Минобороны России, поначалу державшееся в роли исполнителя приказов российского руководства, 19 мая 1992 г., во время боев близ с. Кошница и Дубэсарской трассы, открыто заняло позицию сепаратистов. В направленном командующему 14-й армией, дислоцированной в Приднестровье, И.Неткачеву, указании, говорилось, что Приднестровье является «российской землей», ситуация там «осложнилась» и его надо «защищать всеми путями и средствами», для чего предписывалось пополнить части армии резервистами, подразделения привести в состояние полной боевой готовности и «разблокировать» их (чтобы беспрепятственно помогать сепаратистам) [83]. Сепаратистам было передано значительное количество различных вооружений и техники [84].
Воодушевленные такой поддержкой, сепаратисты снова перешли к активным действиям. 7 мая 1992 г. они захватили ретрансляционную станцию близ с.Маяк (Григориопольский район), лишив жителей региона возможности смотреть программы Молдавского телевидения. 9-10 мая 1992 г. лидеры сепаратистов провели «чрезвычайный съезд трудящихся ПМР». В нем также приняли активное участие немало представителей России - члены коммунистических и шовинистических организаций Москвы, Петербурга, Нижнего Новгорода, Владимира. Участники съезда потребовали от руководства России «признания ПМР», перехода на ее сторону 14-й армии и проведения в Тирасполе «съезда рабочих и крестьян СНГ».
Минобороны России, поначалу державшееся в роли исполнителя приказов российского руководства, 19 мая 1992 г., во время боев близ с. Кошница и Дубэсарской трассы, открыто заняло позицию сепаратистов. В направленном командующему 14-й армией, дислоцированной в Приднестровье, И.Неткачеву, указании, говорилось, что Приднестровье является «российской землей», ситуация там «осложнилась» и его надо «защищать всеми путями и средствами», для чего предписывалось пополнить части армии резервистами, подразделения привести в состояние полной боевой готовности и «разблокировать» их (чтобы беспрепятственно помогать сепаратистам) [85]. Сепаратистам было передано значительное количество различных вооружений и техники [86].
В результате 18-19 мая 1992 г. сепаратисты при полном бездействии российских военных, перебросили из частей 14-й армии в район боев (близ сел Кочиерь, Кошница, Рогь и других) несколько десятков танков, из которых обстреливали части молдавской полиции и армии, что привело к многочисленным человеческим жертвам [87]. Сепаратисты нападали на молдавских полицейских, пытаясь вытеснить их из Бендер, а горотдел полиции - ликвидировать. Их вооруженные формирования задержали в период со 2 марта по 18 июня 60 полицейских, 8 из которых позднее убили [88].
19 июня 1992 г. сепаратисты организовали провокацию близ одной из бендерских типографий, с целью втянуть в нее полицию, и, подтянув в ответ крупные силы боевиков и казаков, все же захватить Бендерский горотдел полиции. Нападавших оказалось так много, что на помощь пришлось вызвать не только находившиеся вблизи полицейские подразделения, но позднее и части Национальной армии Молдовы. В результате столкновений большая часть Бендер оказалась в руках молдавской полиции и армии, которым удалось отбить несколько атак сепаратистов с левого берега. В эти дни конфликт снова стал разрастаться, формирования сепаратистов подвергли артобстрелу не только Бендеры, но и ряд других населенных пунктов Правобережья, находившихся вне зоны конфликта - Холеркань, Криулень, Круглик, Мэшкэуць, Калфа и другие. Видя, что чаша весов в Бендерах склоняется в пользу законных властей страны, части 14-й армии обстреляли молдавские подразделения, а в результате одной из атак сепаратистов им все же удалось прорваться в город и занять большую его часть. Столкновения в Бендерах вызвали возмущение Президента РСФСР Б. Ельцина, который 21 июня 1992 г. выступил с гневным заявлением о том, что «война разворачивается на границах России», что есть десятки убитых, что «мы обязаны реагировать, для того, чтобы защитить людей» и «остановить кровопролитие». Б.Ельцин пригрозил, что «у нас достаточно сил для этого, и пусть Снегур об этом знает!» [89].
При полной пассивности, а возможно, с прямого одобрения России приднестровские сепаратисты отключили в значительной части Правобережной Молдовы (включая Кишинев) электричество, а 20 июля - и газоснабжение, причем газоснабжение по ветке Одесса-Тирасполь- Кишинев впоследствии не было возобновлено и молдавской стороне пришлось срочно строить ветку Кишинев-Рыбница [90].
