Однако, существует другие подходы для понимания, изучения социального неравенства и возникающих в обществе паттернов культурного потребления. Один из таких подходов выражается в аргументе «индивидуализации», отличающийся от аргумента «гомологии», предложенного П. Бурдье. Так, аргумент «индивидуализации» заключается в том, что современной потребительской культуре в экономически развитых странах характерны индивидуализм, самовыражение и самосознание, не зависящие от социальной стратификации общества (Featherstone, 1987; Bauman, 2013). Утверждается, что в связи с изобилием и распространением культурных продуктов становится нерелевантным их упорядочивание в соответствии с зафиксированной социальной иерархией.
В современном мире у людей появляется возможность формировать собственные идентичности и стили жизни, свободные от внешнего социального влияния: «стиль жизни» становится «жизненным проектом», создающимся самостоятельно (Chan, Goldthorpe, 2007:170). Таким образом, фокус смещается на то, что в формировании культурного вкуса и в основе культурной дифференциации могут быть такие социальные признаки, как-то: возраст, этничность, гендерная принадлежность (Giddens, 1991). Стоит также отметить, что при изучении связи социальной стратификации и паттернов потребления изобразительного искусства в Англии аргументы «гомологии» и «индивидуализации» не имеют эмпирической поддержки, в отличие от аргумента «всеядности», речь о котором пойдёт далее (Chan, Goldthorpe, 2007).
Другой подход для понимания воздействия занимаемой индивидом социальной позиции на его культурное потребление предложил американский социолог Ричард Петерсон. Так, он предлагает использовать концепцию «omnivore/univore» или «всеядности/избирательности», что отражается в следующем: индивиды, принадлежащие к высоким статусным группам открыты к восприятию музыки разных жанров и направления, в то время как люди из низших статусных групп сосредоточены на прослушивание определённых жанров, ограничены в своих вкусах (Peterson, 1992; Peterson, Simkus, 1992).
Кроме того, Р. Петрсон и А. Симкус утверждают, что «всеядность» проявляется не только в многожанровости музыкальных предпочтений, но и в том, что такие индивиды способны подстраиваться, меняя свой вкус в зависимости от того, что требуется в конкретной ситуации. Люди, имеющие избирательный вкус, в свою очередь, используют его для демонстрации отличия от других индивидов, утверждения своей идентичности (Peterson, Simkus, 1992:170). Стоит также отметить, что вне зависимости от принадлежности к статусной группе наиболее престижной была названа классическая музыка (Peterson, 1992). Именно представителям высших статусных групп затруднительно выделить предпочитаемый музыкальный жанр: по мнению Р. Петерсона, именно это и является «всеядностью» (Peterson, 1992). Таким образом, подразумевается, что «всеядный» - это тот, кто открыт к восприятию разной музыки и не ограничен определёнными жанрами, исполнителями.
Тем не менее как отмечал Р. Петерсон, в исследованиях культурного потребления, в том числе и паттерна «всеядности», существующие расхождения в результатах могут быть вызваны разной операционализацией данного феномена (Peterson, 2005). Так, Куленджон и Лемель предложили два возможных способа операционализации «всеядности»: с одной стороны, она может выражаться кумулятивно, означая, что количество потребляемых культурных товаров ведёт к вовлечению в другие формы культурного капитала (Coulangeon, Lemel 2007:96). С другой стороны, под «всеядностью» можно понимать разнообразие культурных вкусов, открытость к восприятию культуры разного рода. Принимая во внимание тот факт, что второе определение наиболее близко к первоначальному варианту, предложенном Р. Петерсоном, в своей работе под культурной «всеядностью» я буду понимать именно открытость для восприятия нового.
В современных работах, направленных на исследование музыкальных предпочтений в связи с социальной стратификацией общества, в большинстве подтверждается концепция «всеядного/моноядного» потребления. Так, именно для представителей среднего и высшего классов оказывается свойственным потребление культуры в формате «всеядности» (Van Eijck, 2001; Chan, Goldtrhorpe, 2007).
Кроме того, выявленная позитивная корреляция между «всеядностью» музыкальных предпочтений, образованием и социальным статусом позволяет говорить о ней («всеядности») как о новой норме культурной легитимности (Coulangeon, Lemel 2007:108). Отмечается, что увеличение «всеядных» потребителей музыки и культуры можно связать, во-первых, со структурными изменениями в обществе: вследствие высокой мобильности индивидам из рабочего класса приходилось «адаптировать» свои вкусы, проявлять конформность по отношению к представителям среднего и высшего классов. Во-вторых, вследствие результатов такой мобильности представители элит взаимодействовали с представителями разных классов и статусных групп.
