Подъем интереса к проблеме синтеза стимулировали и поиски будущего: создание новых синтетических видов искусств (кино, телевидение, радио), современные научные труды филологов, искусствоведов, философов на тему синтеза (И. Г. Минералова и ее ученики, Д. С. Берестовская, Е. Н. Потапова, Гашева Н. Н.) научно - практические конференции, посвященные проблемам синтеза.
На данный момент, пожалуй, самым полным и, что особо важно, ежегодно пополняемым сборником трудов по вопросам синтеза является сборник материалов научно-практической конференции «Синтез в русской и мировой художественной культуре», которая проходит на базе Московского педагогического государственного университета с 1999 года. За 19 лет существования научно-практической конференции было собранно более 600 статей, посвященных межвидовому и внутривидовому художественному синтезу. Проанализировав сборники 2000, 2003, 2007, 2010, 2012, 2016 года, можно увидеть, как менялся состав редколлегии, структура оглавления, объемы материала. Первые сборники имели структуру: общие проблемы синтеза; художественный синтез в классической литературе и культуре; художественный синтез нового и новейшего времени. В течение становления данной научно-практической конференции и накапливания опыта по данному вопросу редакционная коллегия изменила строение сборника. С V конференции происходило постепенное деление на разделы, которые соответствуют видам синтеза. На сегодняшний день мы имеем следующие разделы: раздел, посвященный философии и искусству синтеза либо памяти А.Ф. Лосева; внутрилитературный синтез (жанры и формы); художественный синтез (есть разные варианты названий этого раздела, например, синтез искусства в музыке, живописи, литературе или художественная словесность и формы взаимодействия искусств).
Итак, мы приходим к выводу, что бессменный научный редактор конференции, Минералова И. Г., придерживается мнения о разделении художественного синтеза и внутрилитературный.
К художественному синтезу относится:
1. Взаимодействие архитектуры, живописи и литературы (экфрасис);
2. Взаимодействие сценического искусства и литературы;
3. Взаимодействие музыки и литературы в широком смысле этих понятий;
4. Отражение в художественной литературы научных идей философии, психологии и т.д.
Яркими примерами изучения художественного синтеза могут служить статьи Минералова И. Г. «Дорога никуда Александра Грина: сюжет и мотивная структура во внутренней форме романа», Дмитриевская Л. Н.
«Живописный портрет и словесный образ в романе Е. Замятина ―Мы», Ташлыковой Н. Ю. «О синтезе
музыки, прозы и хореографии в новом спектакле Большого театра ―Байки о лисе, утенке и Балде»,
диссертация О. Л. Максимовой «Поэзия А. Грина: музыка в художественном описании
писателя». Внутрилитературный синтез - это синтез прозы и поэзии, жанров и
жанровых форм. Внутрилитературному синтезу посвящены следующие научные работы:
диссертация Васильевой Т. В. «Жанровый синтез в русской классической прозе
конца XIX-начала XXвека »; диссертация Аль Кайси Аят Юсеф «Женский портрет в
прозе И. С. Тургенева»; многие статьи кандидатов и докторов филологических
наук, например, статья Лученецкой-Бурдиной И. Ю. «Освоение Н.С. Лесковым национальных
культурных традиций: жанровый аспект повести ―Очарованный странник», а также
студентов филологических факультетов, например, статья Жигачевой М. Д. «Способы
формирования лирического и психологического содержания в малой прозе В.
Набокова».
А. С. Грин родился в 1880 году и покинул этот мир 1932 году, поэтому жизнь и творчество не могли быть не связаны с идеями Серебряного века. Писатель жил во времена расцвета всех искусств, их синтеза. Хотя у Грина и не было хорошего образования, он чувствовал веяние времени. Идеи синтеза летали в воздухе, А. С. Грин был ими пропитан. Писатель на фоне трагических событий рубежа XIX-XX веков переживал личные катастрофы: постоянную нищету, голод, поиск своего дела, приюта, в конце концов, дома. Подробно с биографией А. С. Грина мы знакомиться не будем, обратимся лишь к ключевым моментам жизни писателя, которые помогут нам понять, жизнестроительность синтеза Грина.
