В 2003 г. Россия попыталась, воспользовавшись предложением тогдашнего Президента Молдовы В. Воронина, «протащить» собственный вариант решения приднестровской проблемы, позже названный «Планом Козака», в честь тогдашнего вице-премьера РФ по приднестровскому урегулированию. Согласно этому документу, Молдова должна была стать «асимметричной федерацией», а Приднестровье и Гагауз Ери получили бы особый статус и возможность блокировать законопроекты, нежелательные для автономий. Молдова обязывалась соблюдать нейтралитет и демобилизовать армию, а также предоставить России право на размещение российских войск на территории Приднестровья сроком на 20 лет в качестве гарантов урегулирования конфликта [106]. Суть его оставалась той же - навязать уравнение в правах властей Молдовы и сепаратистов Приднестровья, а потом при первой же удобной возможности - объявить о том, что Молдова не соблюдает условия этого документа и расторгнуть документ, обретя после этого уже международно признанную независимость. В. Воронин, пусть и, как утверждают, под давлением западных послов, не пошел на эту провокацию, которая привела бы, согласно его же признанию, к превращению Молдовы в 3 самостоятельных государства [107].
В ответ на отказ В. Воронина подписать Меморандум Козака среди российских политиков стали раздаваться призывы наказать его за это и ввести санкции против Молдовы. Подготовка к введению санкций против Молдовы началась Россией задолго до их введения. Поводом для этого стали политические события. Дело в том, что помимо «экономических» мер воздействия на Молдову путинское руководство начало предпринимать усилия по устранению действующей власти в нашей стране. Уже в ходе подготовки к парламентским выборам 2005 г. российские СМИ крайне пристрастно относились к существующей в стране ситуации и однозначно приняли точку зрения тогдашней молдавской оппозиции, в частности, съезда представителей молдавской диаспоры «Patria-Молдова», организовавшейся в начале 2005 г. В частности, Первый канал утверждал, что «действия властей Молдавии ухудшили положение молдаван, работающих за рубежом», что «весь годовой бюджет Молдавии в два раза меньше того, что граждане этой страны зарабатывают на российских стройках» и т.д. По этому поводу Первому каналу было вынесено предупреждение со стороны председателя КСТР (Координационный совет по телевидению и радиовещанию) Молдовы И. Михайло [108]. Таким образом, уже тогда была предпринята попытка воспользоваться молдавскими гастарбайтерами для разжигания ситуации в нашей стране. Российские власти и в дальнейшем манипулировали гастарбайтерами с этой целью, провоцируя их на высказывания явно антигосударственного характера. Так, председатель Политсовета упомянутой партии, А. Цэрнэ в 2008 г. сделал заявления о необходимости признания независимости Приднестровья, которое после этого должно объединиться с Молдовой в рамках федеративного государства, за что против него было возбуждено уголовное дело по обвинению в подготовке государственного переворота [109].
11 февраля 2005 г. власти Молдовы выслали шестерых граждан России за противозаконную деятельность, связанную с проходящей предвыборной кампанией в нашей стране. Затем из Молдовы были высланы 17 граждан России, Украины и Казахстана, которые были вовлечены в избирательную кампанию и не аккредитованы Центральной избирательной комиссией. У иностранных граждан было современное оборудование, которое использовалось для оценки электорального климата в ряде населенных пунктов Молдовы, в основном в крупных городах. В одной из квартир, снимаемых этими людьми, были обнаружены 373 тысячи долларов США, 77,5 тысяч евро, а также документы, свидетельствующие о нелегальном финансовом учете. По этому факту начато расследование. Помимо этого, они были обвинены в слежке за Президентом Молдовы В.Ворониным и кандидатами в депутаты. Как сообщил директор СИБ И. Урсу, «оценка характера деятельности выдворенных из Молдовы граждан указывает на то, что они не являлись ни политическими консультантами, ни наблюдателями, ни правозащитниками». «Изготовление провокационных фальшивок, псевдо-документов и псевдо-решений силовых органов Республики Молдова о готовящихся якобы репрессиях власти против оппозиции, профессиональная слежка за кандидатами в депутаты от ПКРМ, отслеживание и фиксация маршрутов перемещения кортежа президента РМ, создание сети менеджеров из иностранных граждан, занимающихся подкупом представителей избирательных комиссий - все это не является политическим консультированием», пояснил Урсу. Еще две россиянки, работавшие на молдавских выборах, были задержаны по подозрению в контрабанде валюты [110]. Из Молдовы были также высланы около 100 российских и 46 белорусских наблюдателей, в отношении которых существовало подозрение в том, что они могут поддержать антиправительственные акции [111].
