородском речных училищах составляли жители Казанской губернии, и до 30 % учащихся давал Камский бассейн (Черепанов, 1904, с. 2; Волжский листок, 1904, январь, с. 3). Важность Волжского бассейна заключалась в том, что на Волгу приходилось 51,7 % перевозимых грузов, 36,3 % непаровых судов вместимостью 63,7 % и 55 % паровых судов вместимостью 58,5 % от всего речного флота Европейской России (Морев, 1900, с. 102-103).
В 1903 г. Казанское Биржевое собрание согласилось ежегодно выделять на новое учебное заведение 500 руб., а судовладелец С. А. Землянов обещал ассигновать 20 000 руб. на сооружение здания училища. В 1904 г. Казанская городская дума условилась ежегодно выделять 2 000 руб. училищу и бесплатно выделила ему землю (Казанское речное училище, 1905, с. 3). Инициатор создания училища М. В. Черепанов «широким жестом» заявил о готовности заведовать училищем и преподавать бесплатно, вплоть до обзаведения учебного заведения достаточными средствами (РГИА, 1904, л. 26). Городской голова Р. Ф. Николаи ходатайствовал перед министерством путей сообщения (далее - МПС) о разрешении открыть Казанское речное училище (далее - КРУ). Разрешение министра было получено в середине августа, но с оговоркой, что училище «впредь до окончательного выяснения средств, обеспечивающих его содержание, согласно штатам речных училищ, будет функционировать как частное учебное заведение» (Казанское речное училище, 1915, с. 2). УО МПС нашел возможным устроить его «по типу перворазрядных речных училищ», но без предоставления соответствующих прав и преимуществ самому учебному заведению, служащим и учащимся (РГИА, 1904, л. 38). В июне 1904 г. началось строительство здания училища по проекту и под контролем М. В. Черепанова, а уже 22 октября состоялось официальное открытие училища (Казанское речное училище, 1905, с. 4, 6). Вопрос о содержании на средства казны КРУ (с соответствующим преобразованием в государственное учебное заведение) был решен в июне 1909 г. выделением из казначейства 7 620 руб. в год на его содержание и одновременным «обращением в доход казны взносов местных общественных учреждений, составляющих 3 250 руб.» (РГИА, 1906-1911, л. боб.). Государство в лице ответственного ведомства сразу же напомнило последним об их финансовом долге, например, Симбирскому губернскому земству о 125 руб. в текущем 1909 г. и 250 руб. - с 1910 г. Примечательно, что губернская земская управа в том же 1909 г. отказала в субсидии СимКУ, сославшись на то, что взяла за принцип «оказывать пособия учебным заведениям только на строительные нужды» (ГАУО, 1909, л. 2; ГАУО, 1908-1909, л. 16). Всего до 1917 г. подготовку кадров со средним профобразованием для речного флота осуществляли шесть речных училищ - в Нижнем Новгороде, Рыбинске, Казани, Перми, Вологде и Благовещенске-на-Амуре (Гуськов, 1967, с. 5).
Второе в рамках КУО - Орловское речное училище второго разряда (далее - ОРУ) - было открыто уже изначально на законодательном уровне по системе государственно-общественного софинансирования 1 июля 1911 г. Закон о его учреждении предусматривал ежегодное выделение из казначейства 4 956 руб. и по 1 000 руб. - от Вятского губернского и Орловского Вятской губернии уездного земств (РГИА, 1911, лл. 1-1об).
Переформатирование мореходного класса в училище малого плавания в Астрахани также производилось за счет софинансирования: сначала городская дума постановила выделять на училище ежегодно 3 290 руб. и отдать под него помещение бывшего мореходного класса, через полтора месяца согласившись увеличить эту сумму на тысячу вследствие неверного понимания разницы сумм. Дело в том, что дума вообще могла не тратить эти средства, поскольку в Астрахани планировалось открыть за счет казны двухклассную мореходную школу, но она ратовала за повышение статуса учебного заведения, поэтому и согласилась оплачивать разницу в содержании школы (2 470 руб.) и училища (6 760 руб.) (РГИА, 1902-1916, лл. 4,7, 24,48).
Статистические параметры формирования школьной сети Анализ статистики и динамики создания профессиональных школ в КУО показал: Существенную долю (от общего количества по империи) средних сель-скохозяйственных учебных заведений и их наиболее ранее открытие.
