СБУ обвинила руководителей Крыма в «попытках захвата власти» / РБК. 24.10.14. URL: https://www.rbc.ru/politics/24/10/2014/544a38c9cbb20f659151aa74 (дата обращения: 15.09.2017.). Верховная Рада в официальном порядке досрочно прекратила полномочия Верховного Совета Автономной Республики Крым, а также законопроектом «Об обеспечении прав и свобод граждан на временно оккупированной территории Украины", признала Крым «временно оккупированной территорией»См.:
Закон Украины от 15 апреля 2014 года № 1207-VII «Об обеспечении прав и свобод граждан и правовом режиме на временно оккупированной территории Украины». URL:
http://rada.gov.ua/ru/news/Novosty/Soobshchenyya/91573.html (дата обращения: 15.09.2017.)
Верховная Рада Украины приняла Постановление "О досрочном прекращении полномочий Верховной Рады Автономной Республики Крым" / Информационное управление Аппарата Верховной Рады Украины. 15.03.14. URL: http://rada.gov.ua/news/Novyny/Povidomlennya/89643.html (дата обращения: 17.09.2017.).
Примечательно, что информационные кампании России и НАТО в рамках различных стратегий метафоризации, замещения и др. прибегали к фашизации явлений политической действительности, придавая референтам универсально враждебные коннотации. В ходе конфликта в Косово таким сравнениям подвергался С. Милошевич и его близкое окружение, в ходе кризиса на Украине- представители новой украинской властиСм., например:
Clinton: NATO must stop Milosevic's atrocities against Kosovo / CNN/AllPolitics - Storypage, with TIME and Congressional Quarterly. 13.05.99. URL: http://edition.cnn.com/ALLPOLITICS/stories/1999/05/13/clinton.kosovo/ (дата обращения: 17.09.2017.)
См. также:
Архангельская, С. Правда об Украине глаза колет / Архангельская, С. / Правда.ру. 10.05.15. URL: https://www.pravda.ru/world/formerussr/ukraine/10-05-2015/1259460-ukraine-0/ (дата обращения: 17.09.2017.). После смещения президента Януковича, риторика освещения событий на Украине резко ожесточилась вплоть до уподобления нового режима в Киеве «фашистской хунте». Между тем, апеллирование к фашизму укладывается в общую стратегию ведения информационно-психологических операций, направленную на формирование негативного образа, к которой в разное время последовательно прибегало также и руководство СРЮ, и РоссииСм., например:
From the Persian Gulf to Kosovo - War Journalism and Propaganda / Nobrstedt, S.A. [et al.] // European Journal of Communication Copyright. -London: SAGE Publications, Vol 15(3). - P. 385.
См. также:
Walker, S. Russian propaganda and Ukrainian rumour fuel anger and hate in Crimea / Walker, S. / The Guardian. 04.03.14. URL:https://www.theguardian.com/world/2014/mar/04/russian-propaganda-ukrainian-rumours-anger-hate-crimea (дата обращения: 18.09.2017.). Эффективность данной стратегии, в свою очередь, обусловлена негативным образом гитлеровской Германии в исторической памяти объектов воздействия. Стоит также в свою очередь отметить, что и югославская, и российская информационные кампании использовали историческое обоснование единства территорий в целях создания легитимности требований сепаратистов, при сочетании семантических сдвигов лексических значений в ходе публичных заявлений, умалчивания и массирования определенных тем и фактовСм., например:
Богомолов, А. Кто на самом деле отдавал Крым Украине / Богомолов, А. // "Совершенно секретно", No.5/300. - Режим доступа URL: https://www.sovsekretno.ru/articles/id/4087/ (дата обращения: 18.09.2017.). Медиа кампания России и СРЮ имеют и другой общий аспект - оправдание своих действий угрозой безопасности своих граждан в Крыму и Косово соответственно. Помимо этого, нельзя обойти стороной лингвистическое измерение российской риторики освещения крымских событий, связанное с популяризацией известного лозунга «Крым наш!» в ведущих российских СМИ, что, во многом, продолжает традицию воспроизведения клише: «Косово је Србија» (Косово- это Сербия), денотативно связанного с международным событием, имеющим схожие политические последствия.