Таким образом, к «всеядности» ведёт в том числе мультикультурный капитал, вызванный необходимостью коммуницировать с разными индивидами и их предпочтениями (Coulangeon, Lemel, 2007). В настоящее время можно также отметить, что представители среднего класса стараются освоить элементы культуры высшего класса, в то время как члены высшего класса, в свою очередь, стремятся присвоить «lowbrow» культуру (Veenstra, 2015). В целом, следует отметить, что несмотря на подтверждение «всеядного» или избирательного культурного потребления в зависимости от классовой позиции, во многих исследованиях акцентируется внимание на том, что следует учитывать и другие факторы, способные оказать влияние на становление музыкального, культурного вкуса.
Так, гендерная, этническая принадлежность, образование, социальная позиция родителей также способствуют формированию определённого паттерна культурного потребления (Colley, 2008; Katz-Gerro et al., 2007; Katz-Gerro et al., 2008; Chamorro-Premuzic et al., 2012). Отмечается, что паттерн «всеядности» не всегда подтверждается в современных исследованиях, в том числе и вследствие использования разных методологических концептов (Savage, Gayo, 2011). В современном обществе возникают новые параметры разграничения культурных вкусов, например, - возраст и принадлежность к разным поколениям.
Паттерн культурного потребления, как отмечалось, можно связать с тем, что индивид посредством своих предпочтений, потребления стремится к демонстрации своего «стиля жизни», идентичности (Chan, Goldthorpe, 2007; Roose, Vander, 2010). Социальная идентичность, которую индивид транслирует обществу, является одним из тех факторов, что оказывает воздействие на потребляемую музыку и демонстрацию вкусов (Gьrgen, 2016). В некоторых ситуациях подобное поведение оказывается следствием того, что люди следуют общепринятым стереотипам и предрассудкам о культурном потреблении. Подобная символическая роль культурного потребления в проецировании своей позиции оказывается характерной для представителей российского среднего класса (Гладарев, Цинман, 2007).
Отмечается, что их потребительский стиль нацелен на отделение от низших классов и приближение к потребительскому стилю высшего класса. Это выражается в ценностном отношении к образованию, представлению о его статусной роли и ценности культурного потребления, что является «частью жизненного стиля» (Гладарев, Цинман, 2007:76). Кроме того, для российского среднего класса оказывается характерным «культурное» представление себя (Сафонова, Максимов, 2005). Помимо личных вкусов существует общепринятое иерархичное представление о том, потребление каких культурных объектов считается престижным. В связи с этим индивиду важно максимально выгодно преподнести свой культурный капитал, свои культурные предпочтения, что приводит к тому, что порой ему приходится «подделывать» свои личные представления, «блефовать» на публику, подстраиваясь под неформальные нормы (Сафонова, Максимов, 2005:48).
Таким образом, существует несколько концепций к понимаю, изучению взаимосвязи культурного капитала и социальной стратификации: аргумент «гомологии», аргумент «индивидуализации» и аргумент «всеядности». Современные исследования показывают, что наиболее актуальным и работающим является аргумент «всеядности», поскольку он имеет статистически значимое эмпирическое подтверждение. В то же время исследования показывают, что не только классовая принадлежность может оказывать влияние на формирование культурного вкуса, в этом процессе значимыми оказываются возраст, гендерная принадлежность, этничность. Кроме того, людям, в частности, представителям российского среднего класса, оказывается важным символическое представление своей идентичности через культурные предпочтения. В связи с этим, на мой взгляд, можно говорить о некоем синтезе двух аргументов: «всеядности» и «индивидуализации».
1.2 Музыкальное образование как институционализированный культурный капитал
Как говорилось в первой части обзора основных теоретических исследований, музыкальное образование в контексте изучения культурного потребления следует понимать как проявление институционализированной формы культурного капитала. Интересно, что если в рамках теории капиталов Бурдье данная форма капитала заключалась именно в наличии сертификата или диплома, подтверждающего знания и умения индивида, то в современных исследованиях допускается операционализация через умение играть на музыкальном инструменте и посещении занятий по музыке в рамках дополнительного обучения (Бурдье, 2002; Tanner et al., 2008; Roose, Vander Stichele, 2010). Так, отмечается, что музыкальные вкусы начинают формироваться с самого раннего детства и одним из факторов их становления является социальная среда музыкальной школы (Droe, 2006).