Примечательно, что именно после всех этих событий Госдума РФ единогласно приняла заявление «О рекомендуемых ответных мерах РФ в отношении Республики Молдова в связи с проводимым молдавскими властями курсом на обострение обстановки вокруг Приднестровья». В документе говорилось, что в случае продолжения властями Молдовы «политики блокады Приднестровья» они будут рекомендовать правительству и другим субъектам экономических отношений с республикой «рассмотреть возможные ответные меры РФ». В частности, речь идет об отказе «от поставок в РФ алкогольной продукции и табачных изделий, производимых в Республике Молдова, за исключением произведенной на территории Приднестровья». Кроме того, в заявлении ставился вопрос об осуществлении поставок в Молдавию энергоносителей по мировым ценам и о введении визового режима для граждан страны (оба положения также не касались Приднестровья) [112].
Непосредственным поводом для «запуска» «винных» санкций стало решение правительства Молдовы, которое 3 марта 2006 г. ввело новые таможенные печати и фактически блокировали экспорт и импорт Приднестровья. Это было сделано в связи с решением Кабинета Министров Украины от 1 марта 2006 г., которое обязало украинскую таможню прекратить обслуживание грузов, которые не прошли таможенное оформление на территории Молдовы. По новым правилам обслуживания грузов на украинско-молдавской границе все грузы приднестровского происхождения должны проходить оформление в таможенной службе Молдовы, а не Приднестровья. В ответ 4 марта власти Приднестровья ввели санкции и перестали пропускать через свою территорию транзитные грузы в молдавском и украинском направлениях, а так же объявили о выходе из переговоров по урегулированию приднестровского конфликта. Россия в данном конфликте поддержала позицию ПМР и осудила действия Молдовы и Украины, как направленные на дестабилизацию ситуации. А 25 марта в Тирасполь прибыла автоколонна с российской гуманитарной помощью. США и Украина, наоборот, поддержали введение новых таможенных правил [113].
В ответ 27 марта 2006 г., Россия ввела первое эмбарго на поставки молдавского вина. Однако оно оказалось бессмысленным для России и даже нанесло ей серьезный политический ущерб. Молдова, понеся существенные экономические убытки, не пошла на попятную и печати Приднестровью не предоставила. А путинская Россия спустя полтора года, в ноябре 2007 г. «без шума и пыли» была вынуждена возобновить импорт молдавских вин, чем признала свое унизительное поражение в борьбе с воронинской Молдовой [114].
Тем не менее, в Тирасполе с подачи Москвы этим воспользовались, чтобы снова заявить о своих надеждах. 17 сентября 2006 г. в Приднестровье прошёл «референдум о независимости». Жителям ПМР предстояло ответить на два вопроса. Первый - Поддерживаете ли Вы курс на независимость Приднестровья и последующее свободное присоединение Приднестровья к Российской Федерации?, и второй - Считаете ли Вы возможным отказ от независимости Приднестровья с последующим вхождением в состав Республики Молдова? По первому вопросу «за» высказались 97,1 % приднестровцев, «против» - 2,3 %. На второй вопрос положительно ответили 3,4 % граждан ПМР, отрицательно - 94,6 %. ЕС, ОБСЕ, Совет Европы, Молдавия, США и Украина не признали результатов референдума. В то время как Госдума РФ 6 октября 2006 г. приняла постановление о признании приднестровского референдума о независимости легитимным [115]. Таким образом, Россия полностью игнорировала Молдову и взаимоотношения с ней, демонстративно показав, что намерена учитывать в приднестровском конфликте только интересы сепаратистов.
После провала «винного» эмбарго проблема разрешения приднестровского конфликта, по существу, уже многие годы застыла на мертвой точке. Позиция Москвы и Тирасполя сводится, по существу, к постоянным требованиям «прекратить экономическую блокаду» (то есть вернуться к режиму до 3 марта 2006 г., когда молдавские власти ввели новые таможенные печати) и «признать существующие реалии» (то есть согласиться с существованием практически самостоятельного приднестровского государства, признать его независимость и установить с ним нормальные межгосударственные отношения, либо, на худой конец, согласиться на статус «общего государства», при полной, однако, самостоятельности Приднестровья от остальной Молдовы, без каких-либо единых центральных органов власти). То есть Приднестровье используется в качестве обыкновенного рычага давления на Молдову. Естественно, что никакое молдавское правительство, даже самое «идеологически шаткое» и готовое идти на уступки Тирасполю, с такими условиями никогда и ни при каких условиях не согласится. Понимая это и сознавая тяжелое экономическое положение Приднестровья, Россия многие годы осуществляла выплату дополнительных сумм к пенсиям жителей региона, заплатив, по данным Тирасполя, только в 2007-2011 гг. 55,5 млн. долларов (по другим данным, регулярно платила в 2006-2014 гг. не менее 25 млн. долларов ежегодно, а в отдельные годы - значительно больше, в том числе более 240 млн. долларов в 2013 г. и более 70 млн.) и смотрела сквозь пальцы на начавшуюся еще при Смирнове практику неоплаты регионом счетов за потребленный газ (в отличие от остальной Молдовы, от которой Москва требует регулярных выплат). В результате долг Приднестровья за газ вырос до более чем 5 млрд. долларов и продолжает быстро увеличиваться [116].
