По состоянию на 01 января 2006 г. подобные законы приняты еще в 9 субъектах Федерации, что составляет 13,4% от всех субъектов Российской Федерации, основным законом которых является устав.
По данным отдела по обеспечению деятельности Полномочного представителя Президента Российской Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации, работа над проектами законов об уставных судах была начата еще в 19 субъектах Российской Федерации.
Приведенные данные позволяют сделать следующие выводы.
. Отчетливо наблюдается тенденция в сторону роста числа субъектов Федерации, учреждающих институт уставного контроля в своих основных законах. Так, если на 01 января 2001 г. о специализированных органах уставного контроля было заявлено в 27 уставах (39,7 процента), то на 01 января 2006 г. - в 40, что составляет 59,7 процента всех субъектов Российской Федерации, основным законом которых является устав.
. Принимая уставы в новой, усовершенствованной редакции, субъекты Федерации сохраняют либо впервые включают в них положения об уставном суде. Это свидетельствует о повышении в субъектах Федерации авторитета института судебного уставного контроля.
Вместе с тем в период с 2002 по 2006 годы в уставах субъектов Федерации не было заявлено ни об одном новом уставном суде, а сами суды созданы и действуют в еще меньшем количестве субъектов Федерации: Свердловской области (с 1998 г.), городе федерального значения Санкт-Петербурге (с 2000 г.) и Калининградской области (с 2003 г.), что составляет всего около 4% от субъектов Федерации, основным законом которых является устав.
Председатель Конституционного Суда России оценил низкие темпы введения уставного правосудия в субъектах Федерации как тревожный факт, поскольку конституционный (уставный) суд является непременным механизмом правового государства.
В силу Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации" субъекты Российской Федерации вправе законодательно регулировать следующие вопросы.
. Принятие решения об учреждении уставного суда субъекта Российском Федерации.
. Определение порядка формирования и организации уставного суда субъекта Российской Федерации.
Федеральный законодатель устанавливает лишь два общих требования к замещению должностей судей уставных судов субъектов Российской Федерации, согласно которым отбор кандидатов на должности судей осуществляется на конкурсной основе (п.9 ст.13 Закона о судебной системе); назначение на должность судьи уставного суда осуществляется постановлением органа законодательной власти субъекта Федерации (п.3 ст.5 Федерального закона "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации"). Законами всех субъектов Федерации формирование уставных судов субъектов Федерации предусматривается законодательными органами по представлении кандидатур на должности судей главами высшего исполнительного органа государственной власти субъекта Федерации.
. Регулирование порядка рассмотрения дел.
В большинстве субъектов Российской Федерации правила уставного судопроизводства регулируются законами об уставных судах и их регламентами. Необходимо отметить, что в большинстве случаев при их разработке берется за основу Федеральный конституционный закон "О Конституционном Суде Российской Федерации", из которого заимствуется как структурная, так и содержательная модель конституционного судопроизводства, а процессуальные нормы помещаются в одном законе, наряду с нормами об уставном судоустройстве и статусе судей.
Законами субъектов Российской Федерации устанавливаются такие процессуальные особенности рассмотрения дел в уставных судах, как: язык судопроизводства, стадии судопроизводства, периодичность заседаний, сроки рассмотрения дел, круг субъектов, правомочных обращаться в суд, вопросы уплаты пошлины за рассмотрение обращения в уставный суд субъекта Российской Федерации и иные вопросы.
. Определение порядка финансирования уставного суда.
В соответствии с п.2 ст.27 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации" финансирование конституционного (уставного) суда субъекта Федерации производится за счет средств бюджета соответствующего субъекта Федерации. Указанная норма вызвала споры среди ученых. Приводились аргументы, что финансирование из бюджета субъекта Федерации будет влиять на независимость уставных судов от местных властей. Кроме того, отсутствие необходимых средств у субъектов Федерации называется одной из причин медленного становления конституционной юстиции. В связи с этим, ссылаясь на ст.124 Конституции России, согласно которой финансирование судов производится только из федерального бюджета, предлагалось осуществлять финансирование конституционных (уставных) судов субъектов Федерации также из федерального бюджета.
