Материал: Шмонин А.В. Общие положения и методика расследования преступлений
Глава VI «О мздоимстве и лихоимстве» раздела пятого Уложения о наказаниях посвящена преступлениям экономической направленности с коррупционной составляющей – незаконному вознаграждению, даче и получению взятки. Следует оговориться, что в следственно-судебной практике принятие должностным лицом подарка или платы за действия, не относящиеся к его служебным обязанностям, не составляло состава лихоимства.
Отдельные нормы, о наказуемости преступлений экономической направленности, содержались и в главе XI «О преступлениях и проступках чиновников по некоторым особенным родам службы» раздела пятого. В частности, здесь можно акцентировать внимание на составах о злоупотреблениях чиновников при следствии и суде, по делам межевым, чиновников полиции, крепостных дел и нотариусов, казначеев и иных чиновников, которым вверено хранение денежных средств, а также о противозаконных проступках чиновников при заключении подрядов и поставок, приему поставляемых в казну вещей и производству публичной продажи.
Ответственность за преступные посягательства на государственную собственность, регламентировалась в разделе седьмом Уложения о наказаниях «О преступлениях и проступках против имущества и доходов казны». Сюда включались посягательства против казенного имущества, монетного права казны и прав казны на различные доходы. Например, к преступлениям против прав казны на различные доходы относились нарушения постановлений о гербовом сборе (ст. ст. 556 - 570) и лесах (ст. ст. 822 – 830.2), уставов горных (ст. ст. 591 - 622), соляных (ст. ст. 623 - 664), таможенных (ст. ст. 744 - 821) и др.
Преступлениям должностных лиц государственных, общественных или частных кредитных организаций, в сфере нарушения установленных кредитных правил, посвящена глава двенадцатая «О нарушении постановлений о кредите» раздела восьмого « преступлениях и проступках против общественного благоустройства и благочиния» Уложения о наказаниях. В качестве примера приведем нормы, закрепляющие наказание за преступления и проступки по службе чиновников и должностных лиц государственных (ст. 1153) или общественных и частных (ст. 1154) кредитных установлений; за неправильные и злонамеренные действия тех же субъектов в производстве ссуд или выдаче вкладов (ст. 1155); за нарушение тайны чиновниками и должностными лицами государственных, общественных и частных кредитных установлений о действиях, не подлежащих разглашению на основании установленных правил (ст. 1157).
Вразделе двенадцатом «О преступлениях и проступках против собственности частных лиц» особо выделялись насильственные и ненасильственные имущественные преступления.
Вглаве V «О преступлениях и проступках по договорам и другим обязательствам» были криминализованы общие и специальные (особенные) нормы о преступлениях и проступках в сфере обязательственных правоотношений. В частности, в отделении I регламентировались общие условия ответственности за принуждение к даче обязательств (ст. ст. 1686 - 1687), об обмане для побуждения к даче обязательств (ст. ст. 1688 - 1689), о подлогах в обязательственных актах (ст. ст. 1690 - 1698). Отделение II, ст. ст. 1699 – 1711) названной главы
включало специальные составы преступлений и проступков о незаконных купле - продажи (ст. ст. 1699 - 1703), передачи имущества в наем, временном владении или сохранении (ст. 1704), займах (ст. 1705 - 1708) и доверенностях (ст.
ст. 1709 - 1711).
Отдельные уголовно-правовые нормы экономической направленности имелись в главе XIII «О проступках против чужой собственности» Устава о наказаниях. В указанной главе наказуемыми признавались самовольное пользование чужим имуществом и его повреждение (отделение I, ст. ст. 145 – 153.2), кража (отделение III, ст. ст. 169 – 172), мошенничество, обман и присвоение чужого имущества (отделение IV, ст. ст. 173 – 181). В отдельную группу выделялись экологические нормы экономической направленности, в частности, похищение и уничтожение леса (отделение II, ст. ст. 154 – 168.1).
Развитие общественно-экономических отношений во второй половине XIX – начале ХХ веков было связано с количественными и качественными изменениями преступности, в том числе, преступности экономической направленности. Так, по сравнению с 1850 г. уровень преступности в 1911 – 1913 г г. вырос в 3,4 раза. В 1913 г. при численности населения страны в 19 млн. человек было зарегистрировано 3,5 млн. преступлений. В результате темпы роста преступности стали превышать прирост населения в два раза.
Относительно преступлений экономической направленности можно привести следующие статистические сведения. В 1876 г. было зарегистрировано 288 уголовных дел о подделке монет в «пределах 33 губерний», а в 1885 г. – 845 таких дел. При этом в 1876 г. остались не раскрытыми 232 случая подделки монет, а в 1885 г.-637.
Впериод с 1889 по 1893 г г. из 100 подсудимых по делам о присвоениях и мошенничествах, 49,2% оправдано судом присяжных заседателей, в отношении 33,5% оправдательный приговор вынесен без участия присяжных заседателей и 19% осужденных полностью признали свою вину в совершении преступления.