Однако вместо того, чтобы потребовать от региона оплаты долга, пускай частями, Россия пыталась угрожать Молдове. Вице-премьер Правительства РФ Д. Рогозин в апреле 2012 г. заявил, что если Молдова не признает Приднестровье «равноправным партнером», то будет оплачивать его долги за потребленный газ [117]. В октябре 2014 г. с угрозами в адрес Молдовы выступил уже министр иностранных дел РФ С. Лавров. Последний предупредил, что «если Молдова теряет свой суверенитет и поглощается другой страной или если Молдова меняет свой военнополитический статус на блоковый с нейтрального, то приднестровцы имеют полное право принять решение о своем будущем самостоятельно, и мы будем эту базовую позицию, с которой все согласились, с которой все началось, отстаивать» [118]. А заместитель С. Лаврова, Г. Карасин, в январе 2015 г. высказался на первый взгляд, более компромиссно, но в действительности суть его предложения была той же - полная самостоятельность Приднестровья, хотя и формально в рамках единой Молдовы: «мы считаем, что Приднестровье, будучи нашим партнером, должно быть особым районом с особыми гарантиями статуса в рамках единого молдавского государства» [119]. Таким образом, есть все основания для вывода о том, что Россия, в официальных декларациях выступая за территориальную целостность Молдовы, в действительности делает все от нее зависящее, чтобы сохранить полностью независимое от Молдовы положение ее левобережных районов.
Помимо этого, начиная с 2013 г. Россия вновь перешла к методам экономического давления на Молдову. Вначале, 10 сентября 2013 г., в преддверии подписания Молдовой Вильнюсских соглашений, Россия вновь ввела эмбарго на поставки молдавского вина на свою территорию. А так как эта мера не возымела действия, то, теперь уже в преддверии предстоявших тогда парламентских выборов ноября 2014 г., 18 июля 2014 г. Роспотребнадзор приостановил ввоз в Россию плодоовощных консервов из Молдовы. Спустя три дня, 21 июля, были введены «временные ограничения» на импорт в Россию молдавских фруктов [120].
Повторное «винное» эмбарго образца 2013 г., тоже имеет под собой политическую основу, правда, на сей раз иную, нежели первое. Сегодня основной причиной введения «винного» и «сельскохозяйственного» эмбарго, которая открыто обозначается представителями российского руководства, называлось намерение Молдовы подписать с ЕС Договора об Ассоциации и о свободной торговле, что якобы повлечет за собой неконтролируемый поток европейской продукции через Молдову на российские рынки и тем, дескать, нанесет России значительный экономический урон. Общий объем российского импорта в 2013 г. составил 317,8 млрд. долларов. Импорт из Молдовы составил 632 млн. долларов, то есть 0,0019 % от всего российского импорта (причем сельскохозяйственная и винная продукция являлись только частью этого импорта). И даже при условии, что вся молдавская продукция была бы «заражена восточной плодожоркой» или полностью бы являлась «реэкспортом европейских товаров» (что совершенно не соответствует действительности), то и в этом случае такая оценка представлялась бы сильно завышенной [121].
На самом деле обоснования, приведенные российской стороной, лишь часть правды. А вторая ее часть проговаривается российскими чиновниками намного реже, хотя она-то и есть главная причина. Подписание Договоров об Ассоциации с ЕС и о свободной торговле с ним означает выход (пусть пока еще и не полный и не окончательный) Молдовы из орбиты российского влияния и вступление ее в сферу притяжения Европы. Это наносит тяжелый удар по путинской идее воссоздания СССР в виде Таможенного, а затем и Евразийского союза, с участием республик покойного Советского Союза, и ставит перед ней несмываемый знак вопроса, потому что теперь надо объяснять своим согражданам, как получилось, что одну из самых небольших республик бывшего СССР не удалось удержать под контролем Москвы и она все-таки ушла. Подобное положение самое тяжелое и неприятное для политика, тем более такого, как Путин, который пытался всегда казаться в глазах россиян победителем [122].