О том, как относился А. С. Грин к увиденному на рубеже веков, мы можем узнать из «Автобиографической повести», написанной самим писателем. Следует понимать, что «Повесть» является художественным произведением, это доказывают исследования А. Н. Варламова, утверждающего, что писатель многое в своей жизни изменил, не договаривал и «давал лишь те объяснения, которые отвечали его литературным целям», В. Сандлера, который заключает: «Грин не просто вспоминал события прожитой им жизни, а хотел также нарисовать картины своей эпохи. В результате, «Повесть» написана как бы в двух планах: с одной стороны, главным героем ее является сам А.С. Грин, она рассказывает о его детстве и юности, о годах его бродяжничества, с другой, - она полна всевозможных отступлений, рассказов о других людях и событиях, в которых писатель сам не участвовал или свидетелем которых не был. Поэтому, как ни камерна книга по своей теме, все же это не автобиография А. С. Грина, а именно «Автобиографическая повесть», в которой писатель обобщил увиденное им на рубеже двух веков».
Мы больше согласны с мнение Сандлера и считаем, что от времени, когда писатель мечтал стать матросом до решения заняться приисками на Урале ожидания Грина всегда расходились с реальностью, поэтому А. С. Грин не переставал искать способы синтезирования окружающих его реалий. Он не хотел мириться с суровой действительностью, в результате этого создавал совершенно уникальное пространство и время, вплетая воображаемое в реальность, подменяя факты своей жизни байками. В повести Грин не раз говорил, что сам не понимает, зачем врал отцу о своем статусе, морских делах, зачем покупал дорогие ненужные вещи, зачем спускал за раз все заработанный деньги, многое из своей юношеской жизни необъяснимо и для самого автора. Думается, что Александр Степанович, сам себя порой не понимая, был в вечном поиске высокого предназначения и воспринимал неприятности на жизненном пути, как что-то нереальное, временное. Он находился между двумя мирами: мечты и действительности и сам являлся двойным.
Об этом говорила еще первая жена А. С. Грина, В. Калицкая, которая оформила свои впечатления от жизни с писателем в книгу «Воспоминания об Александре Грине». Калицкая признается, что всю жизнь ее волновал вопрос: «что за человек Александр Степанович?». Вера Калицкая упоминает о двойственности характера Грина: Грин-писатель и Гриневский-человек (в произведениях Грин был чутким, понимающим, сострадающим, в реальности же он часто уходил из дому, пьянствовал, закрывался, раздражался и тосковал).
В. Калицкая рассказывает о нестабильности его психического состояния и преувеличениях писателя, которые она отметила в годы ссылки (история о лошади, которая будто бы погибла от непомерных усилий на глазах Грина, история о том, как якобы именно он поджег лес в Пинеге).
В мемуарах В. Калицкой мы наблюдаем за А. С. Грином с 1905 года по 1924 год. Он, как и в юношеские годы, остается замкнутым, самолюбивым иконфликтным. В эти годы он пишет практически все свои рассказы. Многие из рассказов переплетены с музыкой и театром. Калицкая в отдельной главе «Отношение Грина к музыке и театру» перечисляет произведения, которые, по ее мнению, знал писатель: Второй вальс Годара, вальс «Душистый цветок», вальс из «Фауста», мелодии «Ветер в горах», «Фонданго», «Санта-Лючия», песенка Бен-Бальт, «Мексиканский вальс», ария «Жосселена». Грин вместе с Калицкой был в театре на пьесе Гамсуна «У царских врат», балете «Дон-Кихот» и посещали спектакли кабаре «Кривое зеркало». Нельзя утверждать, что это все музыкальные и театральные произведения, с которыми был знаком А. Г. Грин.
Но с точностью можно сказать следующее - уже при создании малой прозы Александр Грин пользуется потенциалом не только литературного слова, но и других искусств.
А. Н. Варламов в книге «Александр Грин» не раз подчеркивает уникальность писателяв целом и его способность все воспринимать по-своему, перерабатывать увиденное в своеобразные синтетические произведения.
