Материал: Шмонин А.В. Общие положения и методика расследования преступлений
ские технологии», как комплекс причин, проявляется в отсутствии или недостаточности криминалистических знаний по разрешению стоящих перед должностными лицами сложных задач по делам о преступлениях экономической направленности, в отсутствии технологий разработки или совершенствования (модернизации) технологий расследования данной категории деяний. Комплекс причин «технологии криминалистического образования», как технологического процесса представления (передачи) обучающимся криминалистических знаний о расследовании преступлений экономической направленности, проявляется в отсутствии эффективных технологий в сфере криминалистического образования. «Технологии внедрения», как комплекс причин низкой продуктивности внедрения криминалистических знаний, в том числе в овеществленной форме,
впрактическую деятельность правоохранительных органов, проявляется в отсутствии оптимальных технологий доведения криминалистических знаний до должностных лиц правоохранительных органов и их практического использования с целью повышения эффективности расследования преступлений экономической направленности. Причины «технологии внедрения» проявляются в упущениях в авторском сопровождении внедрения криминалистических знаний
впрактическую деятельность, т.е. в оказании заказчику – правоохранительному органу научно-методической, консультативной, практической и иной помощи при их внедрении, а также в поддержании научной продукции в актуальной форме в процессе ее использования.
Перечисленные группы причин связаны между собой как по периметру «технологического квадрата», так и по его диагоналям.
Ядро «технологического квадрата» образуют криминалистические знания об общих положениях методик расследования преступлений экономической направленности.
Отметим, что формирование данных знаний на протяжении истории развития науки криминалистики происходило неравномерно. Первые отечественные работы относятся к 20 – 30-м годам прошлого века (В. Громова и Н. Лаговиера, М. Строгович и др.), в которых были выделены общие условия (общие замечания) расследования хозяйственных и должностных преступлений. Данная тенденция в криминалистике на достаточно продолжительное время была забыта. Возвращение к идее о необходимости разработки подобного рода положений произошло в конце 50-х годов ХХ века (В.И. Теребилов, С.И. Тихенко и др.).
Кфундаментальным исследованиям в области расследования преступлений экономической направленности в 60 – годы прошлого столетия относятся докторские диссертации В.Г. Танасевича и Д.Я. Мирского. В 70-е годы были защищены несколько докторских диссертаций, так или иначе повлиявших на формирование общих положений (общих вопросов) методик расследования преступлений экономической направленности. Среди них следует назвать исследование Н.П. Яблокова, посвященного проблемам расследования и предупреждения преступлений в области охраны труда и техники безопасности, Я.М. Козицина – проблемам расследования хищений, совершаемых с использовани-
ем служебного положения и В.Н. Васильченко – проблемам борьбы с умышленными преступлениями должностных лиц в торговле.
Данная тенденция нашла отражение в докторской диссертации В.И. Рохлина (1992 г.), посвященной формированию общих вопросов методики расследования преступлений, совершаемых в сфере хозяйственной деятельности.
Начиная со второй половины 80-х годов ХХ века, нижегородскими криминалистами (А.Ф. Лубиным, С.Ю. Журавлевым и др.) в рамках формирования криминалистических средств обеспечения экономической безопасности произведена классификация (типология) криминалистических средств моделирования преступной деятельности в сфере экономики и криминалистических средств расследования этого вида преступлений; разработан и апробирован научно-практический подход к исследованию механизма преступной деятельности в сфере экономики; создана новая модель частной методики расследования преступлений в сфере экономики; обоснованы методологические положения относительно цели доказывания в методике расследования видов и групп преступлений в сфере экономики и т.п.3
Последнее десятилетие характеризуется разноплановыми тенденциями в науке криминалистике, в том числе активными разработками общих положений (концепций, концептуальных положений) методик расследования отдельных общностей преступлений экономической направленности. В частности, в рамках диссертационных исследований были сформированы общие положения (концепции) методик расследования таких категорий деяний как: преступлений в сфере экономической деятельности (Н.М. Сологуб), налоговых преступлений (И.В. Александров), преступного нарушения правил экономической деятельности (Л.В. Бертовский), преступлений в сфере банковской деятельности (Н.А. Данилова), преступлений, совершаемых с использованием банковских технологий (А.В. Шмонин), преступлений, посягающих на информационную безопасность в сфере экономики (Ю.В. Гаврилин) и др.
