Российская имперская политика в Молдове (1989-2015)
Руслан Шевченко
(Кишинев, Молдова)
У статті висвітлено роль російської політики в підтримці і розпалюванні сепаратистських рухів у Молдові, організації політичного та інформаційного тиску проти національно-державницьких заходів патріотичних молдавських сил. Дано детальний аналіз процесу утворення і діяльності гагаузьких і придністровських сепаратистських формувань. Показано дволику політику російської влади в розв 'язанні національних проблем в Молдові, починаючи з кінця 1980-х рр. і в подальшому. Розкрито заходи по здійсненню проекту федералізації Молдови, передумови і конкретні кроки путінської Росії по її розколу і перетворення регіону на російський анклав. Аналізуючи початок і хід придністровської війни, автор констатує, що серед причин дестабілізації російською стороною ситуації в регіоні виступає і ставка на Придністров'я як засіб впливу на Україну.
Коло питань, проаналізованих автором, суголосне українським проблемам розпалювання російськими політтехнологами сепаратистського руху на Донбасі в умовах «гібридної» війни Російської Федерації проти України.
Ключові слова: Молдова, російська політика, сепаратистські формування, путінська Росія, ЗМІ, гагаузьке питання, придністровське питання, національний рух Молдови.
Шевченко Р. Российская имперская политика в Молдове (1989-2015)
В статье освещена роль российской политики в поддержке и разжигании сепаратистских движений в Молдове, организации политического и информационного давления против национально-государственных мероприятий патриотических молдавских сил. Дан подробный анализ процесса создания и деятельности гагаузских и приднестровских сепаратистских формирований. Показано двуличную политику российской власти в разрешении национальных проблем в Молдове, начиная с конца 1980-х гг. и в дальнейшем. Освещены меры по реализации проекта федерализации Молдовы, предпосылки и конкретные шаги путинской России по ее расколу и превращению региона в российский анклав. Анализируя начало и ход приднестровской войны, автор констатирует, что среди причин дестабилизации российской стороной ситуации в регионе выступает и ставка на Приднестровье как рычаг влияния на Украину. российская имперская политика молдова
Круг вопросов, проанализированных автором, созвучный украинским проблемам разжигания российскими политтехнологами сепаратистского движения на Донбассе в условиях «гибридной» войны Российской Федерации против Украины.
Ключевые слова: Молдова, российская политика, сепаратистские формирования, путинская Россия, СМИ, гагаузский вопрос, приднестровский вопрос, национальное движение Молдовы.
Shevchenko R. Russian imperial policy in Moldova (1989-2015)
In the article the role of Russian policy in supporting andfomenting separatist movements in Moldova, of political and informational pressure against national-patriotic activities of Nation Moldovan forces. Given the detailed analysis of the formation and activity of Gagauz and Transdniestrian separatist forces. Showing twofaced policy of the Russian authorities in solving national problems in Moldova in 1980 - 2015 s. Reveals measures to implement the project offederalization of Moldova, preconditions and concrete steps of Putin s Russia in its division and transformation of the region into the Russian enclave. Analyzing the onset and course of Transnistrian war, the author notes that among the causes of destabilization of the Russian side of the situation in the region and serves bet on Transnistria as a means of influence on Ukraine.
The issues analyzed by the author in unison with the problems of Ukrainian political technologists rousing Russian separatist movement in Donbass in «hybrid war» Russia against Ukraine.
Keywords: Moldova, Russian politics, the separatist formation, Putin s Russia, the media, Gagauz question Transnistrian issue, Moldova national movement.
Исторические предпосылки (советский период)
1989-й год стал во многих отношениях поворотным в новейшей истории Молдовы. Если еще в начале этого года основы партийной власти казались незыблемыми, к концу его они оказались подрублены «под корень» и спустя несколько месяцев, в мае 1990 г. были уничтожены. Этот год стал последним относительно стабильным в еще советской экономике Молдовы. Состоялась в 1989-м и последняя «советская» перепись населения. Еще очень многим оказался он примечательным. Но, пожалуй, самый важный след, который он оставил - это начало «межнационального конфликта» в Молдове, как было принято писать в те годы.