Вцелом, за период с 1874 по 1894 г г. (рис. 1) с одной стороны, наблюдалась тенденция к увеличению числа возникших дел за подлоги, мошенничества, присвоения и иные корыстные преступления (со 100 до 103 посягательств), с другой - количество осужденных лиц по указанной группе преступлений существенно снизилось (со 100 до 79 человек).
Вотличие от корыстных преступлений экономической направленности, характеристика служебных преступлений экономической направленности представлялась иным образом. Статистические данные указывали, что за период 1889 – 1993 г г. общее число оконченных следствий по служебным преступлениям составило 18 866 уголовных дел. При этом отметим, что предварительное следствие по данной категории деяний, в обозначенный временной период, не велось, так сказать, «по горячим следам» (в зависимости от времени начала следствия – не более 7 дней с момента совершения преступления).
Вчастности, на 100 оконченных уголовных дел, по времени начала производства предварительного следствия с момента совершения преступления приходилось: не более 7 дней – 2,6% уголовных дел; не более 1 месяца – 5,6%; более 1 месяца (максимальный срок не определен) – 91,8%. Продолжительность
производства уголовных дел по служебным преступлениям со времени начала предварительного следствия составляла до 2 месяцев – 48,6% дел; от 2 до 6 месяцев – 31,7%; более 6 месяцев – 19,7%. Применительно к расследованию подлогов и мошенничеств, общее число оконченных следствий по которым приравнивалось к 22 218 делам, этот показатель составлял53,6%, 31% и 15,4%, соответственно.
Из 100 уголовных дел по служебным преступлениям прекращено (приостановлено и изменена подсудность) 5,6%, а по подлогам и мошенничествам –
79,5%.
Отдельные виды преступлений экономической направленности закреплялись в Уголовном Уложении 1903 года (далее - Уложение), так и не вступившим в полном объеме в законную силу. В отличие от Уложения о наказаниях, такие нормы консолидировались в отдельные главы с учетом объекта посягательства. В большей массе составы преступлений экономической направленности сосредотачивались в двух главах Уложения - главе XXI «О подлоге» (ст. ст. 437 - 452) и главе XXXVII «О преступных деяниях по службе государственной и общественной» (ст. 643 - 652).
Так, Уголовное Уложение от 22 марта 1903 года сгруппировало составы присвоения чужого имущества, вверенного виновному, и присвоения случайно найденного им имущества, в одну главу тридцать первую «О не объявлении о находке, присвоении чужого имущества и злоупотреблении доверием». Здесь представляет интерес содержание постановлений статей 571 – 573 об имущественных посягательствах, получивших общее название «присвоение чужого имущества». В контексте указанных статей Уголовного Уложения под признаки «присвоения» подпадало обращение виновным лицом в свою собственность чужого движимого имущества.
Аналогично Уложению о наказаниях уголовных и исправительных, Уложение 1903 года не относило присвоение чужого имущества, вверенного виновному к «хищническим захватам»,15 равно как и не анализировало его в смысле самостоятельной формы похищения. Посягательства на чужое движимое имущество группировались в главе тридцать второй «О воровстве, разбое и вымогательстве», а также в главе тридцать третьей «О мошенничестве». И только один состав главы тридцать второй Уложения упоминал о похищении чужого имущества с целью присвоения, посредством обмера, обвеса или иного обмана в количестве или качестве предметов при совершении купли-продажи либо иной безвозмездной сделки (ч. 2 ст. 591). Однако если при совершении данного деяния размер похищенного имущества превышал пятьсот рублей, лицо привлекалось к уголовной ответственности за мошенничество.
Статья 575 Уложения распространяла свое действие на содержателей банкирских заведений или меняльных лавок, заведующих такими заведениями или лавками, состоящих у них на службе лиц, а также других лиц, занимаю-
15 Преступные посягательства на чужое движимое имущество, именуемые в Уголовном Уложении 1903 года «хищническими захватами», в современном уголовном законодательстве сводятся к общему понятию «хищения».
щихся принятием чужого движимого имущества на хранение, в заклад или для каких либо определенных операций, виновных в присвоении вверенного им имущества. Как следует из анализа указанного деяния, субъектами такого преступления выступали лица, принимающие по роду своей профессии чужое имущество на хранение, в заклад или для других операций. Именно специальным субъектом и обуславливалась повышенная общественная опасность присвоения, предусмотренного ст. 575.
Статья 576 устанавливала уголовную ответственность уполномоченного правительственной или общественной властью на оказание помощи пострадавшим от пожара, недостатка народного продовольствия или иного общественного бедствия, виновного в выдаче с корыстной целью из имущества, полученного для раздачи пострадавшим, пособий лицу, не имеющему права на получение такого пособия либо в присвоении имущества, подлежащего раздаче пострадавшим. Указание законодателя на применение к виновным лицам более строгого наказания, предопределялось не только спецификой субъекта преступления, но и зависело от особой ценности имущества, состоящей в его целевом предназначении для пострадавших от бедствия.