Во всех субъектах Федерации, в которых приняты законы об уставных судах, правовые нормы о финансировании уставных судов содержатся в статьях, посвященных гарантиям деятельности указанных судов. Так, законами Красноярского края (ст.8), Курганской (ст.8), Калининградской (ст.9), Свердловской (ст.9) областей, Ханты-Мансийского автономного округа - Югры (ст.8), городов федерального значения Москвы (ст.9) и Санкт-Петербурга (ст.7) устанавливается обязанность предусматривать в бюджетах этих субъектов Федерации отдельную статью о финансировании уставного суда. Причем, в Красноярском крае, Ханты-Мансийском автономном округе - Югре, Свердловской, Калининградской областях и городе Санкт-Петербурге введен запрет на уменьшение указанных средств, выделяемых в очередном финансовом году по сравнению с предыдущим финансовым годом.
Дополнительной гарантией финансовой самостоятельности уставных судов является закрепление в законах Красноярского края, Свердловской, Калининградской областей и города Санкт-Петербурга права председателей соответствующих уставных судов участвовать в обсуждении вопросов финансирования уставного суда на заседаниях законодательных органов указанных субъектов Российской Федерации.
. Определение круга полномочий уставного суда.
Анализ законодательства субъектов РФ позволяет констатировать наличие самых разнообразных способов определения круга полномочий конституционных (уставных) судов. В частности, исследование основных законов субъектов РФ позволяет выделить следующие группы регионов:
а) субъекты РФ, которые вообще не разрешают вопросы по определению полномочий уставных судов: Архангельская, Самарская, Смоленская, Читинская области;
б) регионы, законодательство которых, упоминая о наличии у суда субъекта РФ собственной компетенции, делает отсылку к специальному закону, в котором она должна быть установлена, - Конституция Республики Алтай (ст.126), Уставы Красноярского края (ч.1 ст.76), Курганской (ст.126) и Сахалинской (ч.1 ст.141) областей;
в) субъекты РФ, акты которых просто воспроизводят дефиницию ч.1 ст.27 ФКЗ о судебной системе РФ, - Конституция Карелии (ч.2 ст.68), Уставы г. Москвы (ч.1 ст.51) и г. Санкт-Петербурга (ч.1 ст.50), Калининградской (ч.3 ст.53) и Ленинградской (ч.1 ст.41) областей;
г) субъекты РФ, законодательство которых апеллирует к ч.1 ст.27 ФКЗ о судебной системе РФ, но допускает также, что полномочия суда могут закрепляться и региональными нормативными актами, - Уставы Калужской (ч.3, 5 ст.32), Московской (ст.18), Новосибирской (ч.3 ст.52) и Тюменской (ч.1, 2 ст.25) областей;
д) субъекты РФ, которые нормативно закрепляют за органами конституционного (уставного) контроля более широкий круг полномочий, чем установлен ч.1 ст.27 ФКЗ о судебной системе РФ, - Конституции Адыгеи (ст.69, 101), Башкортостана (ст.123), Бурятии (ст.100), Кабардино-Балкарии (ст.122), Северной Осетии - Алании (ст.100 прим.), Саха (Якутии) (ст.101), Татарстана (ст.109), Тывы (ст.93), Хакасии (ст.122), Уставы Иркутской (ч.2 ст.56) и Свердловской (ст.60) областей;
е) регионы, использующие вышеуказанный вариант правового регулирования, но при этом выделяющие также субъекты (физические и юридические лица), которые имеют право обращаться в конституционный (уставной) суд, - Конституции Республик Удмуртии (ч.2 ст.105), Марий Эл (ч.3 ст.95), Коми (ст.96), Дагестана (ст.113).
