В условиях недостатка государственных средств на учреждение множества школ к этому вопросу активно подключается общественность. Это была вторая, более успешная попытка становления негосударственного образования в истории России. О первой попытке пишет П. Н. Милюков:
«...школа с самого начала своего существования стала у нас вдвойне правительственной: по своему происхождению и по своему назначению. Школа готовила или для школы же или же для службы. Дворяне до освобождения от обязательной службы, духовенство и крестьяне до эмансипации - привлекались к посещению школы насильно. Для своих собственных целей те и другие предпочитали пользоваться услугами частных учителей и посылать своих детей в частную школу. Правительство вступило в борьбу с частной школой, подчинило ее своей регламентации и, в конце концов, заставило, в выгодах службы, предпочесть казенную школу частной» (Милюков, 1896-1904, ч. 2, сс. 400-401).
Именно вторая попытка в новых условиях вынудила государство дать новому нарождающемуся классу - буржуазии - свою собственную школу, ставшую в итоге вдвойне неправительственной - ни по происхождению, ни по назначению (перифраз высказывания П. Н. Милюкова). В 1892 г. министерство финансов (далее - МФ) России возглавил С. Ю. Витте, с именем которого и связано широкое развитие коммерческого образования в стране. В 1893 г. он добился передачи коммерческих училищ из ведомства МНП в ведение МФ. Решение Государственного Совета по этому вопросу аргументировалось так:
«...следует совершенно отрешиться от теоретических воззрений и, став на чисто практическую почву, задаться вопросом, в каком ведомстве будет более обеспечено широкое распространение коммерческих знаний в нашем купечестве. Если держаться этой точки зрения, то приходится дать решительное предпочтение сосредоточению коммерческого образования в руках Министерства финансов» (Шепелев, 1981, с. 237).
Этому вторили и педагоги, констатировавшие, что в коммерческих отделениях реальных училищ, находящихся в ведении МНП, «положение учебно- воспитательного дела было также плохо, как и в классических гимназиях, что, конечно, давало одни и те же плачевные результаты. Молодые люди выпускались невежественными, малопригодными к жизни, к самостоятельной работе» (Великопольский, 1900, с. 38).
Будучи «первооткрывателем» коммерческих школ (первое училище возникло у нас в 1772 г. на средства П. А. Демидова), Россия к концу XIX столетия утратила свое первенство в коммерческом образовании: хотя коммерческих училищ в стране к моменту передачи их из МНП в МФ было восемь, тогда как в Германии - шесть, во Франции - четыре, но зато на Западе коммерческое образование развивалось на всех уровнях, включая низший и высший, а в России было представлено лишь средним (Арсеньев & Петрушев- ский, 1890-1907, т. 15а, с. 861-863). С момента передачи коммерческих учебных заведений в ведение МФ начался их резкий количественный рост. Это определялось тем, что, во-первых, открытие коммерческих училищ стало менее формализованным, чем открытие средних школ МНП, и, во-вторых, частнообщественная инициатива торгово-финансовых кругов в образовательной сфере пошла по пути широкой поддержки коммерческих учебных заведений, связанных с более близким им МФ. Вот как описывал этот процесс С. Ю. Витте: «Промышленники и коммерсанты стали принимать активное участие в учреждении коммерческих школ и в их управлении, давать средства на устройство и поддержание своих коммерческих училищ» (Витте, 1960, т. 2, с. 255).
В итоге вместо восьми коммерческих училищ в стране в 1894 г. в ведении МФ к 1905 г. состояло 191 коммерческое учебное заведение, включая 68 коммерческих училищ (47 - общественных и 21 - частное) (Арсеньев & Петрушевский, 1890-1907, доп. т. 1а, с. 936). В этом числе были и учрежденные на территории КУО в 1900 г. Саратовское (далее - СарКУ) и Симбирское семиклассное (далее - СимКУ), в 1902 г. Самарское (далее - СамКУ) и в 1904 г. Казанское (далее - ККУ) коммерческие училища (Министерство торговли и промышленности, 1916, с. 3-5).
Впрочем, открытие ряда коммерческих училищ в КУО планировались гораздо раньше начала XX в. Так, уже в 1866 г. министр просвещения Д. А. Толстой, посетивший Астрахань, заговорил о необходимости открытия здесь коммерческого училища. Однако, как и в последующем в Казани, выбор был сделан в пользу реального училища, организация которого была дешевле (Герасимиди, 2011, с. 19). В итоге восьмиклассное Астраханское коммерческое училище им. К. П. Воробьева (далее - АКУ) открыло свои двери только в 1914 г.
