После ухода с поста башкана М.Формузала и замены его И.Влах (апрель 2015 г.), ранее активно выступавшей за вступление Молдовы в Таможенный Союз, происходит, однако, некоторое снижение градуса поляризации. Новый башкан теперь не политизирует эти вопросы и занимается экономикой и расширением внешних связей региона. Однако пророссийские настроения в Гагауз Ери очень сильны и продолжают оставаться серьезной проблемой для дальнейшего стабильного развития молдавского государства.
Политика России в отношении Молдовы (1989-2015) и приднестровский вопрос
Переломными стали в этом отношении события, связанные с подготовкой и принятием в Молдове языкового законодательства, включавшего в себя Закон о государственном языке и Закон о функционировании языков на территории республики (декабрь 1988 - сентябрь 1989 гг.). Здесь впервые жители республики увидели, что симпатии центральных органов власти и особенно всесоюзных СМИ однозначно оказались на стороне русскоязычного меньшинства, в том числе части жителей Левобережья Молдовы, которая стала выступать за придание статуса государственного также и русскому языку. Между тем русских в республике было всего 12,96% против 64,5% молдаван (по итогам проведенной в январе того же 1989 г. переписи населения) [58]. Выполнение этого требования означало фактическое сохранение созданного в советские годы статус-кво, при котором приоритет на государственном уровне в республике все равно отдавался бы русскому языку, а вместе с ним - носителям этого языка - русским и «русскоязычным» жителям республики, в ущерб коренному населению.
Сторонники «государственного двуязычия», интересы которых представляло в ту пору созданное 9 января 1989 г. Интердвижение «Unitate-Единство», добиваясь двуязычия, стали организовывать массовые протесты, на которых, среди прочего, грубо оскорбляли молдаван, их традиции и историю, зачастую представляя их «дикарями, слезшими с деревьев», которым якобы «русские принесли культуру». Однако тогда еще всесоюзные СМИ «не замечали» этого и в духе прежних десятилетий огульно обвиняли представителей национального движения (в то время они были объединены в Демократическое движение в поддержку перестройки и Литературно-Музыкальный клуб им. А. Матеевича, слившиеся 20 мая 1989 г. в единый Народный Фронт Молдовы [59]) в национализме, преднамеренном ущемлении прав русскоязычных и стремлении скорее объединить Молдову с Румынией. Последнее обвинение стало постоянной «страшилкой» советской, а ныне российской пропаганды, которую она постоянно использует для открытой мобилизации нацменьшинств на борьбу против молдаван.
Рост влияния национального движения в Молдове сильно беспокоил сторонников Интердвижения и других просоветски настроенных жителей республики. Поэтому уже начиная с марта 1989 г. в Левобережье распространяется идея в ответ на возможное провозглашение молдавского/румынского языка государственным провозгласить автономию от остальной Молдовы, причем не в составе Молдовы, а всего СССР. Почти одновременно, со второй половины 1988 г. и особенно в 1989 г. в молдавских СМИ начинается обретающая все более ожесточенный характер полемика сторонников и противников государственности молдавского/румынского языка. Когда сторонники сохранения прежнего статуса русского языка поняли, что эта полемика не может заставить набиравшее обороты национальное движение пойти на уступки, они перешли к новому этапу сопротивления - от угроз к конкретным действиям. 11 августа 1989 г. в Тирасполе был создан Объединенный Совет трудовых коллективов, 16 августа 1989 г. состоялась предупредительная 2-часовая «лингвистическая» забастовка, а затем просоветские силы начали массовые забастовки по всей республике [60]. Масштаб их все расширялся, охватив несколько сот предприятий в разных населенных пунктах республики. Когда 31 августа - 1 сентября 1989 г. упомянутые выше 2 «лингвистических» закона были приняты Верховным Советом МССР, забастовка продолжилась с удвоенной силой. Попытки властей республики успокоить страсти успеха не имели. Уже в середине сентября
1989 г., во исполнение своих прежних замыслов, будущие приднестровские сепаратисты создают проект образования «Приднестровской Автономной ССР» (ПАССР). Забастовка завершилась лишь 22 сентября, когда ее организаторы поняли, что ожидаемый ими Пленум ЦК КПСС по национальному вопросу, который, как они рассчитывали, определит, что государственным языком СССР является русский, не примет такого решения [61].
3 декабря 1989 г. они проводят незаконный референдум в Рыбнице, поставив на голосование вопрос, войдет ли этот город в «ПАССР» в случае ее создания. Хотя этот референдум был сразу же объявлен незаконным властями республики, 28 января 1990 г. состоялся аналогичный референдум в Тирасполе [62].