На практике и в науке длительное время оставался открытым вопрос о праве субъектов Федерации наделять уставные суды полномочиями сверх предусмотренных статьей 27 Закона "О судебной системе Российской Федерации". Органы прокуратуры и Министерства юстиции России заняли позицию, основанную на ограничительном толковании этой нормы.
В частности, при разработке проекта закона Тюменской области "Об Уставном суде Тюменской области" Министерство юстиции дважды направляло в Тюменскую областную Думу обращения о необходимости исключения из законопроекта положений о полномочиях Уставного суда, отсутствующих в ст.27 Закона. После их сохранения в принятом 23 января 1998 г. Законе Тюменской области "Об Уставном суде Тюменской области" аналогичное требование предъявила областная прокуратура.
Однако большинство ученых признавало за субъектами Федерации указанное право с учетом назначения уставных судов, их места в судебной системе при условии, что эти полномочия вытекают из исключительной компетенции субъекта Федерации и не конкурируют с полномочиями федеральных судов. Указанной же позицией руководствовалась и В.К. Боброва при разработке проекта модельного закона об Уставном суде субъекта Российской Федерации, обосновав возможность наделения уставных судов и иными полномочиями, отсутствующими в ст.27 Закона о судебной системе.
Наиболее распространенным полномочием, которым наделяются органы конституционного контроля, помимо полномочий, установленных ст.27 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации", является полномочие конституционных (уставных) судов рассматривать конституционно-правовые споры и вопросы в сфере правового статуса должностных лиц. Причем эта тенденция является наиболее распространенной (Кабардино-Балкарская Республика, Республика Марий Эл, Еврейская автономная область, Свердловская и Тюменская области). Так, Законом Тюменской области от 23 января 1998 г. Уставный суд дополнительно наделяется правами рассматривать споры о компетенции: между органами государственной власти области; между последними и органами местного самоуправления - и давать заключения о неоднократном нарушении губернатором Устава области (ст.3). На Уставный суд Свердловской области возлагается обязанность по запросу областной Думы давать заключение по вопросу об отрешении губернатора от должности, а также о несоответствии его решений и действий Уставу области.
Перечень полномочий судебных органов конституционного (уставного) контроля, установленный ч.1 ст.27 Закона "О судебной системе Российской Федерации", нельзя считать исчерпывающим. Именно такой подход получил выражение в законодательстве о конституционных (уставных) судах ряда субъектов Федерации: ст.4 Закона Свердловской области N 29-ОЗ "Об Уставном Суде Свердловской области" от 6 мая 1997 года (в редакции от 10 марта 1999 года), ст.3 Закона Республики Башкортостан "О Конституционном Суде Республики Башкортостан" от 27 октября 1992 года (в редакции от 14 января 1997 года), ст.3 Закона Республики Бурятия N 42-1 "О Конституционном Суде Республики Бурятия" от 25 октября 1994 года (в редакции от 14 апреля 2000 года), ст.6 Закона Иркутской области N 32-ОЗ "Об Уставном Суде Иркутской области" от 1 июня 2000 года. На доктринальном уровне он также поддерживается авторитетными учеными в области конституционного права. Однако в судебной и прокурорской практике в настоящий момент юридически ориентирующим является совершенно иной подход к этой проблеме, который был выражен в вышеупомянутом Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 16 октября 1997 года. Об этом свидетельствуют следующие примеры.