(Астраханский губернский статистический комитет, 1915, с. 72-73). Мысль об открытии среднего коммерческого учебного заведения в Казани возникла среди казанского купечества еще в первой половине XIX в. С 1853 г. начался сбор средств, к 1873 г. их сумма достигла 117 000 руб. (Казанские губернские ведомости, 1860, 23 мая; Постников, 1898, с. 243). Однако открытие коммерческого института не состоялось - эти деньги поступили в городскую управу, но затем были употреблены на сооружение здания реального училища (Казанское коммерческое училище, 1910, с. 5-6), при котором впоследствии открылся коммерческий класс. Вопрос вновь был поднят в 1894 г., однако лишь в 1902 г. дума приняла проект устава училища (Казанская городская дума, 1895, с. 10; Казанское коммерческое училище, 1906, с. 75-76; Казанское коммерческое училище, 1916, сс. 19-21). ККУ было открыто со второй половины 1904-1905 уч. г. в составе приготовительного и первого классов в наемном помещении (ГАРТ, 1904, л. 13). По инициативе общественности в 1910 г. (ГАРТ, 1908, л. 12; ГАРТ, 1910- 1912, л. 90) открылась и Казанская торговая школа (далее - КТШ).
В связи с развитием коммерческого образования 15 апреля 1896 г. было утверждено «Положение о коммерческих учебных заведениях»; в 1900 г. в него были внесены изменения. Целью коммерческих училищ объявлялось «дать учащимся общее и коммерческое образование» (Россия. Император, 1899, с. 287). Было создано учебное отделение, «учреждены должности главного и 2 окружных (с 1902 г. - 4) инспекторов по учебной части для местного надзора за коммерческими учебными заведениями», а «с учреждением 27 октября 1905 г. министерства торговли и промышленности» (далее - МТП) коммерческие учебные заведения (вместе с остальными учебными заведениями МФ, включая мореходные) перешли в ведение последнего (Арсеньев & Петрушев- ский, 1890-1907, доп. т. 1а, с. 936). В новом министерстве рост их численности активно продолжился, в 1910-11 уч. г. превысив показатели 1905 г. в 2,06 раза по общему числу коммерческих учебных заведений всех уровней (394 вместо 191) и в 2,97 раза - по коммерческим училищам (202 вместо 68); существенным в доле последних был рост частных коммерческих училищ (97 вместо 21) в сравнении с общественными (105 вместо 47) (Железнов & Ковалевский, 1910-1948, т. 24, стб. 613). Я. Я. Никитинский, первый декан коммерческо-технического отделения Московского коммерческого института, так объяснял подавляющий рост коммерческих училищ, численно превосходящих торговые школы:
«...средняя коммерческая школа дает более или менее законченное реальное образование не ниже сообщаемого русскими реальными училищами, усиленное к тому же более солидно поставленным преподаванием новых языков, а потому, при весьма большом в России недостатке школ для среднего образования, естественно развитие именно средних коммерческих школ» (Железнов & Ковалевский, 1910-1948, т. 24, стб. 613).
В продолжение этой мысли он вторит выступлению С. Ю. Витте 1901 г., который полагал, что «...торговых школ должно быть больше, чем коммерческих училищ, потому что служащих в торговом мире больше, чем хозяев предприятий, да и плата за учение, взимаемая в торговых школах, настолько мала, что не дает им возможности собственными силами стать на надлежащую высоту» (Министерство финансов. Учебный отдел, 1901-1906, вып. I, с. 46).