Первопричины его уходят вглубь десятилетий. Они закладывались в сталинские 1940-е, когда после захвата Молдовы Советской армией в нашей стране была насильственно, без согласия населения, создана советская политическая система, которая в подавляющем большинстве состояла тогда из лиц немолдавских национальностей, т.е. русскоязычных. Русскоязычное меньшинство пользовалось правами фактического хозяина республики, получив первоочередной доступ на все ключевые должности в республике, обретя множество клановых и личных связей, «перетащив» в республику из других регионов СССР своих родственников и знакомых и получив неограниченные возможности для изменения ситуации в свою пользу, применяя для этого жупел «национализма» и постоянно жалуясь республиканскому и союзному руководству на всех «неугодных» или тех, кто выступал в защиту ущемленных прав молдаван. Представителям русскоговорящего населения были созданы все условия для вполне комфортного существования в национальных республиках и потому они не ставили перед собой задачу изменить существующее положение, а тем более - считаться с требованиями национального большинства [1]. Значительная «критическая масса» русскоязычного населения, начиная примерно с 1950-х гг. стала скапливаться в левобережных районах республики, где в это время начали строиться десятки различных промышленных предприятий. Это вело к серьезному перекосу населения восточных районов республики в пользу русскоязычной его части.
Такая ситуация повлекла за собой навязывание русского языка в качестве «языка межнационального общения» - на котором должны были общаться оккупанты и покоренный ими народ. Молдавский/румынский язык был оттеснен на периферию языкового общения и практически исключен из обращения в госучреждениях [2]. Подавление путем репрессий национального сопротивления советскому режиму длилось многие годы. Последнее массовое столкновение с властями произошло в Молдове в Чимишлийском районе спустя полтора десятилетия после войны, в 1960 г., а последний антисоветский теракт - уже в 1961 г., еще позднее, чем даже в Прибалтике и Западной Украине [3]. Но Движение Сопротивления в Молдове оставалось и постоянно давало о себе знать - в республике вплоть до конца 1980-х гг. обнаруживались антисоветские группировки и отдельные лица, зачастую ставившие своей целью достижение независимости Молдовы от СССР. Коренной народ республики, молдаване, составлявшие в Молдове почти 2/3 населения (примерно 64%), оказался фактически второсортным и десятилетиями копил в себе недовольство существующим положением, не будучи в состоянии изменить его реально. Это стало главной причиной того конфликта, который разгорелся в 1988-1989 гг. и сделал явным то противостояние коренной нации и русскоязычного меньшинства, которое существует и сегодня.
Отношение руководства СССР/России и российских СМИ к ситуации в Молдове (1989 - август 1991 гг.).
Начиная с 1989 г. в тогда еще союзных СМИ развязывается настоящая вакханалия лжи и клеветы о Молдове и молдаванах, в защиту приднестровских и гагаузских сепаратистов. На стороне сепаратистов часто выступают и советские, а с 1991 г. - российские политические деятели. Уже Великое Национальное Собрание 27 августа 1989 г., которое потребовало придать молдавскому/румынскому языку статус государственного, вызвало бурю возмущения во всесоюзной прессе. Так, в «Правде» была опубликована статья корреспондента этого издания Г. Овчаренко, где в крайне оскорбительных тонах давалась характеристика Собранию и всем выступавшим [4]. Им в унисон действовали СМИ тираспольских сепаратистов - «Днестровская правда», «Бастующий Тирасполь» и другие, которые изощрялись в нападках на «националистов», посмевших сделать только язык молдаван - единственным государственным, и не дали, чтобы русский язык получил аналогичный статус, что на практике означало бы, что язык молдаван остается в прежнем второстепенном положении на своей земле [5].