В обоих случаях, новостные сюжеты содержали сообщения о проблеме беженцев. Причем использовались подобные сообщение в различном контексте и в разных ситуациях, будучи направлены либо на дальнейшую дискредитацию политического оппонента, в лице соответственно СРЮ или Украины, либо способствовали героизации соответственно НАТО и России, как государств, оказывающих гуманитарную и иную помощь. При этом истинные причины, породившие миграционные потоки затушевываются, что, например, имело место после начала бомбардировок НАТО, лишь способствовавших увеличению числа беженцев и перемещенных лиц. Несмотря на то, что в 2014 году, основные миграционные потоки были связаны с войной на востоке Украины, нежели событиями в Крыму, упоминания о беженцах подавались в контексте общей ситуации на УкраинеСм. например:
The fanciful claims of Russian propaganda amid Ukraine's crisis / The Observers. 03.04.14. URL: http://observers.france24.com/en/20140304-far-fetched-claims-russian-propaganda (дата обращения: 25.09.2017.). При чем, как в ходе конфликта в Косово, так и в ходе украинского кризиса данные о числе вынуждено покинувших свое место жительства, при более значительном масштабе гуманитарной катастрофы в Косово, варьировались в очень большой амплитуде. Тем не менее, проблема беженцев в ходе крымского кризиса не освещалась российскими СМИ в качестве обоснования для российского вмешательства.
В ходе конфликта в Косово и крымского кризиса, со стороны западных и российских СМИ соответственно были приложены значительные усилия, направленные на формирование положительного образа вмешивающихся в события сторон. Обе кампании выстраивались на легитимности своих действий в силу различных причин. Отсылки к международному праву зачастую до конца не развивали логику правомерности вмешательства в дела суверенных государств, заполняя пробелы политико-правовыми конструктами «права гуманитарных интервенций», «право интервенции по приглашению» и др. В случае Крыма, риторика правомерности ввода российских войск с точки зрения международного права и национального законодательства смешивалась между собой, к чему искусственно присовокуплялось понятие некой «исторической справедливости»Cм., например:
Никифоров: воссоединение Крыма с Россией - историческая справедливость / РИА Новости. 19.02.15. URL: https://crimea.ria.ru/opinions/20150219/1048606257.html (дата обращения: 29.09.2017.). Важно отметить, что широкую преемственность между двумя конфликтами в части, касающейся права наций и народов на самоопределение отметил сам В. Путин на пресс-конференции 4 марта. Ещё одно отличие информационной кампании России вытекает из задачи воздействия на население Крыма, что обусловило более широкое представление России, как гаранта безопасности крымчан и российской диаспоры по всему миру, главного победителя фашизма, мирового центра православия, мирового поставщика газа, бастиона борьбы с мировой гегемонией Запада; а также использование героизации «вежливых людей» и подразделений украинского беркутаCм., например:
Troianovski, A. Vote - or else: Crimea's propaganda machine fans fear in closing days of Putin's campaign / Troianovski, A. // The Washington Post. 15.03.18. URL: https://www.washingtonpost.com/world/vote--or-else-crimeas-propaganda-machine-fans-fear-in-closing-days-of-putins-campaign/2018/03/16/0e0831d8-26d4-11e8-a227-fd2b009466bc_story.html?noredirect=on&utm_term=.d427ce4070b9 (дата обращения: 29.09.2017.)
См. также:
Lidz, G. `Polite People' of Russia: Not Who You Might Expect / Lidz, G. / Newsweek. 11.04.15. URL: http://www.newsweek.com/polite-people-russia-321759 (дата обращения: 17.08.2017.).
Что касается НАТО, то положительный образ Альянса в глазах западной аудитории строился на представлении организации, как главного (после ООН) гаранта прав человека по всему миру, что вытекало в значительной степени из необходимости продемонстрировать «монолитное единство» и преодолеть идеологический кризис, связанный с концом эпохи биполярного противостоянияCм., например:
Kosovo: Lessons Learned from Operation Allied Force / Congressional Research Service Report for Congress. 19.11.99. -P. 20. Received through the CRS Web. URL: http://www.worldcat.org/title/kosovo-lessons-learned-from-operation-allied-force/oclc/54808162 (дата обращения: 16.11.2017.).