Особое отражение в Уголовном Уложении 1903 нашло присвоение и растрата государственного имущества. В данном случае речь шла о присвоениях и растратах казенных сумм чиновниками ссудосберегательных касс, государственных казначейств и банкирских заведений.
Если говорить о конкретных проявлениях преступлений экономической направленности рассматриваемого периода, то можно обнаружить следующую закономерность: интенсивное развитие отдельных отраслей (секторов) экономики, происходившее в рамках так называемой «догоняющей модели» (капитализм, утвердившись к этому времени в промышленно-развитых государствах Западной Европы и в США, «стал определять генеральное направление мирового исторического процесса, формируя внешнюю среду, в которой происходило развитие остальных территорий Европы и всего мира»), предопределило специфику преступных деяний в этих отраслях. Так, в банковском секторе экономики России второй половины XIX века стал реализовываться широкий спектр банковских технологий, а именно: технологии банковского кредитования, банковские технологии депозитных операций, банковские технологии расчетных операций. При этом процесс развития банковских технологий сопровождался разного рода злоупотреблениями, которые, прежде всего, были связаны с преступным использованием этих технологий. Так, по одному из дел, было установлено, что некий Бжозовский представил в банк подложные документы на имение в местечке «Козь», по которым увеличил площадь имения и его оценочную стоимость, что позволило ему похитить 32000 рублей в Московском Земельном Банке16. По другому делу – директор Чебоксарского общественного банка А.М. Швенко и его брат, использовав схему по переучету векселей друг на друга, а также на сторонних лиц, причинили ущерб банку на 06 ноября 1881
16 Дело дворянина Бжозовского, обвиняемого в похищении 32 000 рублей из Московского Земельного Банка посредством подлога // Московские новости от 28 ноября 1886 г. С. 5.
г. на сумму 155 280 рублей17. Злоупотребления по операциям при приеме вкладов, покупке и продаже ценных бумаг, учета векселей, а также при выдаче заработной платы лицам, не являющимся служащими банка, были выявлены в процессе расследования дела по злоупотреблениям в Скопинском городском общественном банке18.
Наибольшее распространение преступное использование банковских технологий получило в акционерных коммерческих банках. В качестве примера можно привести дело о злоупотреблениях в Кронштадском коммерческом банке, члены правления В.К. Шеньян, М.Н. Синебрюхов, И.А. Сутугин и В.Я. Лангваген израсходовали на свои личные надобности неприкосновенный складочный капитал банка, выдавали друг другу и другим лицам ничем не обеспеченные ссуды, а также сами, или через посредство других лиц, в выдаваемые банком вкладные билеты включали заведомо ложные сведения о приеме на вклад денежных сумм, тем самым совершили преступления, предусмотренные статьями 354, 1154 и 1156 Уложения о наказаниях уголовных и исправительных19.
Дело о злоупотреблениях в «семейном» Саратовско-Симбирском банке было одним из «громких» уголовных дел того времени. По делу было установлено, что совершенные членами правления этого банка злоупотребления «крайне разнообразны» и заключались: 1) в неправильных действиях по составлению складочного капитала; 2) в выдаче ссуд, явно не соответствовавших стоимости заложенного имущества; 3) в выпуске ничем не обеспеченных закладных листов; 4) в выдаче акционерам дивидендов в увеличенном размере; 5) в присвоении денежных средств; 6) в подлогах; 7) в уничтожении документов, с целью сокрытия следов преступления, и, наконец, 8) в составлении общих собраний из подставных акционеров20.
Огромный общественный резонанс вызвал так называемый Екатеринославский процесс, который наглядно показал, что преступное использование банковских технологий с ценными бумагами было напрямую связано с различными нарушениями положений уставов акционерными банками21.
Зачастую сложности при расследовании преступлений экономической направленности были трудноразрешимыми. Нередко даже специалисты (в силу различных обстоятельств) не имели единого мнения по существу тех или иных экономических операций, с использованием которых были совершены преступ-
17Дело о растратах Чебоксарского общественного банка // Правительственный вестник от 24 ноября 1883 г. № 257. С. 1-2.
18Заседание московской судебной палаты 22 ноября по делу Скопинского городского общественного банка // Правительственный вестник. – 1884. №№ 259-264.
19Заключение Обер-прокурора уголовного кассационного департамента Сената Н.А. Неклюдова на заседании 15 ноябр. 1883 г. по делу о злоупотреблениях в Кронштадском банке // Прибавление к судебной газете от 27 ноября 1883 г. № 48. С. 1-9.
20Дело о злоупотреблениях в Саратовско-Симбирском банке // Новое время от 7-го (19-го) июня 1887 (№ 4047).
21Снегирев Л.Ф. Екатеринославский процесс. 15-ти дневное разбирательство о крахе коммерческого банка в Екатеринославле. – Отголоски печати. – Дело в Сенате. – Речи сторон. – Заключение тов. Обер-прокурора. – Мотивированный указ Сената. – Отголоски процесса в печати и присутственных мест. / С предисловием А.М. Пальховскаго. М., 1905.