В 2000 году прокурор Красноярского края обратился в краевой суд с заявлением о признании недействительными отдельных положений Закона "Об Уставном Суде Красноярского края" от 27 апреля 1999 года как противоречащих федеральному законодательству. Речь шла о тех нормах этого Закона, которые наделяли Уставный Суд полномочиями, не предусмотренными ч.1 ст.27 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации", - по проверке соответствия Уставу края не вступивших в силу договоров и соглашений, заключенных от имени Красноярского края, между муниципальными образованиями, находящимися на территории края, а также по разрешению споров о компетенции между органами государственной власти Красноярского края, между ними и органами местного самоуправления, между органами местного самоуправления. Решением Судебной коллегии по гражданским делам Красноярского краевого суда от 9 февраля 2000 года заявление прокурора было удовлетворено. Верховный Суд Российской Федерации, проверив в кассационном порядке законность и обоснованность решения суда первой инстанции, оставил его без изменений. В связи с этим Законодательное Собрание края было вынуждено внести изменения в Закон "Об Уставном Суде Красноярского края" с тем, чтобы привести его в соответствие с вышеупомянутыми судебными решениями. Одновременно оно обратилось в Государственную Думу Федерального Собрания с законодательной инициативой о расширении перечня полномочий конституционных (уставных) судов, закрепленного в ч.1 ст.27 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации", мотивировав это необходимостью устранения неоднозначного толкования этой нормы, обеспечения единообразного понимания объемов полномочий субъектов Российской Федерации при образовании конституционных (уставных) судов.
Прокурор Республики Марий Эл обратился в Верховный Суд Республики с заявлением о признании недействующим, не подлежащим применению как противоречащего федеральному законодательству ряда положений Конституции Республики Марий Эл, в том числе определяющих компетенцию Конституционного Суда Республики. Решением Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Марий Эл от 11 января 2001 года заявление прокурора было удовлетворено частично. Верховный Суд Республики подтвердил уже упомянутую правовую позицию об отсутствии у субъекта Федерации права устанавливать порядок деятельности органов судебной власти, составляющих единую судебную систему Российской Федерации, в том числе конституционных (уставных) судов, путем предоставления им каких-либо дополнительных полномочий, помимо прямо предусмотренных федеральным законодательством. Вместе с тем он указал, что полномочие Конституционного Суда Республики по проверке соответствия республиканской Конституции договоров между Марий Эл и иными субъектами Федерации не противоречит федеральному законодательству, ибо правовые последствия для сторон такого договора наступают после его утверждения Государственным Собранием Республики в форме закона этого субъекта Федерации, а значит, в силу ч.1 ст.27 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации" Конституционный Суд Республики вправе рассматривать дела о соответствии таких договоров Конституции Марий Эл.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации, рассмотрев данное дело в кассационном порядке, 29 марта 2001 года приняла Определение N 12-ГО1-3, в котором содержится ряд важных правовых позиций. Верховный Суд России подтвердил обоснованность вывода суда первой инстанции о неправомерности предоставления республиканским законодателем Конституционному Суду этого субъекта Федерации полномочий, помимо исчерпывающе установленных федеральным законодательством. Что же касается конкретного полномочия по проверке конституционности договоров Марий Эл с другими субъектами Федерации, то Верховный Суд указал на то, что "договор и закон - два самостоятельных источника права различного характера, содержания, порядка принятия, вступления в силу и срока действия и т.д., и в одном юридическом значении указанные понятия неупотребимы". Исходя из этого проверка конституционности законов и проверка конституционности договоров - две совершенно различные судебные процедуры. Кроме того, наделение Конституционного Суда Республики Марий Эл полномочием по проверке соответствия республиканской конституции вступивших в силу договоров между Марий Эл и иными субъектами Федерации, по мнению Верховного Суда, противоречило бы закрепленному в ст.5 Конституции Российской Федерации принципу равноправия субъектов Федерации, ибо правовым последствием признания такого несоответствия является невозможность применения соответствующего договора в Республике Марий Эл, что неизбежно нарушает право иного субъекта Федерации - участника этого договора, на территории которого конституция Марий Эл не применяется, так как вступление публично-правового договора в силу означает возникновение прав и обязанностей у обоих его сторон. На этом основании Верховный Суд Российской Федерации отменил решение Верховного Суда Республики Марий Эл об отказе прокурору в удовлетворении требования о признании недействующим, не подлежащим применению как противоречащего федеральному законодательству положения конституции Марий Эл о полномочии Конституционного Суда Республики по проверке конституционности договоров этой республики с другими субъектами Федерации и принял новое решение, которым заявление прокурора удовлетворил в полном объеме.