Значительный акцент информационных компаний НАТО и России был сделан на успешном осуществлении методов ведения военных операций, минимизирующих количество жертв: в освещении операции Альянса «Союзная сила», артикулировался точечный, «хирургический» характер авиаударов; в случае крымского кризиса- тактика «бескровных» действий российских войскCм., например:
The Kosovo Report / The Independent International Commission On Kosovo. - Oxford University Press, 2000. - P. 216. URL: https://reliefweb.int/sites/reliefweb.int/files/resources/6D26FF88119644CFC1256989005CD392-thekosovoreport.pdf (дата обращения: 11.09.2017.)
Cм. также:
Lessons from Russia's Operations in Crimea and Eastern Ukraine / Michael, M. [et al.] - Santa Monica, CA: RAND Corporation. -2017.- p.75. URL: https://www.rand.org/pubs/research_reports/RR1498.html (дата обращения: 17.08.2017.).
Таким образом, обе информационные кампании преследовали конкретные политические цели, которые реализовывались при помощи всего спектра стратегий идеологической коммуникации. В обоих случаях российские СМИ и пресс-служба НАТО действовали в русле интересов России и НАТО соответственно, в условиях общей непопулярности альтернативных точек зрения в силу разных причин. Тем не менее, роль независимых СМИ в ходе конфликта в Косово, ввиду более широких, относительно крымского кризиса, временных рамок, а также условий медиа рынка, была более выраженной. Вес независимых западных медиа в случае Косово в частности, обусловил их влияние на популярность операции НАТО в глазах западного общественного мнения, которая уменьшалась обратнопропорцианально по мере того, как прямое вовлечение Альянса в конфликт приобретало затяжной характер, а также по мере того, как до сведения публики доходили все новые и новые сообщения о стратегических ошибках военной кампании. Со времен конфликта в Косово прошло много лет, что дало время для проведения многочисленных исследований, которые помогли сложить общую картину минувших событий и выявить множество противоречий, связанных, как с работой пресс-службы НАТО, так и всей военной кампанией в целом. Несмотря на то, что падение интереса к конфликтам на пост-югославском пространстве способствовало деполитизации исследовательской деятельности, многие посылки информационной кампании НАТО приобрели характер самоочевидной истиныСм., например:
From the Persian Gulf to Kosovo - War Journalism and Propaganda / Nobrstedt, S.A. [et al.] // European Journal of Communication Copyright. -London: SAGE Publications, Vol 15(3). - P. 402. (дата обращения: 02.02.2018.) . Тем не менее, удалось сформировать критическое отношение на Западе к некоторым аспектам военной кампании НАТО, связанным, в частности с бомбардировкой гражданских объектовСм., например:
Truth and lies. Lazy British journalists were taken in by the Serb lie machine over Kosovo, Alastair Campbell claimed last week. Alex Thomson, chief correspondent of Channel 4 News, puts the 'government propagandist-in-chief' in his place. / The Guardian.12.07.99. URL: https://www.theguardian.com/media/1999/jul/12/mondaymediasection.kosovo (дата обращения: 20.02.2018.).
Что касается крымского кризиса, последствия которого до сих пор испытывают на себе члены международного сообщества, то события окружающие его до сих пор крайне политизированы, что затрудняет ретроспективный анализ. В целом, можно заключить, что российские СМИ достигли своей цели, обеспечив трансформацию действий России в политически приемлемое в глазах своей общественности присоединение территории.