Рассуждая об армейских рассказах А. Грина: «Заслуга рядового Пантелеева», «Слон и Моська», «Тихие будни», «История одного убийства», А. Н. Варламов находит ранние произведения реалистичными и предполагает, что Грин «мог пойти по традиционному пути психологической русской прозы, мог оказаться в ее - как теперь говорят - «мейнстриме», с Куприным, Буниным, Горьким, Андреевым»58. Но Александр Грин отходит от реализма и выбирает совсем иной путь, пока еще непонятный ему. Позже он отходит от мыслей о терроре, позже и вовсе от революции. И будучи когда-то активным революционным деятелем, в отличие от других, никогда не рассказывает о революционных заслугах. Опять же ведет себя необычно, не так, как остальные. Интересно, как Варламов улавливает то, о чем рассуждает и сам Грин, и его первая жена: Александр Грин не только в социальной, политической, но и в творческойжизни ищет свой, особый, путь, мечтает, пробует, но постоянно сталкивается с обратной стороной своих ожиданий; Грин не теряет надежду, путем проб и ошибок вскоре находит свой жизненный путь.
Рассказы 1906 - 1909 Александра Степановича наполнены разочарованием, одиночеством, отчаянием. Такие рассказы, как «Окно в лесу», «Рай», вовсе пугают, ужасают жестокостью и пессимизмом «…все это было нужно для того, чтобы прийти позднее к феерии «Алые паруса». В это же время появляются первые попытки Грина изобразить уход от цивилизации в экзотическую местность (Рассказы «Остров Рено», «Колония Ланфиер»). Грин постепенно отходил от всего русского, «эволюционировал стремительно, лихорадочно, он обследовал тупики человеческого существования, он отрицал как общественную жизнь, так и попытки от нее уйти, его равно отвращала жизнь больших человеческих сообществ, маленьких заморских колоний и затерянных в лесах избушек, где одинаково царило зло, но для русского 1910 года вся эта мятущаяся эволюция и экзотика выглядела довольно странно».
В итоге, его начали обвинять в подражании английским новеллистам и вообще сомневались в авторстве его произведений. К. Зелинский в «Красной нови» в статье «Грин», увековечил слова А. С. Грина: «Эпоха мчится мимо. Я не нужен ей - такой, какой я есть. А другим я быть не могу. И не хочу». Литературная среда Грина не принимала, об это говорили Вс. Рождественский и Н. Н. Грин. Конечно, его печатали и читали, но в маленьких журналах, еженедельниках, путь в большие идейные журналы ему был закрыт, то ли из-за своеобразной репутации А. С. Грина, то ли из-за стиля, не отвечающего стилю тогдашней русской литературы. Одно было понятно - Грин был уникальным, необычным настолько, что не мог быть оценен в те годы.
Постепенно с «Зурбаганского стрелка» у Грина появляется оптимизм и вера в чудо, которое нужно делать самому, и тогда оно может изменить действительность. Варламов отмечает, что с 1914 года Грин начал затрагивать весьма актуальную для культуры начала века тему соотношения искусства и действительность («Черный алмаз», «Искатель приключений», «Создание аспера», «Фандаго»), затем дошел до особого эстетизма, которые яснее всего отразился в повести-феерии «Алые паруса».
Творчество Грина можно назвать жизнестроительным. Варламов находит этому доказательство: «В сущности, вся проза Грина есть протест против этой победы механического начала (равно как и против бесплодных мечтаний символистов о неведомых мирах). Но он не просто оплакивает уходящую натуру, а моделирует такую ситуацию и такую реальность, при которой история идет по другому пути. Можно спорить о том, как это назвать - фантастикой, романтизмом, инфантилизмом, - но если у Есенина и Клюева речь шла именно о столкновении двух реально существующих миров, двух социумов, к одному из которых принадлежат или принадлежали эти поэты, то Грин ни к одному из этих сообществ не принадлежал или, по крайней мере, свою принадлежность к ним не признавал. Для него в прошлом России нет ничего, за что можно было бы уцепиться и противопоставить настоящему - вероятно, поэтому свою утопию он искал не в русской деревне, не в расколе, не в опрощении или уходе в народ, а в выдуманном тридевятом государстве. Но даже оно не самоцель. Грину важен по большому счету человек и только человек вне его связи с историей, национальностью, богатством или бедностью, религией и политическими убеждениями. Грин как бы абстрагирует, очищает своих героев от этих наслоений и стерилизует свой мир, потому что так человек ему лучше виден».