Занятия музыкой предполагают изучение, разбор музыкальных произведений, а также ежедневное взаимодействие с музыкальными предпочтениями преподавателей и других учеников. Задача музыкальной школы, в частности, преподавателей, состоит именно в том, чтобы развить и расширить музыкальные вкусы учеников в принципе (Droe, 2006). Во многих исследованиях подтверждается воздействие культурного капитала на музыкальные вкусы. Например, отмечается, что студенты, имеющие музыкальное образование, оказываются более способными в том, чтобы определить музыкальный жанр на слух (Gьrgen, 2016). Кроме того, молодые люди с музыкальным образованием значительно чаще слушают музыку в сравнении с молодёжью без музыкального образования (Gьrgen, 2016).
В другом исследовании, посвящённом изучению современных музыкальных вкусов Великобритании, отмечалось, что представителей среднего класса, в большей степени обладающих культурным капиталом, можно охарактеризовать как «экспертов», наиболее приближенных к «всеядному» концепту культурного потребления (Savage, Gayo, 2011). Кроме того, позитивное отношение к классической музыке может формироваться ввиду занимаемой позиции в музыкальной сфере. Потребление именно классической музыки всё равно воспринимается как наиболее чёткий маркер обладания «образованным» музыкальным вкусом (Savage, 2006). Так, для большинства прослушивание классической музыки противопоставляется потреблению музыки других жанров, воспринимаясь в качестве лёгкой, расслабляющей музыки. В то же время те, кого можно отнести к «экспертам» в музыкальной сфере, испытывают музыкальный интерес к классической музыке, настаивают на её энергии, «чистых» характеристиках (Savage, Gayo, 2011:352). Следует обратить внимание на тот факт, что трансформация культурных, музыкальных вкусов может быть результатом не только произошедших и происходящих изменений в структуре общества, но и следствием изменений в самой музыкальной индустрии.
Влияние культурного капитала и наличия специализированных знаний о музыке проявляется не только в том, какую музыку потребляет индивид, но и в том, каким образом он или она это делает. Результаты качественных исследований показывают, что различия в привычках прослушивания музыки, жанровых предпочтениях, в основном, связаны с размером культурного капитала и отношением к искусству в жизни (Roose, Vander Stichele, 2010). Кроме того, можно говорить о том, что существует различия не только среди вкусов, но и в практиках потребления культурного продукта. С одной стороны, потреблять музыку можно частным образом, то есть индивидуально (Roose, Vander Stichele, 2010).
С другой стороны, существует публичное потребление музыки, заключающееся в посещении концертов, фестивалей и других общественных, публичных мероприятий. Утверждается, что уровень образования и вовлечённость в изучение культуры, искусства (институционализированный культурный капитал) положительно связаны с потреблением музыки, в особенности публичным образом. Посещение публичных культурных мероприятий, вне зависимости от жанра исполняемой музыки, требует больше культурного капитала, чем прослушивание музыки дома. Это также более вероятно для тех, кто обладает более высоким культурным капиталом. Во-первых, подобное связано с тем, что концерты можно рассматривать в качестве социальных событий, посещение которых требует исполнения определённого ритуала, соответствия устоявшимся нормам и правилам.
Люди могут испытывать страх несоответствия подобным правилам, в то время как индивидуальное потребление музыки не требует таких усилий и позволяет слушать что угодно. Во-вторых, наличие высокого уровня образования подразумевает не только приобщаться к разным проявлениям культуры, но и способствует открытости людей к окружающему миру.
Таким образом, посещение публичного мероприятия можно рассматривать как социальную практику, требующую наличия высокого уровня институционализированного культурного капитала и развитых социальных компетенций, поскольку подобные мероприятия также служат средством для установления новых социальных контактов. Что интересно, «всеядных» потребителей музыки, то есть тех, кто прослушивает разножанровую музыку, больше в сфере частного потребления музыки. Подразделение потребления музыки на частное и публичное дополняет концепт «всеядности», поскольку в зависимости от сферы потребления жанры прослушиваемой музыки могут различаться.
Культурный, экономический капиталы и возраст индивида определяют доступ индивида к музыке и паттерны её потребления (LуpezЃ]Sintas et al. 2014; Warde et al. 2007). Кроме того, за счёт культурного и социального капиталов становится возможным провести классификацию потребителей музыки по их предпочтениям в музыке, каналам ей распространения (LуpezЃ]Sintas, GarciaЃ]Alvarez, Filimon, 2008). Например, для современного среднего класса Испании с высокими показателями капиталов характерным оказывается паттерн именно «всеядного» потребления музыки с разнообразным использованием техники для её прослушивания. Возможность использования технических средств позволяет индивидам слушать музыку по их собственному желанию и в любое время.