К началу XX в. три сельскохозяйственных училища КУО составляли 33,33% от всех общесельскохозяйственных средних учебных заведений страны и 23,07 % - от всех средних сельскохозяйственных, но к 1915 г. их доля упала до 16,66 % ввиду отсутствия вновь открытых учебных заведений (Министерство земледелия и государственных имуществ, 1898- 1916, вып. VIII, с. 2 статистических таблиц; Главное управление землеустройства и земледелия. Департамент земледелия, 1912-1915, вып. 4, с. II). При этом доля профессиональных сельскохозяйственных школ (средних и низших) в округе относительно страны была меньше - 8,74 % (табл. 2), что могло обусловливаться малым числом низших сельскохозяйственных школ в губерниях, имеющих средние сельскохозяйственные школы. Так, в Казанской, Самарской и Саратовской губерниях доля сельскохозяйственных учебных заведений составляла 5,82 % от общего числа профессиональных школ, а в неимеющих земледельческих училищ остальных трех губерниях КУО -11,72 % (табл. 2).
Высокую долю (от общего количества по империи) средних технических училищ: к моменту открытия последнего в КУО ВСМТУ четыре средних технических училища КУО составляли 16 % от общего их числа в стране (Максин, 1909, с. 105). При этом доля технических учебных заведений КУО (вместе с низшими) составляла на 1910 г. лишь 3,7 % от общего их количества по империи (табл. 2), что, вероятнее всего, связано с отсутствием самостоятельных низших технических училищ в губерниях округа (три низших училища входили в состав КПУ). Это определяет аналогичную сельскохозяйственному образованию тенденцию: при наличии в регионе средних профессиональных учебных заведений численность низших профессиональных школ этого типа была существенно ниже, чем в регионах, не имеющих СПШ. Однако низкую долю технических училищ КУО восполняла высокая численность ремесленных училищ, составлявших 14,14 % от числа ремесленных училищ страны (табл. 2). В силу того, что ремесленные училища были общественными или частными учебными заведениями, доля расходов общества и частных лиц КУО на них была выше, чем по стране: этим частично определялся следующий показатель по численности коммерческих училищ, а именно, общественных и частных учебных заведений.
Слабое и позднее развитие среднего коммерческого образования. Семь коммерческих училищ КУО на начало 1914 г. составляли 3,41 % от общего их числа (205) по стране (Министерство торговли и промышленности, 1916, сс. 46-49, 90-92); к 1910 г. доля коммерческих учебных заведений КУО (средних и низших) от общего по стране была также невысока - 4,28 %, (табл. 2). Большинство коммерческих учебных заведений концентрировалось на западе империи и в столичных регионах. Значительный рост коммерческих училищ в КУО пришелся на начало XX в. (в 1900-1904 гг. были открыты первые четыре училища) и на 1914-1915 г., когда их численность возросла в полтора раза (табл. 1).
Чуть выше была доля судоводительских учебных заведений в КУО: от общей численности по стране она составляла 4,76 % (табл. 2), поскольку, несмотря на существенную (от показателей по империи) долю присутствия в округе речных училищ, в нем имелось лишь одно мореходное учебное заведение из 46 по империи (Виноградов, 1912, с. 80).
По профилю в общей численности профессиональных школ КУО на 1910 г. наиболее высокую долю составляли ремесленные училища (81,43 % от всех профессиональных учебных заведений КУО, аналогичный показатель по стране - 63,33 %); сельскохозяйственные учебные заведения составляли 8,98 % (по стране - 11,29 %), а в Оренбургском учебном округе, не имевшем средних сельскохозяйственных учебных заведений, - 16,53 %; коммерческие (4,79 %, тогда как в Оренбургском - всего 0,79 %, по стране - 12,28 %, а в Варшавском учебном округе - 31,79 %), технические (0,9 %, по стране - 2,66 %, в соседнем Оренбургском округе - 4,7 %) и судоводительские (0,6 %, по стране - 1,38 %, Оренбургский округ их не имел вовсе) (Министерство торговли и промышленности, 1910, ч. 2, с. 8-13,14-15) (табл. 2).
