Но вечерами, поднявшись в мастерскую, Эльза видела, как отец ковыряется в очередном «брегете», у которого сломался завод, и мысленно договаривалась с собой потерпеть еще денек.
У нее вполне получалось. Вот только кто остановится перед соблазном покинуть свой пост на часок, чтобы последить за человеком, который простукивает стены палкой и не пропускает ни одной газеты?
У кого вообще в этом городе есть время читать газеты?
-- Эй, осторожнее!
Эльза не вовремя выбралась из мокрого переулка на большую Остергаде -- улицу дорогих магазинов, лощеных фланеров и скорых пролеток. Каспар дернул ее в сторону, и Эльза пролетела мимо лотка с апельсинами и лимонами, пока возница, оборотив голову, посылал ей какие-то проклятия.
-- Ты в порядке?
В плече саднило, но Эльза не сильно ушиблась. Она приподнялась, оглядела покрытое пылью единственное платье (то самое, в котором она была, когда они с отцом бежали из Гамбурга). Проходящие мимо дамы бросали на нее косые взгляды, как на нищенку.
Странный покупатель пропал. Эльза и Каспар забежали в скобяную лавку, и стали выискивать его глазами среди горшков, ложек, комодов, ящиков, клеток с пустыми жердочками, на которым еще предстояло появиться птицам. Пахло глиной, тяжелым смолистым духом и жженным табаком. Хозяин лавки, посасывавший трубку, развалившись в кресле, очнулся и теперь требовал прекратить безобразие. Эльза, проверив боковые комнаты и чулан, выбралась обратно в основную комнату, чтобы обнаружить Каспара, который с воинственным видом стоял на одной ноге на табурете. Вместо шапки на голове красовалась сковорода, руку он заложил за жилет.
-- Эльза, смотри! Я похож на Наполеона?
-- Дурак.
-- Ну-ка, сваливайте отсюда побыстрее, паршивцы! Клиентов распугаете! -- ревел хозяин.
Людей на улице становилось все больше: они торопились в сторону порта, судача о каких-то кораблях и англичанах. Господина в сером они нашли, когда проходили мимо лавки антиквара. Господин внимательно изучал карту города и окрестностей, после чего черкал что-то карандашом в небольшой записной книжке. Трость он повесил за набалдашник на изгиб локтя. Эльза и Каспар наблюдали, спрятавшись за бочками под навесом соседней бакалеи.
-- А спорим, у него трость специальная, с саблей? -- прошептал Каспар.
-- Наслушался всяких ужасов, вот и выдумываешь.
-- Но я в газете читал! -- возмутился Каспар. -- В России такого поймали! И потом шпагу достали и сломали об колено! А потом отправили в Сибирь и там его медведи сожрали.
-- Тише!
Их укрытие было бы надежным, если бы не одно «но»: лицо Эльзы оказалось на одном уровне с холщовым мешочком, в котором хранилось что-то пряное, и в носу щекотало так, что смертельно хотелось чихнуть. Но господин с тростью был слишком близко, так что Эльза выглядывала из-за штабеля, зажав нос и часто моргая.
Карту господин покупать не стал. Он сделал еще пометку, сверился с часами, затем оценивающе оглядел кирпичный дом с деревянными перекрытиями, опять что-то черкнул в книжке, и пошел прочь. Он обернулся лишь, когда услышал, как совсем рядом, за разгруженным товаром для бакалейной лавки, кто-то чихнул.
-- Ты не могла, что ли…
-- Тсс, смотри.
Господин направлялся вниз по улице, когда на колокольне церкви Святого Духа заговорил колокол. Господин замер, повернулся к югу, где купол колокольни вонзался в небо, щелкнул крышкой брегета. После минутного раздумья он вдруг со всего маха саданул тростью по мостовой и кинулся вниз по улице -- туда, где у небольшого кафе темнела коляска. В воздухе замелькал позолоченный набалдашник, но затем исчез в густоте толпы.
Море цилиндров разрасталось: казалось, их принес ветер с юга вместе с запахами соли и палой листвы. Мимо проплывали мамаши в аккуратных розовых чепцах, с пуховыми накидками на плечах, окруженные выводком дочек и сыночков. Сердито толкался лоточник, покрикивая «Пирожков на дорожку! Пирожков на дорожку!» (пирожки были с капустой). Два низкорослых господина с внушительными кружевными жабо поверх дорогих сюртуков спорили о векселях. Ребенок в черном жилете жевал рогалик и требовал купить ему коника. Его отец болтал с приятелем о вчерашней партии в фараона и не обращал никакого внимания на требования отпрыска.
Толпа накачивалась людьми и превращалась в снежный ком, который катился в сторону доков. Это было странно: в воскресный день горожане предпочитали выбираться за город или фланировать по центральным улицам. В портовую часть города без лишней необходимости никто не совался.