Подразумевая, что характер освещения событий конфликта в Косово и крымского кризиса наиболее влиятельными СМИ в обоих случаях носил инструментальный характер, мы можем, с учётом этого, сделать вывод о том, что в достижении своих целей эффективность российских медиа была более высокой в первую очередь ввиду многоуровневого применения стратегий идеологической коммуникации, 1) основывающихся на представлении Украины как неполноценного государства 2) направленных на дискредитацию нового украинского режима и делигитимацию их действий, 3) а также демонизирующих роль западных стран, поддержавших смену власти в Киеве. Многоуровневость (относительно объектов воздействия) и непротиворечивость информационного воздействия также проявляет себя в эффективности информационно-психологических операций, направленных против украинских войск, дислоцирующихся в Крыму. Тем не менее, ввиду того, что вторичные коннотации, в системе которых происходило описание событий крымского кризиса, лежали в основном в исторической и культурной плоскости, России не удалось добиться признания результатов своей деятельности на международной арене. Из вышесказанного можно сделать вывод, что в этой связи, стратегия освещения российскими СМИ крымского кризиса почерпнула определенные аспекты и приёмы, в том числе, из стратегии СРЮ в отношении освещения событий в Косово.
2.3 Международно-правовые аспекты конфликта в Косово и крымского кризиса
Различные интерпретации событий в Косово и в Крыму являются косвенным результатом непонимания широкой общественностью международно-правовых принципов территориальной целостности и права наций и народов на самоопределение. В каждом конкретном случае, различные политические интерпретации событий, противопоставили право народов на самоопределение принципу территориальной целостности при игнорировании альтернативных путей решения конфликта, способствуя, таким образом, поляризации позиций государств на основе их поддержки в пользу того или иного принципа.
Российская правовая оценка событий крымского кризиса концентрируется на двух аспектах: 1) отстаивании позиции, в соответствии с которой граждане Крыма реализовали свое право на самоопределение; 2) отстаивание своего права на применение войск на территории суверенной Украины исходя из необходимости защиты российских граждан за рубежом. Согласно мнению некоторых исследователей международного права, таким как, к примеру, Кристофер Борген, профессор права Университета Святого Иоанна, посвятившему значительную часть своих исследований проблемам юридического языка, российская правовая риторика направлена на «утверждение своей глобальной роли в многополярном мире» См.:
Borgen, C.J. The Language of Law and the Practice of Politics: Great Powers and the Rhetoric of Self-Determination in the Cases of Kosovo and South Ossetia / Borgen, C.J. // Chicago Journal of International Law, 2009. Vol. 10, Issue 1. - P. 30.. Другой специалист в области международного права, профессор Университета Пенсильвании Уильям Берк-Уайт, стоит на позиции, что российская трактовка международных событий «вносит неопределенность в международное сообщество» и направлено на объединение сторонников вокруг её позицииСм.:
Burke-White, W. Crimea and the International Legal Order / Burke-White, W. // 56 Survival: Global Pol. & Strategy: Global Politics & Strategy. -2014. Vol. 56. - P. 65.. Так, в ходе голосования на 80-м пленарном заседании 68-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН, 11 государств проголосовали против резолюции, подтверждающей суверенитет и территориальную целостность Украины в её международно признанных границах80-е пленарное заседание Генеральной Ассамблеи ООН, 27 марта 2014 года / Генеральная Ассамблея ООН. Шестьдесят восьмая сессия. Официальные отчеты. A/68/PV.80. URL: http://undocs.org/ru/A/68/PV.80 (дата обращения: 12.02.2018.). Таким образом, эти государства противопоставили себя позиции Запада в отношении данной проблеме, использовав брешь в международном-праве для подкрепления своей политической позиции.
Помимо всего прочего, правовая позиция, занимаемая Российской Федерацией относительно её действий в Крыму не опирается на какую-либо правовую теорию интервенции в гуманитарных целях или же международно-правовой обычай, также как и действия НАТО в КосовоСм., например:
Shirmammadov, K. How Does the International Community Reconcile the Principles of Territorial Integrity and Self-Determination? The Case of Crimea / Shirmammadov, K. // Russian Law Journal. - 2016; Vol. 4. Issue 1. - p. 87.. Что касается крымского кризиса, то даже санкция Совета Безопасности ООН не могла бы осуществляться на основе права государства на самооборону, изложенного в ст. 51 Устава ООН. Не в коем случае, не утверждая о законности интервенции НАТО в СРЮ, действия НАТО в ходе конфликта в Косово, тем не менее, подпадают под ст. 53 Устава ООН, допускающей использование региональной организации для предупреждения возобновления агрессивной политики со стороны того или иного государства, что требует, однако, санкции Совета Безопасности.