Образовательная программа П. А. Столыпина, направленная на расширение и дальнейшее развитие системы образования, предполагала «совместно с общественными учреждениями (земствами и городскими управами) создать единую и общедоступную образовательную сеть» (Данилевский, 2016, т. 3, с. 312), и в этом аспекте процесс вовлечения общественности в дело развития школы был куда более широким, чем при С. Ю. Витте. Конечно, он затронул и главное образовательное детище последнего - коммерческие школы. Именно на рубеж 1900-1910 гг. пришелся второй период активизации деятельности по расширению их сети в КУО. В целом он совпал с усилением общественной активности буржуазных кругов по реформе коммерческого образования и одновременной разработкой УО МТП плана развития коммерческого образования. Буржуазия в русле активизировавшейся в правительственных кругах попытки введения всеобщего начального образования и увеличения с 1908 г. его финансирования настаивала на решении самых насущных проблем коммерческой школы: увеличении государственных ассигнований, облегчении условий открытия коммерческих школ, даровании выпускникам коммерческих училищ права поступления в университет наравне с выпускниками реальных училищ, предоставлении «частным высшим коммерческим учебным заведениям соответствующих прав высших учебных заведений», уравнивании «в смысле получения пенсии, нештатных преподавателей со штатными», «объединение программ по предметам каждой категории коммерческих училищ» (выработку общего учебного плана) (РГИА, 1911-1913, лл. 1-3). Фактически был решен лишь последний из указанных запросов - в 1910 и 1914 гг. выработаны и утверждены новые программы для восьмиклассных коммерческих училищ. Планы УО МТП были сконцентрированы в основном на расширении сети коммерческих школ. Так, на территории КУО (в Астрахани и Царицыне) планировалось открыть два коммерческих училища и две одноклассные торговые школы с вечерними торговыми классами (в Сарапуле Вятской губернии и Сызрани Симбирской губернии) (РГИА, 1911-1913, лл. 7, 11-11об., 28, 33). С момента передачи коммерческого образования из МФ в ведение МТП на территории КУО возникли Вятское частное Н. Н. Алафузовой (далее - ВКУ; 1908), Балаковское (далее - ВКУ; 1910), Астраханское им. К. П. Воробьева (1914), Казанское женское (преобразовано в 1914 г. из четырехклассного частного О. М. Эккерт женского училища II разряда), Царицынское городское (1915) коммерческие училища (Министерство торговли и промышленности, 1916, с. 2, 64; Хайруллин, Черняк, 2007, с. 48).
Сеть коммерческих училищ, в отличие от всех остальных видов средних профшкол, охватила все губернии округа. Коммерческая школа стала настолько массовым явлением, что местные газеты стали терять интерес к актам открытия новых учебных заведений и вместо многостраничных репортажей с подробным описанием ко второму десятилетию XX в. стали ограничиваться короткими заметками, наподобие этой: «Новое коммерческое училище. 29 августа [1910 г.] в с. Балаково состоялось открытие коммерческого училища» (Самарский Вестник, 1910, 5 января, с. 4).
Причина столь бурного роста коммерческих училищ лежит не только в недостатке средних общеобразовательных школ, особенно тех, что были приноровлены «к требованиям местной жизни». Хотя подобный тезис звучал на местах «сплошь и рядом», он подвергался объективной и часто вполне заслуженной критике. «Коммерческие училища часто основывались в городах и местностях, где не было явной потребности в среднем коммерческом учебном заведении только потому, что министерство народного просвещения не могло или не хотело там учредить среднего общеобразовательного учебного заведения». Однако там, где существовали «настоящие коммерческие училища, основанные купечеством или для купечества», на них оно «смотрит, точно также, как дворянство на исключительно дворянские учебные заведения» (Фишер, 1909, с. 16). Впрочем, отправлять детей на учебу в другие города было накладно, равно и рискованно было лишать их родительского надзора (Саратовское коммерческое училище, 1901, с. 3 приложения).
Распространению коммерческой школы в КУО способствовала широко развитая торговля. Даже в Приуралье «торговля <...> очень обширна. Развитию ее способствует горнозаводская промышленность и избыток произведений сельского хозяйства» (Чевакинский, 1914, с. 156); соединяясь через Каму с Волгой торговля Приуралья объединяется с Поволжьем, в экономике которого ей «принадлежит очень важная роль. Она образовала многочисленное богатое купечество» (Чевакинский, 1909, с. 187). Буржуазия, и это заметно по абсолютному большинству касающихся данного вопроса источников, полагала осуществлять полноценное руководство школой через самостоятельный руководящий орган школьного управления - попечительный совет, наделяя его абсолютным всесилием в рамках школы. Одновременно подчеркивалось множество преимуществ коммерческих училищ в сравнении с традиционной средней школой МНП, а именно - приобретение наряду с общим средним образованием широких специальных познаний, с которыми выпускники «получат возможность самостоятельного заработка» не только в торговой сфере, но и в работе на широкий круг предпринимателей, на государственной службе, в местном самоуправлении; государственно-общественный характер управления такими школами через попечительные советы, которые имели «возможность следить за соответствием обучения жизни, <...> принимать меры против плохой постановки преподавания и иных каких-либо неустройств»; ненужность изучения «мертвых языков», отнимающих массу учебного времени; для небольших городов - и исключение за счет подобных школ миграции молодежи, которая «останется на местах, работая в делах местных» и т. п. (ГАУО, 1900, лл. 2-2об.; Заволжье, 1914, 23 мая, с. 1). Примечательно не только деятельное участие буржуазии в создании, финансировании и управлении коммерческой школой, но и то, с каким упорством она отстаивала интересы своих школ. Когда в декабре 1906 г. Саратовская городская дума инициировала - в том числе через П. А. Столыпина - кандидатуру города для перевода сюда Варшавского университета, местное купеческое общество отказалось предоставить для него построенное им здание коммерческого училища. «Последнее было его гордостью, любимым детищем <...>, а потому купеческое собрание предпочитало свое училище университету и наотрез единогласно отклонило просьбу города о временном предоставлении здания училища под университет» (Волков, 2015, с. 51-52).