Столь же провокационно вели себя российские СМИ и в дальнейшем: корреспондент Центрального Телевидения И.Петков, например, «добился» требований депутатов удалить из зала заседаний Верховного Совета за лживые и клеветнические репортажи о Молдове, подававшие события, которые в ней происходили, в исключительно протираспольском духе, полном ненависти к «националистам», которые теперь пришли к власти в Молдове [6]. Уже в 1990 г. стала очевидной открытая поддержка приднестровских и гагаузских сепаратистов депутатской группой «Союз» Верховного Совета СССР, которой непосредственно руководил Председатель Верховного Совета СССР А. Лукьянов. Первому Президенту Молдовы М.Снегуру пришлось не раз жаловаться на деятельность этой группировки лично Президенту СССР М. Горбачеву. Несмотря на обещания последнего, что руководство СССР не будет вступать в контакты с лидерами сепаратистов и не станет их поддерживать, они были сразу же нарушены, в частности, А. Лукьяновым [7]. Тогда же, 22 сентября 1990 г. М. Снегур и Президент РСФСР Б. Ельцин подписали договор «О принципах межгосударственных отношений между ССР Молдова и РСФСР». Однако он так никогда и не вступил в силу, так как протираспольское лобби в Верховном Совете России всячески блокировало это, требуя от Молдовы односторонних уступок в пользу сепаратистов и ссылаясь на то, что он «не соответствовал сложившимся реалиям», «не учитывал существование ПМР» и Меморандума 8 мая 1997 г., определявший право Приднестровья принимать участие в осуществлении внешней политики Республики Молдова, а также самостоятельно устанавливать и поддерживать международные контакты в экономической, культурной и других областях [8]. Депутаты группы «Союз», поддерживавшие тесные связи с сепаратистами, обвиняли М. Снегура в том, что он «не контролирует ситуацию», терпит «выходки экстремистов и националистов» против иноязычных депутатов и т.д [9]. Представители этой группировки требовали роспуска Верховного Совета Молдовы и принятия мер в отношении его руководства, а если мер не будет принято, угрожали созвать внеочередной съезд народных депутатов СССР, на котором объявить вотум недоверия М. Горбачеву [10]. Их высокопоставленный сторонник, А. Лукьянов, давал советы приднестровским сепаратистам и направлял предписания союзным органам с целью оказания всесторонней помощи Приднестровью. Примером тому может служить его резолюция от 10 апреля 1991 г., касавшаяся решения проблем относительно создания правоохранительной системы Левобережья [11]. А в ответ на просьбу одного из лидеров группы «Союз», депутата И. Блохина - разрешить представителям Левобережья, в соответствии с решением т.н. «Верховного Совета» региона участвовать в подписании Союзного договора, А. Лукьянов 14 мая и 13 июля 1991 г. дал указание разработать стратегию этого участия [12].
Однозначно на стороне сепаратистов как до, так и после Приднестровской войны были ряд общественных организаций и политиков России: общества «Мемориал», «Возрождение», группы «Отчизна», «Отечество», политическое движение «Новороссия» и другие [13].
Гагаузский вопрос и политика России
То же стремление поддержать сепаратизм в Молдове, на сей раз в южных районах, прослеживается у союзного, а после 1991 г. - российского руководства. «В конце 1980-х - начале 1990-х годов лидеры Комрата тесно координировали свою деятельность, направленную на создание гагаузской автономии, с политическими действиями руководителей Тирасполя, которых поддерживали некоторые весьма влиятельные силы в России». Тогдашний Президент М. Горбачев в гагаузском вопросе придерживался политики двойного стандарта. В беседах с представителями гагаузского народа поддерживал стремление гагаузов иметь свою автономию, но М. Снегуру и П. Лучинскому говорил совсем другое» [14].
После майского (1989 г.) съезда лидеры движения «Гагауз халкы», зарегистрированного властями республики 26 октября 1989 г., приступили к разработке теоретической концепции будущей автономии и плана проведения практических мероприятий по ее осуществлению. Большую помощь им оказывали не только некоторые ученые Кишинева, но и Москвы, Одессы и других советских городов. Оперативно была сформирована гагаузская делегация в составе 40 человек, которая имела встречи с высокопоставленными представителями законодательных органов СССР и МССР [15]. 12 ноября 1989 г. в Комрате собрался Чрезвычайный съезд представителей гагаузского народа. Съезд принял Декларацию и ряд других документов, в которых содержалась правовая основа создания Гагаузской Автономной Республики, однако на другой день, 13 ноября, Президиум Верховного Совета МССР отменил эти решения как антиконституционные [16]. Однако сепаратистское течение на юге только набирало ход. В результате выборов в Верховный Совет республики, состоявшихся 25 февраля и 10 марта 1990 г., депутатские мандаты получили 12 гагаузов. Они, «опираясь на поддержку приднестровцев, решительно отстаивали идею автономии» [17].