Усиливающееся сопротивление сторонников просоветского выбора стало проявляться и в других вопросах. Сразу после принятия Закона о государственном флаге республики - триколоре (27 апреля 1990 г.), уже 30 апреля и 3 мая 1990 г. горсоветы Тирасполя и Бендер незаконно запретили его использование на подчиненной им территории. 7-8 мая 1990 г. в Тирасполе были проведены митинги в поддержку этого антиконституционного решения [63]. 8 мая 1990 г. к ним присоединился также Рыбницкий горсовет. 2 июня 1990 г. сепаратисты провели в с. Пэркань «съезд депутатов всех уровней Приднестровья», на котором добились от собравшихся одобрения взятого ими курса на создание автономной от Молдовы республики. 1 июля и 12 августа 1990 г. «референдумы» по вопросу о вхождении в «ПАССР» в случае ее создания были также незаконно проведены в Бендерах и Дубэсарь, а 13 июля Дубэсарский горсовет (еще до референдума) не только принял решение включить город в будущую «ПАССР», но и запретил применение официального флага республики в городе [64]. 10 августа 1990 г. Рыбницкий горсовет присвоил себе право созвать «II чрезвычайный съезд народных депутатов разных уровней» [65]. Вопреки тому, что все эти решения также были отменены законными органами власти Молдовы, сепаратисты все же провели этот съезд 2 сентября 1990 г., но уже в Тирасполе. Он провозгласил создание теперь уже т.н. «Приднестровской Молдавской ССР» [66].
28 октября 1990 г., как уже упоминалось, в южных районах республики состоялись также широко разрекламированные в союзной прессе «выборы в Верховный Совет ГАССР», подаваемые как необходимость, в целях защиты от «молдавских националистов». На помощь единомышленникам прибыли несколько тысяч сторонников приднестровского сепаратизма. По возвращении обратно, 2 ноября 1990 г. они разгромили и захватили органы власти г. Дубэсарь. Попытка МВД Молдовы навести порядок в захваченном городе обернулась столкновениями с сепаратистами и человеческими жертвами с обеих сторон [67]. Союзные СМИ и на этот раз подали произошедшее как «злодеяние прорумынских националистов Молдовы», однозначно встав на сторону сепаратистов.
Уже в октябре-декабре 1990 г. в южных районах республики при поддержке приднестровских сепаратистов стали создаваться «подразделения гагаузской милиции» и «органов безопасности». Со своей стороны, в Приднестровье при непосредственной поддержке союзного руководства (А. Лукьянов и другие) в январе-марте 1991 г. были предприняты шаги по отделению финансово-банковских органов региона от общемолдавских, а 11 марта 1991 г. был создан первый отряд РОСМ (рабочие отряды содействия милиции), с которого началось создание собственных «правоохранительных органов» - милиции и госбезопасности. Вопреки решениям Верховного Совета Молдовы о запрете проведения референдума по сохранению СССР (имевшим на то право в соответствии с Декларацией о суверенитете республики от 23 июня 1990 г.), поддержанным и всенародным опросом 9-12 марта 1991 г. (69% населения республики высказалось против проведения этого референдума), 17 марта 1991 г. в южных и восточных районах республики такой референдум состоялся. А в дни прокоммунистического путча в Москве (19-21 августа 1991 г.) тираспольское руководство открыто поддержало путчистов ГКЧП, надеясь на восстановление «твердой вертикали власти» и подавление «национализма» в Молдове. Со своей стороны, командующий Одесским военным округом генерал-полковник И. Морозов оказывал реальную помощь сепаратистским лидерам Тирасполя и Комрата вооружением, средствами связи, личным составом. М. Снегур просил Президента СССР дать указание командованию Одесского военного округа прекратить оказание помощи государственным преступникам [68]. Ответ М. Горбачева остался неизвестен. Отметим, что даже Ф.Ангели, на страницах своей книги открыто симпатизирующий сепаратистам Комрата и Тирасполя, хотя нередко и осуждающий определенные их действия, не решился отрицать «реальную помощь Одесского военного округа» сепаратистам юга и востока Молдовы. Не оспаривает он и факт отправки сепаратистами Комрата и Тирасполя поздравительных телеграмм в адрес ГКЧП [69].
После провала путча и в ответ на задержание молдавской полицией лидеров Приднестровья 25 августа 1991 г. незаконные структуры власти региона провозгласили его «независимость» от Молдовы, а 5 ноября 1991 г., учитывая развал СССР, переименовали его из «ПМССР» в «ПМР» [70].
С подачи еще существовавшего МВД СССР и сразу после встречи с его руководством 11 сентября 1991 г. в Приднестровье началось формирование отрядов т.н. «гвардейцев», задачей которых было «защищать суверенитет и независимость» региона [71]. Более того, когда в ноябре
1991 г. состоялось «совещание представителей суверенных республики и автономных формирований малых народов» разваливавшегося СССР, с участием, разумеется, представителей Приднестровья и южных районов Молдовы, приветствия им прислали лично М. Горбачев и Президент РСФСР Б. Ельцин [72].