Для того, что бы показать человека, раскрыть великую тайну души, необходимо создать нужные условия. Эти условия создаются благодаря синтезу. Писатель вводит в художественное полотно реальные факты своей жизни, как это делают много творческие личности, также музыку, живопись, психологические пейзажи, портреты и интерьеры. Александр Грин расширяет жанровые границы, соединяя жанры разных искусств (повесть-феерия, феерический рассказ, морские рисунки) для достижения литературных целей.
А.С. Грин создает героев, имеющих больше шести чувств, верящих в чудо, открытых для пятого, шестого, ... измерений. Варламов в своей книге приводит точную цитату из современной статьи к 120-летию со дня рождения А. Вдовина «Миф Александра Грина», подтверждающую наши мысли: «…в безуспешных попытках преодолеть несовершенство жизни, достичь слияния жизни и искусства Грин находил свое спасение. При этом он прекрасно сознавал невозможность такого слияния. Он видел сны, так непохожие на окружавший его мир, дорожил этими снами и страшился непостижимой реальности.
Нам предстоит проанализировать некоторые прозаические произведения А. С. Грина и выявить на их основе способы художественного синтеза, без которых произведения писателя не были бы так уникальны.
Мы рассмотрели синтез искусств в истории художественной культуры, выделили особенности этого процесса, познакомились с определениями данного понятия. Отдельное внимание уделили художественному синтезу Серебряного времени и выяснили, что:
· Синтез рассматривался как средство достижения «религиозно- мистических задач»;
· Только через художественное единство могло произойти гармоничное объединение всего сущего в целое (Соловьев «великий синтез», мистериальный проект Скрябина, жизнестроительный синтез Блока и т.д.);
· Художественный синтез - путь к искусству будущего.
В последнем параграфе мы рассмотрели, как на творчество Грина повлияла эпоха, а именно идеи символистов о животворящем синтезе, за счет которого возможно создание искусства будущего. Грин, действительно, в своей прозе активно пользовался инструментами разных видов искусств, благодаря которым он создавал уникальное пространство максимально удаленное от реальной России. Только в таких условиях, писателя мог показать человека, раскрыть великую тайну его души.
А. С. Грину всегда было мало только литературного слова, только музыки
либо только живописи. Писатель пытается соединить в своих произведениях
визуальное, звуковое, телесное. Грин намеренно вводит в живописное полотно
реальные факты своей жизни, которые были едва угадываемы на фантастическом фоне
содержания текста. Подобный эффект слияния реального и ирреального для
гриновских произведений оказывается возможен из-за синтеза разных видов
искусств, расширения жанровых форм, слияния прозы и поэзии.
Художественный синтез принято понимать, как синтез, при котором происходит взаимодействие между видами искусства (литературой и музыкой, литературным, архитектурным и изобразительным искусством, хореографией и декоративно-прикладным, режиссерским и актерским искусствами и т.д.).
Художественный синтез получает детальную разработку в ряде научных работ XXI века: Ю. В. Погребняк, А. Е. Секриеру, Л. Н. Дмитриевской, С. Н. Колосовой, И. Г. Минераловой и т.д.
Синтез музыки и литературы вызывает особый интерес у исследователей. В XX веке активно изучается связь музыки и художественных произведений отечественных классиков (А. А. Гозенпуд, Б. С. Головацкий, А. С. Иванов и т.д.). Современные исследователи также обращаются к данной проблеме (А. Е. Секриеру, Ю. А. Капустина, И. Г. Минералова, М. В. Жура, О. Л. Максимова, О.В. Ланская и т.д.), рассматривая с одной стороны, музыку как художественный прием, с другой стороны, учитывается само влияние творчества писателей на музыкальную культуру. Повышенный интерес к взаимовлиянию музыки и литературного слова неслучаен, так как именно музыка оказывает сильнейшее воздействие на эмоциональное состояние человека, затрагивает в его душе самое важное; понимать музыку, чувствовать ритм может любой человек, даже не разбирающийся в музыкальном искусстве. Музыка - это вид искусства, отражающий «действительность в звуковых художественных образах».