Несмотря на то, что в ответ на обращения Молдовы к международному сообществу Сенат США принял 1 июля 1992 г. «поправку Пресслера», требовавшую вывода 14-й армии России из Молдовы под контролем международных наблюдателей, а 7 июля 1992 г. Парламент Молдовы выступил за ввод международных разъединительных военных сил (Беларусь, Болгария, Румыния, Украина) (Беларусь и Болгария позже отказались от этого предложения), под давлением России 21 июля 1992 г. М. Снегур и Б.Ельцин подписали Соглашение о принципах мирного урегулирования в Приднестровском регионе Молдовы, которое предусматривало введение в зону конфликта только российских миротворцев [91]. Это обстоятельство, как показали события, существенно способствовало существенному укреплению позиций сепаратистского режима на Левобережье Днестра. Приднестровье при поддержке российских войск было фактически оторвано от остальной Молдовы, хотя Россия формально продолжала и продолжает признавать территориальную целостность Молдовы. Эту политику она проводит и сегодня, несмотря даже на осуждение ее курса международными организациями и проигрыш по «делу Илашку» в ЕСПЧ в 2004 г., когда Европейский суд по правам человека осудил преступления РФ и приднестровского режима, в том числе в отношении граждан Молдовы во главе с И.Илашку [92].
Чтобы обосновать необходимость раскола Молдовы и превращения Приднестровья в российский анклав на берегах Днестра, Россия использует целый комплекс псевдоаргументов.
1. «Приднестровье - уникальный русскокультурный анклав. Несмотря на то, что русские являются в Приднестровье второй по численности этнической группой, данный регион был и остаётся российско-ориентированным. Здесь на протяжение 200 лет усилиями России-СССР формировался «форпост империи». Отказываясь от своей исторической ответственности Россия тем самым обрекает данное государственное образование и людей проживающих в нём на крайне непредсказуемое существование».
2. «Приднестровье является важным военно-стратегическим плацдармом России, обеспечивающим ей влияние в Юго-Восточной части Европы и на Балканах. Поэтому вопрос сохранения российского военного присутствия в ПМР как никогда актуален».
3. «Для России Приднестровье - рычаг политического влияния на Украину. Именно в этом Приднестровская Молдавская Республика является стратегическим партнёром России. Русско- ориентированное ПМР позволяет осуществлять влияние России на культурно-идентичные им области юга и востока Украины, часть из которых составляют т.н. Новороссию» [93].
Пытаясь «законсервировать» территориальный раскол Молдовы, российские СМИ и государственные чиновники повели яростную пропаганду идеи существования некоего «самостоятельного приднестровского государства». Они внушали жителям региона, всячески спекулируя войной 1992 г. и угрозой объединения с Румынией, ненависть к Молдове. Поэтому началась политика «двойных стандартов» России в отношении Молдовы. 9 февраля 1993 г. президент РФ Б. Ельцин после переговоров с Президентом Молдовы М. Снегуром объявил о готовности вывести 14-ю армию. Сроки вывода было решено определить «по мере достижения прогресса в определении Молдавией особого статуса ее левобережных районов» в 1994 г. Россия подписала Соглашение о правовом статусе, порядке и сроках вывода военных формирований, которые временно находятся на территории Молдовы. Войска 14-й армии по Соглашению должны были быть выведены на протяжении трех лет с момента вступления его в силу. Чтобы быстрее добиться вывода 14-й армии, в Конституции РМ, принятой в 1994 г., Молдова закрепила за Приднестровьем особый статус [94].
Однако выполнение настоящего Соглашения Москва все время связывала с зависимостью вывода войск от прогресса в политическом урегулировании Приднестровского конфликта и определении особого статуса Приднестровья. Это объясняется тем, что Россия рассматривает присутствие 14-й армии (а ныне ОГРВ) в Приднестровье как фактор своего геополитического и военно-политического доминирования в этом регионе. Прежде всего по этой причине Госдума РФ не ратифицировала Соглашение 1994 г. Россия, как гарант безопасности, объективно была не заинтересована в окончательном урегулировании Приднестровского конфликта [95].
Однако в то же время при поддержке России 26 марта 1995 г. в Приднестровье прошел референдум по вопросу нахождения на территории региона 14-й российской армии. 92,4% местных жителей, СМИ которых непрерывно кричали о «происках Молдовы», проголосовали против ее вывода с территории региона [96]. А чтобы «закрепить» этот успех, смирновское руководство, однозначно ориентировавшееся на Россию, провело 24 декабря 1995 г. еще один референдум, один из вопросов которого предлагал жителям определиться, желают ли они, чтобы Приднестровье стало частью СНГ. «За» высказалось 232570 избирателей (90,6%) [97].