Уже на третьем заседании Верховного Совета 18 апреля депутат М.Кендигелян от имени депутатской группы «Буджак», насчитывавшей 16 человек, предложил включить в повестку дня вопрос об образовании национально-территориальной автономии гагаузского народа. На том же заседании депутат Ф.Ангели настаивал на том, чтобы председатель сессии И.Боршевич вынес на голосование это предложение [18]. В дальнейшем представители гагаузских экстремистов провели 19 августа 1990 г. в Комрате т.н. «съезд народных депутатов всех уровней» от территорий компактного проживания гагаузов, который провозгласил «Гагаузскую АССР» [19]. 20 августа 1990 г. это решение также было отменено Президиумом Верховного Совета МССР, а 22 августа 1990 г. движение «Гагауз халкы» было распущено [20]. Тем не менее, 28 октября 1990 г. под прикрытием советских войск, срочно введенных на территорию южных районов Молдовы, сепаратисты смогли беспрепятственно провести незаконные выборы в «Верховный Совет ГАССР» [21]. Тогдашний директор АТЕМ Ф.Ангели, поддерживавший сепаратистов, впоследствии писал в своих воспоминаниях: «Гагаузы тогда заявили всему миру о своей этнической идентичности, и мир признал ее... И это было сделано не без поддержки средств массовой информации СССР, особенно такого мощного информационного канала, как ТАСС» [22].
Поддержка союзными органами власти гагаузских сепаратистов проявилась и в Указе М.Горбачева от 22 декабря 1990 г. «О мерах по нормализации обстановки в Молдове», который отменил, как незаконные, как решения сепаратистских структур, так и высших органов власти Молдовы (ряд положений Закона о языках, Постановление от 23 июня 1990 года «О заключении Комиссии Верховного Совета ССР Молдова по политико-юридической оценке Советско- Германского договора о ненападении и Дополнительного секретного протокола от 23 августа 1939 года, а также их последствий для Бессарабии и Северной Буковины» в части оценки провозглашения Молдавской ССР 2 августа 1940 года) [23]. Молдавские власти правильно расценили его как попытку «угодить всем» [24]. Комратские, как и тираспольские, сепаратисты восприняли его с явным недовольством и пытались протестовать, направляя в адрес М.Горбачева различные декларации [25]. Однако двуличная политика центральных властей СССР продолжилась. Одной рукой «осуждая» сепаратизм, они в то же время делали все, чтобы уравнять их с законными центральными властями республики, и другой рукой осуждали их действия по восстановлению конституционного порядка на своей территории. В принятом Советом Национальностей Верховного Совета СССР 26 апреля 1991 г. постановлении «О путях достижения согласия по нормализации обстановки в ССР Молдова» говорилось не только о том, что «продолжают действовать неконституционные органы Приднестровской и Гагаузской республик», но и утверждалось: «до сих пор не отменен ряд законодательных актов, ущемляющих права немолдавского населения, сохраняется порядок вступления в силу законодательных актов Союза ССР лишь после их ратификации Верховным Советом ССР Молдова» (хотя такое положение предусматривалось Декларацией о суверенитете ССР Молдова от 23 июня 1990 г., никогда не отменявшейся союзными органами власти). С одной стороны, п.2. Постановления призывал «население и политических лидеров Приднестровья и гагаузских районов объявить мораторий на любые действия, ведущие к расколу ССР Молдова», а с другой «Президента и парламент Молдовы - приостановить действие ранее принятых законодательных актов, ущемляющих права населения немолдавской национальности» [26].
В 1991-1992 гг. на территориях, контролируемых гагаузскими сепаратистами, как и в Приднестровье, продолжалось формирование силовых структур - спецслужб, милиции и гвардейцев, которые, даже по словам Ф.Ангели, «нередко вели себя разнузданно» [27]. При этом оба сепаратистских формирования практически открыто координировали свои действия против законных властей Молдовы [28]. Воевали гагаузские «добровольцы» и в приднестровской войне - против центральной власти нашей страны [29]. А пророссийские СМИ в Молдове и, в частности, их представители в Молдове Ф.Ангели и В.Демидецкий, усиленно поставляли, пользуясь своими нештатными информаторами из МНБ и МВД Молдовы, информацию, которая, по существу, оправдывала все действия сепаратистов [30]. Правда, иногда гагаузские сепаратисты пытались неуклюже оправдываться, уверяя, что за ними «никто не стоит», но зато подтверждая, что за Приднестровьем стоит Россия (М. Кендигелян) [31]. В Тирасполе же некоторые уступки комратских лидеров, согласившихся на переговоры с центральными властями страны о создании автономно-территориального образования для гагаузов, сочли «непозволительными» (Г. Маракуца) [32]. Это говорит о том, что Москва намеревалась добиваться для Комрата такого же уровня фактической независимости от остальной Молдовы, как и для Тирасполя, но для этого у гагаузских сепаратистов просто не было ни необходимых сил, ни возможностей, даже несмотря на то, что Тирасполь «оказывал комратчанам не только юридическую, но и иную помощь» [33].