-- Я тебе говорила, я тебе говорила, что они еще вернутся, -- бормотала старуха в шерстяном платке.
-- К черту англичан!
-- Займи мне еще тринадцать крон до завтра, -- умолял бородач в залатанном рединготе и старых военных сапогах, -- мне протянуть до среды, а там я с получки отдам тебе все…
-- А прошлый должок кто за тебя заплатит, м? Нельсон?
-- Дык…
-- Вот как Нельсона мне в кандалах притащишь, так тебе денег и одолжу.
-- Это уж завтра! Завтра! Он уже сам-брат приплыл!
Голова Эльзы лопалась от звуков, ей хотелось вернуться домой, но вокруг было столько людей, что оставалось проталкиваться вперед, туда, где господин в сером плаще уже забрался в пролетку и что-то орал вознице. Возница, понурый, как его пегая лошаденка, послушно дернул вожжи, и коляска, дернувшись на месте, покатила по обочине, словно суденышко посреди моря людей.
-- Кажется, шли часы неправильно все-таки, вот он и торопится, -- невнятно пробормотал Каспар. Он уже кусал невесть откуда взявшийся леденец на палочке: не заплатил за него ни единого эре, разумеется.
-- Шпион?
-- Конечно, шпион. -- Каспар облизнул губы. -- Ты мне еще не веришь?
-- Поверю, если угостишь.
За шпиона можно было принять кого угодно. Особенно туриста. Эльза читала о таких вот странных путешественниках. Они приезжают в порты, покупают карты, на последние деньги занимают места в дилижансах, чтобы ездить по маленьким городкам избранной страны и оставлять записи. Пометки об архитектуре, о нравах народов, о достопримечательностях, о природе и животных, о том, где можно остановиться на ночлег, а каких мест лучше избегать, местные легенды и байки… Такие чудаки, мелочные, считающие каждую монету, всегда брали с собой книжечки для записей и карандаши, которыми было удобно пользоваться в дороге.
Эльза уже готова была бросить бесполезную погоню за очередным таким путешественником, если бы не странное чувство, будто вслед за господином следует нечто темное. Это ощущалось, как… Посторонний запах, что-то вроде духов или перегара, но незаметный, если как следует не прислушаться. В долговязой фигуре господина и дерганых, лихорадочных движениях было что-то угрожающее. И это простукивание стен домов тростью… Словно он хотел удостовериться, что от одного его прикосновения целый дом не превратится в пыль.
И все же когда Каспар поймал пролетку, чтобы поехать вслед незнакомцу, она попыталась его удержать.
-- У нас же совсем нет денег, чтобы заплатить!
-- Мы что-нибудь придумаем! -- Каспар откусил кусок леденца с видом, будто придумывать что-нибудь -- его основная работа. Впрочем, так оно и было.
У невыспавшегося возницы с выбритым лицом и шебутными глазами пьяницы, садящиеся в пролетку дети вопроса не вызвали. Запоздало Эльза сообразила, что у него нет правой ноги -- вместо нее из-под штанины торчал подгнивший деревянный обрубок. На ломаном датском она пояснила, что им надо ехать прямо по улице и свернуть у церкви Святого Духа, а дальше они подскажут. Возница не возражал, и вороная, пыльная лошадка, которую держали на соломе дня три, лениво покатила мимо модных лавок Остергаде.
Внутри экипажа было тесно и пахло прелым деревом. Эльза ударилась о стену кабины плечом, которое ушибла на Остергаде, и гладила ссадину. Каспар догрыз леденец и теперь скрипел палочкой по грязноватому оконному стеклу. Толпа за окном редела, пока мимо, ускоряясь, шли дома, украшенные, как невесты на картинках.
-- Интересно, зачем ему нужен Копенгаген? -- задумчиво бормотал Каспар, выписывая коричневатые разводы по стеклу. -- Может, он француз? Но тогда он бы картавил. И от него бы воняло луком. От всех французов воняет луком. Или нет, или, может, русский? Ну тогда у него была бы большая такая борода и… Да и что русским делать в Дании? А вот англичанин -- да. Может, англичане хотят захватить Данию? А это может быть! Представь: мы сейчас гонимся за англичанином, который готовит вторжение красномундирных на континент! Вот так приключение!
Возница, по-видимому, прислушивался к их разговору, поскольку громко хлестнул лошадь с криком: «Англии конец!». Лошадь громко заржала -- то ли от боли, то ли в знак солидарности.
-- Отец меня выпорет, -- сказала Эльза.
-- Не сильнее чем мой -- меня, когда я принес домой мешок сахару, -- ответил Каспар. -- Я же не рассказывал, откуда у меня зеленая шапка?