11 марта 1996 г. руководители Молдовы и ее левобережного региона подписали Протокол согласованных вопросов, которые должны были определить статус Приднестровья. Среди них: предоставление Приднестровью широких политических прав на автономию, включая возможность иметь свою конституцию, государственную символику, издавать законы и нормативные акты, использовать в качестве официального русский, молдавский и украинский языки; иметь право самостоятельно устанавливать и поддерживать международные контакты в экономической, научно-технической и культурной областях, а также в иных областях - по согласованию; полная самостоятельность в решении вопросов экономического, социального и культурного развития в интересах населения, проживающего на территории Приднестровья. Эти положения вошли в «Меморандум об основах нормализации отношений между Республикой Молдова и Приднестровьем», подписанный президентами Молдовы и руководством Левобережья, а также представителями стран-гарантов в присутствии миссии ОБСЕ 8 мая 1997 г. в Москве [98].
Однако камнем преткновения в разработке этого документа стала различная трактовка сторонами понятия «общее государство». Молдавская сторона идеальной моделью такого государства видела унитарное государство с предоставлением автономии Приднестровью по аналогии с той, которая уже предоставлена Гагауз Ери. Тирасполь усматривал в «общем государстве» конфедерацию, которая в свою очередь могла бы стать промежуточным этапом на пути к приобретению полной государственной независимости от Молдовы [99]. Россия и в этом случае открыто поддержала Тирасполь. По словам посла по особым поручениям МИД РФ С. Губарева, «Нельзя забывать, что приднестровская «команда» переговорщиков, пройдя через все обвинения в «сепаратизме», «марионеточном характере режима», смогла представить интересы региона как целостности, имеющей право на самоопределение....» [100]. Ключевым положением российской позиции был в 1997 г. и остался ныне пункт о некоей прямой, на равных договоренность сторон конфликта. Причем на основе компромисса, а не «победы» одной стороны над другой» [101]. То есть открыто преследуется цель «уравнять» законные власти Молдовы и руководство сепаратистского региона. Поставить их в одинаковые условия, но при этом за спиной сепаратистов будет постоянно стоять Москва, которая не допустит, чтобы молдавские власти управляли Приднестровьем в любой форме. Эту же цель преследует и руководство Приднестровья [102].
Другим важным моментом в российской позиции образца 1997 г., сохранившимся без изменений и ныне, является намеренное замалчивание значения признанного самой же Россией пункта об «общем государстве в границах Молдавской ССР на январь 1990 года». Потому что на январь 1990 г. никакой «ПМР» еще не было, а существовала единая республика, в то время еще называвшаяся Молдавской ССР, без каких бы то ни было форм самостоятельности для приднестровского региона.
Россия всячески сопротивлялась и сопротивляется интернационализации приднестровского конфликта, понимая, что в этом случае окажется в одиночестве, поддерживая Приднестровье. Как известно, не имея возможности избавиться от российского военного присутствия путем двухсторонних и трехсторонних переговоров, Молдова начала обращаться за помощью к международным организациям. Ее делегация обратилась к странам-членам ОБСЕ с просьбой оказать содействие в выводе российских войск и вооружений из Приднестровья. Этот вопрос
обсуждался на специальной встрече стран-членов ОБСЕ в августе 1999 г. в Вене. Приднестровье и Россия увидели в этом угрозу своим интересам и выступили категорически против интернационализации процесса урегулирования конфликта. Так, представитель Президента РФ на переговорах по урегулированию конфликта в Приднестровье И. Морозов высказал сомнение относительно целесообразности расширения круга посредников на переговорах и так называемой «интернационализации» переговорного процесса. Его полностью поддержал И. Смирнов [103].
Больше того, вопрос вывода вооружений, который Россия обязалась решить в соответствии с подписанным ею договором ДОВСЕ (1999 г.) в 3-летний срок, она стала увязывать с проблемой сохранения инфраструктуры 14-й армии, на основе которой можно было бы создать российскую военную базу. Для этого были задействованы как руководство Приднестровья, так и определенные пророссийские организации в самой Молдове. Общественно-политическое движение «Plai Natal» и Гражданский альянс за реформы в Молдове выступили за предоставление Оперативной группе российских войск (ОГРВ) в Приднестровье статуса военной базы на определенный термин. С подобным предложением к начальнику Главного штаба Национальной Армии Молдовы И. Коропчану обратился начальник Генштаба Вооруженных сил РФ А. Квашнин. После этого И.Смирнов заявил, что с достижением окончательного урегулирования, находящиеся в Приднестровье российские воинские подразделения следует реформировать в силы по поддержанию мира и стабильности в «общем государстве», а «предварительно молдавскому и приднестровскому парламентам надлежит одобрить соглашение о присутствии российского миротворческого контингента как гаранта стабильности в регионе [104]. Однако после 2000-2001 гг. Россия перестала соблюдать этот договор, мотивируя его то нежеланием Приднестровья согласиться на вывод войск, то отсутствием официального политического статуса у Приднестровья, а позднее - тем, что обязательства по нему она уже «досрочно выполнила» еще в 2001 г. [105].