Учебные заведения водного транспорта
Своеобразным было создание сети речных училищ, нацеленных на подготовку лиц, «намеревающихся посвятить себя службе на судах внутреннего плавания» (Россия. Император, 1904, с. 607). Предпосылкой ее развития стал рост речного флота: за 20 лет после отмены крепостного права число пароходов выросло в два с половиной раза, а к 1913 г. на внутренних водных путях курсировало свыше 5,5 тыс. паровых и дизельных судов и 24 тыс. несамоходных судов; при этом рост речного пароходства в России существенно опережал рост морского (Кузьмин, 1972, с. 26; Гуськов, 1967, с. 5; Морев, 1900, с. 101). Власти пытались упорядочить движение беспрестанно возрастающей флотилии по речным путям: например, в 1867 г. вводятся «Правила
для плавания судов», в 1878 г. - «Правила обстановки рек и озер предостерегательными судоходными знаками» (Шалагин, 1973, с. 5). Однако распространение парового флота настоятельно требовало квалифицированной рабочей силы. Рост скорости судов, их мощности и грузоподъемности усложняли управление судовыми механизмами и системами: требовались не только опыт, смекалка и находчивость, но и специальные знания лоции, гидрологии, устройства машин, коммерции и права. Управление большим паровым судном не могло быть доверено капитанам (в основной массе не образованным) непаровых судов.
В 1882 г. министр путей сообщения в письме к министру финансов отметил, что отсутствие учебных заведений водного транспорта плохо влияло на судоходство и торговлю (Батышев, 1981, с. 122), особенно в ситуации, когда торговый флот империи был шестым в мире (на 1898 г.) по своей вместимости и провозоспособности (Морев, 1900, с. 85-86). Однако в России конца XIX в. лишь три учебных заведения готовили командные кадры для речных судов -
Нижегородское (открыто в 1887 г.), Рыбинское (преобразовано из мореходных классов; 1889 г.) и Благовещенское речные училища (1889 г.) (Арсеньев & Петру- шевский, 1890-1907, доп. т. 2а, с. 563), которые были не в состоянии обеспечить флот квалифицированными кадрами. В1901 г. капитанов со специальным образованием было всего 410 человек (21,8 % от общего числа), причем из них окончили именно речные училища - 52 (2,7 %) (Казанское речное училище, 1905, с. 23-24).
«Немногим лучше обстояло дело с кадрами и на морском флоте» (Кузьмин, 1972, с. 26). Однако вопрос развития морского торгового флота и подготовки для него кадров накануне Великих реформ являлся куда более насущным, чем речного флота. Это значение вспомогательного флота в Крымской войне морское министерство признало в апреле 1856 г., а в 1867 г. были изданы «Положение о мореходных классах», специальные правила о признании шкиперских и штурманских званий и испытаниях на эти звания. За следующие пять лет было открыто семь мореходных классов; с созданием в 1873 г. Общества для содействия русскому торговому мореходству ситуация улучшилась: вплоть до 1881 г. (передача классов из ведения МФ в МНП) было открыто еще 27 учебных заведений (Барбашев, 1959, с. 161, 163-164, 166). Мореходные классы стали первым видом профессиональных учебных заведений, к массовому созданию которых была законодательно допущена, по «Положению» 1867 г. (с возможностью государственного софинансирования), и действенно приложила свои силы буржуазия. В Астрахани мещанское общество учредило мореходный класс для подготовки штурманов каботажного плавания в 1876 г., принимая туда всех грамотных юношей (Трещев & Алферова, 2011, с. 146).