-- Нет. Ты говорил, что она французская.
-- Вот! Приходит к нам француз-инспектор и спрашивает: «А не припрятан ли у вас английский сахар?». «А не припрятан, сукин ты сын!» -- говорит папаша. А я хватаю шапку инспектора и убегаю, -- похвалился Каспар, улыбаясь во все щеки.
-- А сахар?
-- А сахар мы еще накануне герру Нойманну передали, а остаток c ребятами поделили. Было вкусно.
-- Так отец тебя выпорол?
Каспар ухмыльнулся, как ухмыляются шельмецы, которые уверены, что им сойдет с рук любая шалость. Когда-нибудь в тебя будут влюбляться, и часто, подумала Эльза.
-- Самую малость.
Воскресный день и поездка, кажется, развеселили возницу, потому что он начал горлопанить какую-то похабную песенку. Как раз на куплете, когда старушка Сюзанна заглянула не в ту замочную скважину, в стену кабины с треском ударил камень. Пролетка, резко дернувшись, остановилась. Козлы напряглись, а потом пружинисто дернулись. Возница, размашисто выругавшись, зачавкал ногой-деревяшкой в уличной грязи. Кто-то кричал.
Выбравшись наружу, Эльза и Каспар увидели, как их возница грозит кулаком какому-то человеку в шинели военного флота. Человек молча приблизился, и уже через пару секунд возница с моряком катались в грязи, с азартом пытаясь отколошматить друг друга. Но получалось у них это как-то буднично, как у людей, которые совершают скучный ежедневный ритуал, а не испытывающих друг к другу неприязнь. Как раз позади двух драчунов из опустевшей улицы вырастала церковь Богоматери, а сразу вслед за ней -- выстроенные, словно лабиринт, здания университета.
Господин в сером направлялся в церковь. Он поднялся по каменным ступеням, громко стуча тростью, а затем, перехватив ее в руке, затворил за собой массивные дубовые двери.
Было очень тихо.
-- Как думаешь, сколько сейчас времени? -- поинтересовался Каспар, глядя, как большое кучевое облако подступается к солнцу. -- Кажется, что-то около трех.
-- У меня нет часов, -- вздохнула Эльза. Мысленно она уже видела, как вечером отец, бросив на нее тяжелый и многозначительный взгляд, уйдет к себе в комнату, не произнеся ни слова.
Каспар прыснул в кулак.
-- У дочери часовщика нет часов?
-- Мы пойдем за ним или так и будем стоять и болтать?
Служба закончилась не так давно, но церковь уже почти пустовала. У алтаря горели несколько свечей. Послушник ходил с ведром и прибирался у постамента со святыми дарами. Пятна света цеплялись к полу, колоннам и перекрытиям, и тень в форме креста легла на лицо Эльзе, когда они с Каспаром скользили мимо колонн в сторону ниши, в которой тускло моргали свечи. Было слышно, как кто-то шепчет.
Они остановились у стены, под изображением пилигрима: он сидел с раскрытой на коленях книгой, а вокруг летали змеи с собачьими головами, огромные киты с бараньими рогами и щупальцами, орел с разомкнутым клювом, из которого вырывалось пламя. Увидев картинку, Каспар разинул рот от удивления, и Эльза тут же закрыла его ладонью
Господин в сером снял цилиндр -- его светлые волосы были коротко подстрижены на французский манер. Рядом с ним сидел крепко сбитый моряк с тремя позолоченными галунами на рукаве шинели. У него были мягкие черты лица и крупный мясистый нос, к которому он частенько подносил платок, чтобы высморкаться.
-- Вы же понимаете, что я не могу это сделать просто потому, что… -- кряхтел моряк.
-- Погодите-погодите, -- сказал господин в сером, мягко положив ему руку на плечо. -- Давайте по порядку, герр Торвальдсен. Или… Как вас зовут?
-- Гуннар.
-- Гуннар. Когда я зашел сюда, я застал вас за молитвой. О чем вы молились?
-- О том, чтобы мои родные не пострадали, пока ваш чертов флот…
-- Я же говорил! -- шикнул Каспар. Эльза в ответ опять зажала ему рот.
-- Наш флот? -- Господин в сером усмехнулся. -- Шесть лет назад вы уже показали нашему флоту, какие острые у Копенгагена клыки.
-- Хмммпф, -- высморкался Торвальдсен. -- Ваш флот всегда опасен, когда на нем есть Нельсон…
-- Нельсон погиб, сражаясь с врагами Британии. Дания ведь не враг Британии?
-- ...или любой другой способный адмирал, коих у вас предостаточно, -- не смутившись, продолжал Торвальдсен. -- А кроме того, -- тут он замолк, очевидно, взвешивая слова, -- флот не только несет на борту орудия, он может везти и людей…