Профессиональная школа в годы Первой мировой войны
В годы Первой мировой войны, несмотря на практически полную остановку открытия новых учебных заведений (в 1914 г. было отрыто два, в 1915 г. - одно, притом все - коммерческие училища), профессиональные школы округа стали пристанищем для эвакуированных из западных губерний учебных заведений и отдельных учеников. Так, в 1915 г. в стенах КПУ разместилось Вилен- ское среднее химико-техническое училище, а в помещениях САРУ - мужская гимназия из польского города Петрокова; коммерческие училища массово принимали учеников из аналогичных учебных заведений западных губерний, многие из которых были иудейского вероисповедания (Максимов & Тотфа- лушин, 2007, с. 51; ГАСО, 1915, лл. 40,41, 43,44).
Министр народного просвещения П. Н. Игнатьев дал четкую характеристику развития образования в стране в годы войны: «Настала и война, задержавшая всю культурную работу в стране» (Игнатьев, 2000, с. 59). С его именем связана пришедшаяся на этот период последняя в истории имперской России крупная реформа образования, включая профессиональное. Практически одновременно, в 1915-1916 гг., в Государственную думу подали проекты реформ профессионального образования сразу три министерства - МНП, МТиП, МПС. П. Н. Игнатьев, в должности товарища министра земледелия начав еще в 1913 г. с проведения Межведомственного совещания по развитию сельскохозяйственного образования, высказавшегося за увеличение числа сельскохозяйственных школ, после своего назначения на министерский пост в 1915 г. расширил роль родительских комитетов и педагогических советов, ликвидировал балльную систему оценки и экзамены (переводные и выпускные) и начал подготовку реформы системы образования. «Конечно, первая моя задача была поставить высшую школу в определенное положение, затем техническое образование» (Щеголев, 1926, т. 6, с. 3). Планировалась и реформа управления школой на принципах усиления государственно-общественных начал и демократизации (Цирульников, 1992, с. 8).
В августе 1915 г. было создано межведомственное Совещание по реформе профессионального образования и согласованию действий всех ведомств под председательством П. Н. Игнатьева. В январе и феврале 1916 г. МНП и МТП предложили два проекта реформ, 23 февраля того же года создан Всероссийский совет по делам профессионального образования, однако условия войны и сопротивление политике Игнатьева со стороны правых задержали проведение реформы. В итоге указанный совет собрался лишь раз, 16 ноября 1916 г., заслушав план и проект реформы (Кузьмин, 1971, с. 32-35; Батышев, 1981, с. 68-70), а уже 27 декабря 1916 г. П. И. Игнатьев был освобожден от поста министра.
Подготовленный им проект, доработанный под руководством министра народного просвещения А. А. Мануйлова, был принят частично и с некоторыми изменениями Временным правительством 30 мая 1917 г. Проект предусматривал разделение профессиональных учебных заведений на три типа - мужские, женские и смешанные; установление казенных стипендий в казенных профессиональных учебных заведениях; введение четырехлетнего курса обучения в технических училищах и, после трехлетней успешной работы по специальности, право на получение звания инженера (Вестник Временного правительства, 1917, 31 мая (13 июня), с. 3). В дальнейшем ряд идей П. Н. Игнатьева был использован советской властью, в частности, предложение о подчинении всех профессиональных учебных заведений МНП, однако сам П. Н. Игнатьев считал, что большевики, использовав «всю внешнюю структуру намеченных изменений, многие основные реформы номинально приняли, придав им совершенно превратный, искаженный характер» (Игнатьев, 2000, с. 52).
Выводы
Рассматривая образование в качестве фактора экономической модернизации, опирающегося на человеческий капитал более широких слоев населения, власть в позднеимперский период пошла на самостоятельное создание средних профессиональных школ, одновременно ограждая этим способом классическую общеобразовательную школу от разночинного элемента. Смена консервативных и реформистских доминант во власти не меняла в целом этого объединенного социально-экономического аспекта, обеспечивая рост числа профессиональных школ, лишь перераспределяя внимание на развитие определенных типов учебных заведений в соответствии с их ведомственной принадлежностью и на основе социально-экономических приоритетов.
Узаконенная в качестве нового механизма стратификации, институция образования становилась все более востребованной. Ее консервативная модернизация изменяла и структурировала обновленные реалии социального пространства, перестраивая классовое и культурное неравенство путем сегментации среднего образования и получившего от этого импульс развития начального профессионального образования.