Анализ структур указанных общих положений (концепций, концептуальных положений) методик расследования отдельных общностей преступлений экономической направленности показал отсутствие единства в понимании, как их системы, так и подходов к разработке методик расследования отдельных групп преступлений экономической направленности.
В определенной степени такое положение явилось следствием отсутствия обстоятельных исследований в области формирования криминалистических знаний о расследовании преступлений экономической направленности, в рамках которых с исторических позиций были бы: 1) выявлены тенденции становления и развития научных представлений о деятельности должностных лиц правоохранительных органов по соответствующей категории уголовных дел, 2) обобщены и систематизированы разработанные на отдельных этапах исторического развития криминалистики рекомендации по организации и осуществле-
3 Лубин А.Ф. «Грехи» криминалистики: тайна происхождения // Юридическая наука и практика. Вестник Нижегородской академии МВД России. 2011. № 2 (15). С. 295-299.
нию расследования преступлений экономической направленности, 3) дана научная оценка необходимости и возможности использования данных рекомендаций на современном этапе борьбы с преступностью.
Не претендуя на всестороннее исследование обозначенных проблем, настоящая работа является первой попыткой научной систематизации истории возникновения, становления и развития общих положений методик расследования преступлений экономической направленности, а также определения их современного состояния и тенденций дальнейшего развития.
Содержание работы имеет не только теоретическую, но и практическую направленность. Она отражает сформированные в процессе развития криминалистики рекомендации по организации и осуществлению расследования преступлений экономической направленности, большая часть из которых не только может, но и должна быть использована правоохранительными органами.
Глава 1. Предпосылки зарождения и становления общих положений методик расследования преступлений экономической направленности
§ 1. Предпосылки зарождения общих положений методик расследования преступлений экономической направленности
На протяжении X – XIX веков уголовное право России не содержало понятия «преступления экономической направленности», как и смежных категорий (например, «преступления в сфере экономики», «экономические преступления» и т.п.). Однако в источниках древнерусского права уже имелось указание на запрет совершать отдельные деяния, нарушающие сложившийся экономический уклад, включающий, прежде всего, имущественные отношения. Кроме того, эти источники содержали прообразы криминалистических рекомендаций по расследованию таких деяний.
Известны такие источники древнерусского права, как договора Руси с Византией и другими странами, а также первый систематический сборник (свод) русского права – Русская Правда. Так, например, во второй статье договора между великим князем Олегом и византийскими императорами – Львом и Александром, заключенного 2 сентября 911 года ( по настоящему летоисчислению), говорилось: «А о головах, когда случится убийство, узаконим так: еже ли явно будет уликам, представленным на лицо, то должно верить таковым уликам. Но ежели чему не будут верить, то пусть клянется та сторона, которая требует, чтобы не верили; и ежели после клятвы, данной по своей вере, окажется по розыску, что клятва дана была ложно, то клявшийся да примет казнь». Эта статья свидетельствует о том, что во времена Олега русское общество при разборе обид и преследовании преступников иноземцев (византийцев) уже не допускало самоуправства и требовало суда над преступниками, чтобы обиженные представили свои жалобы общественной власти, а не сами вершили суд над
обидчиками4. Исключением из этого правила можно рассматривать статью пятую договора, в которой говорилось: «при поимке вора хозяином во время кражи, ежели вор станет сопротивляться, и при сопротивлении будет убит, то смерть его взыщется».
Вдоговорах князей Олега и Игоря прослеживалось желание законодателя обеспечить охрану личных и имущественных отношений частных лиц, подданных договаривающихся сторон.
Вдоговорах Олега и Игоря совокупность имущественных преступлений, являющихся прообразом преступлений экономической направленности, составляли кража и вымогательство. Например, в Договоре Олега 907 г. охране имущественных отношений уделялось внимание в V, VI, VII, IX и X статьях. Содержание названных статей иллюстрирует, что договаривающиеся стороны не только обеспечивали право собственности от тайного или открытого хищения имущества посредством установления за их совершение жестокого наказания, но и пытались защитить его от подлогов, обманов и случайных несчастий (повреждений). В рассматриваемый период развития древнерусского права воровство по степени общественной окраски деяния, виду и размеру наказания ставилось на одну «ступень» с убийством. При этом законодатель не различал влияния имущественной ценности предмета посягательства на наказуемость преступления. Следовательно, за рамками законодательной регламентации оставался вопрос относительно индивидуализации наказания – «и тот, кто крал вещь высокой цены, и тот, кто похищал безделицу, подвергались равной участи».