В Приднестровье постоянно прибывали различные политические деятели России, выражавшие открытую поддержку сепаратистам - В. Жириновский, Н. Травкин и другие. Последнего даже пришлось 21 сентября 1991 г. задержать близ Дубэсарь и выслать из Молдовы [73].
В сентябре-декабре 1991 г., при содействии частей Советской Армии, находившихся в регионе, путем подкупа, шантажа, террора и угроз сепаратисты захватили почти все райотделы полиции и органов МНБ Молдовы на Левобережье, за исключением Дубэсарского райотдела полиции, создав собственные антиконституционные «органы внутренних дел» [74]. К марту
1992 г. сепаратисты ликвидировали практически все местные органы власти региона, подчинявшиеся центральной власти Молдовы [75]. Им на помощь стали прибывать тысячи «добровольцев» и казаков. К ним уже в ходе конфликта присоединился, по его собственному свидетельству, нынешний вице-премьер России Д. Рогозин, который выступал в роли одного из организаторов сепаратистских группировок [76].
1-2 марта 1992 г., накануне принятия Молдовы в ООН, в результате хорошо спланированной провокации вооруженные казаки и «гвардейцы» вынудили сотрудников Дубэсарского райотдела полиции сдаться и захватили его. Это событие стало сигналом для начала Приднестровской войны, которую Молдова вела не только и не столько с левобережными сепаратистами, но с 14-й армией России, расквартированной с 1956 г. в Приднестровье, чьи солдаты, офицеры активно помогали тираспольскому режиму, а ее оружие использовалось Тирасполем против Молдовы. В последующие дни, в ответ на действия МВД Молдовы по восстановлению конституционного порядка в регионе, начиная с 6 марта, сепаратисты стали минировать сельхозугодья, плотину Дубэсарской ГРЭС, мосты через Днестр, 3 из которых позже были разрушены.
С началом приднестровской войны российское руководство в лице Президента Б. Ельцина и Председателя Верховного Совета Р Хасбулатова долго не реагировало на обращения М. Снегура, в которых указывалось на активное участие в конфликте граждан России, а когда ответ Р. Хасбулатова все же был получен, он был, по свидетельству М. Снегура, «абсолютно неадекватным» [77]. (Б. Ельцин вообще не ответил).
20 марта 1992 г. Верховный Совет РСФСР принял Обращение, в котором открыто занял сторону приднестровских сепаратистов и обвинил Молдову в эскалации конфликта. 24 марта 1992 г. Парламент Молдовы осудил это Обращение, а 28 марта Президент Снегур, учитывая все более осложняющийся характер конфликта, ввел на территории Молдовы чрезвычайное положение.
Немедленно последовала реакция Москвы: 4 апреля 1992 г. в Тирасполь прибыл вице-президент РСФСР А. Руцкой, который заявил там о поддержке сепаратистов и выступил за втягивание России в приднестровскую войну «для защиты соотечественников» в регионе. 6 апреля 1992 г. А. Руцкой выступил на VI съезде народных депутатов РСФСР. Он утверждал, что в район конфликта с правого берега якобы направляются «террористические группировки», которые «поджигают и взрывают» промышленные предприятия, «издеваются и убивают мирное население», тогда как «русскоязычное население» якобы не вооружено и не может защищаться [78]. Несмотря на протесты Президента М. Снегура и Председателя Парламента А. Мошану против действий А.Руцкого (7-8 апреля 1992 г.) VI съезд народных депутатов России принял 8 апреля 1992 г. резолюцию, в которой также открыто поддержал позицию сепаратистов [79]. В своих воспоминаниях Президент РФ Б.Ельцин вынужден был признать, что визит А. Руцкого в Приднестровье осложнил молдо-российские отношения, которые и ранее были напряженными, и что Правительство Молдовы направило протест против этих его действий [80].
В эти же дни российские СМИ распространяли массу грязных выдумок о войне с приднестровскими сепаратистами, которую вели законные власти Молдовы. Утверждалось, в частности, что в конфликте якобы участвуют румынские добровольцы и пилот, что Молдова применяет танки и другие виды вооружения, вообще отсутствовавшие в арсенале молдавских частей, непрерывно сообщалось о «новых зверствах» молдавских военных, причем полностью обходились вниманием чудовищные злодеяния, творимые сепаратистами, замалчивалось участие российских военных и вооружения в конфликте. Телекомпания «Останкино» вообще не реагировала на протесты руководства Молдовы [81]. Хотя среди российских СМИ того времени были и исключения, довольно объективно подававшие картину событий («Известия»), они были в незначительном меньшинстве [82].