Наряду с общей нормой о запрете кражи чужого имущества, имелась в договоре Олега и специальная норма, предусматривающая ответственность за кражу челядина («раба»), как объекта собственности (экономических отношений). Разрешение этого уголовного дела осуществлялось в соответствии с показаниями самого челядина («и покажется таковое от челядина»). Исключение составляло похищение раба, принадлежащего гостю. Повышенная общественная опасность похищения раба у гостей «Русина» - греков - определялась их официальными полномочиями и высоким доверием в русском обществе. В данной ситуации хозяину раба предоставлялось право искать его в любом предполагаемом месте, и, в случае нахождения, забирать без дальнейшего разбирательства дела («да ищет, обретше поимут»). Таким образом, в анализируемой норме договора, указывается на совершение одного из уголовнопроцессуальных действий при расследовании имущественного преступления – обыска. Если же в производстве обыска отказывалось, ищущему гостю дозволялось применить месть («аще ли кто искушения того не даст сотворити местнику, да погубит правду свою»). Согласно договору, при причинении в результате принудительного обыска смерти или телесных повреждений, деяние не
4 Правда договор не имеет указание на орган (лицо) который (которое) должно вершить суд. По некоторым источникам суд вершили сами князья, или лица, ими для этого поставленные (княжеские мужи, наместники, тиуны).
считалось правонарушением, однако законный мститель лишался своего права мести.
Вцелом, анализ договоров Олега и Игоря подтвердил, что судопроизводство тяготело к национальной правовой традиции. И причина этому вполне лаконична - «необразованный человек неохотно отказывается от своих воззрений на эти части права, воззрений так тесно с ним сроднившихся». В этой связи, приведенные нормы об имущественных преступлениях, практически в полном объеме были имплементированы в памятнике древнерусского права XI века – Русской Правде.
Как известно, Русская Правда существовала в трех редакциях: Краткая, Пространная и Сокращенная. В настоящее время не вызывает сомнений, что статьи 1 – 18 Краткой редакции Русской Правды содержат древнейшие по содержанию нормы. Этот комплекс статей условно назван Правдой Ярослава, или Древнейшей Правдой. Статьи 19 – 40 – Правдой Ярославичей, или домениальным уставом, так как служили охраной княжеского хозяйства. Пространная редакция Русской Правды содержит в себе как нормы Краткой редакции, так и ряд других правовых установлений. Историки рассматривают Русскую Правду как свод княжеских законов, источниками которых явились нормы обычного права, княжеские уставы и отдельные постановления.
ВРусской Правде получил отражение более широкий круг имущественных преступлений. В указанную группу уголовных правонарушений включались кража («татьба»), конокрадство, неправомерное пользование чужим имуществом, нарушение поземельной собственности (ст. ст. 12, 21, 31, 35, 37 - 39, 40 и др.). Причем совершение таких деяний из корыстных побуждений считалось обстоятельством, отягчающим ответственность.
Всилу сложившегося в древнерусском государстве экономического уклада, большинство норм Русской Правды, регламентирующих имущественные правоотношения, посвящалось уголовно-правовой охране движимого имущества. Исключение из этого правила составляло лишь указание на «строгие меры для ограждения земельной собственности от всякого рода противозаконных действий». В круг последних преступлений, согласно ст. ст. 32, 34, 71 – 73, 75 Русской Правды, включалось, например, истребление или порча межевых знаков, отделявших один участок (вервь) от другого. В ст. ст. 70, 76, 81, 82 Русской Правде была определена ответственность за незаконное пользование чужой землей и ее плодами (хлебом, скотом, птицами, рыбой, пчелами, и др.). В данном случае речь шла о воровском использовании тех или иных плодов с чужого земельного участка лицами, не имеющими таковых на своих угодиях.
Анализ статей Русской Правды, посвященных охране имущественных отношений, позволяет констатировать, что предметом особой заботы законодателя являлось обеспечение целостности и спокойного владения имуществом в различных отраслях сельского хозяйства. При этом превалирующим критерием
вопределении санкций за совершение преступлений против собственности выступали имущественные интересы потерпевшего. Независимо от более или менее значительного денежного штрафа в пользу потерпевшего, который возлагался на виновного за хищение, неправомерное пользование чужим имуще-