В советской историографии определяющим является формационный подход. На протяжении семи десятилетий историческая наука находилась под сильным влиянием атеистической идеологии, диктовавшей негативное отношение к религии и церкви. (Труды дореволюционных историков, работавших в Советской России в православной традиции, были буквально единичны).
В 20-30-е гг. преобладала точка зрения о безусловной контрреволюционности любой религиозной идеологии, о ярко выраженной антинародной, буржуазно-реакционной сущности Русской православной церкви. Также говорилось, что российская церковь за всю историю своего существования всегда находилась в услужении у господствующих, эксплуататорских классов общества, была неразрывно связана с ними, защищала их интересы: «божественность» власти угнетателей и «святость» частной собственности. Этим объяснялся быстрый её переход после свержения монархии на службу к своим «новым хозяевам» - буржуазии, обещавшей сохранить за духовенством его классовую привилегированность. Факт введения патриаршества после Октябрьской революции 1917 г. объясняется историками стремлением «реакционных элементов» - представителей буржуазии, дворянства и духовенства «реставрировать часть монархии», создать «идейную базу реакции».
Церковь в советской историографии рассматривается как влиятельная, но не самостоятельная организация, а скорее всего, как придаток царизма, его верная союзница, способная оказывать мощное идеологическое воздействие на народные массы. Духовенству при этом даётся общая оценка как агентуре империализма. Внутрицерковное состояние дел, сложившееся к началу XX в. (и 1917 г. в частности), оценивается как системный кризис. О нём советские историки говорят, как обусловленном тем, что церковь не была приспособлена к условиям капиталистического общества, являясь феодальным пережитком.
Вместе с тем в работах 20-30-х гг. утверждалось о частичном союзе церкви и освободительного движения в период 1905-1907 гг., когда духовенство раскололось на сторонников самодержавия (иерархи и священники-традиционалисты) и оппозиционных сил (отдельные либеральные клирики). На общем фоне пропагандистских работ этого периода выделяется появившаяся в 1930 г. и неоднократно переизданная книга Н.М. Никольского. Это первый серьёзный труд по истории РПЦ, созданный в СССР. Однако эта работа, безусловно, тенденциозна. Один из её главных тезисов - постоянное и неотвратимое разложение церкви.
В монографиях церковных авторов также говорится о Русской православной церкви как оплоте монархии, о её неразрывной связи с царским бюрократическим аппаратом, о её «контрреволюционности», «антинародности», о «порабощении» церкви государством в царской России, о пороках духовенства, его низком авторитете среди паствы и о пассивности официальной церкви в революционном процессе из-за своего принципа «невмешательства в политику».
От названных работ отличается добротностью и практически отсутствием идеологической нагрузки статья П. Зарина. В ней рассматривается политическая позиция духовенства ряда губерний весной- летом 1917 года. Автор делает несвойственные для современников выводы, в частности: «монархисты среди духовенства всё-таки составляли меньшинство; большинство же духовенства, убедившись в буржуазном характере Временного правительства, быстро стало на сторону последнего», «чтобы демонстрировать своё сочувствие революционному народу, многие священники участвовали в первомайских демонстрациях».
В 40-е гг. XX века в СССР - по понятным причинам - занятие историческими исследованиями было неактуальным. Едва ли не единственная работа, созданная в этот период - книга Ф. Олещука, наполненная одиозными оценками о «классово-паразитической» сущности Русской православной церкви.
В трудах советских историков 50-60-х гг. постепенно сформировался определённый академический формат, претендующий на нейтральный подход к историческим событиям. На этом этапе продолжала разрабатываться тема о реакционной и классовой сущности религии, о противодействии церкви революционному процессу. Однако признавалось, что в конце Первой российской революции сформировалась церковная оппозиция самодержавию, что внутри Православной церкви «честные и искренние священнослужители возмущались засильем самодержавия», выступая против опеки государства над церковью.
Касательно событий Февраля 1917 г., быстрое признание церковью Временного правительства объяснялось историками тем, что смена власти в России не затронула имущественные интересы церкви. Поддержка церковью новой власти была обусловлена, во-первых, конъюнктурными соображениями духовенства, вынужденного считаться с настроениями широких слоёв населения, симпатизирующих революции. Во-вторых, - желанием клириков воспользоваться ситуацией для укрепления своего статуса в государстве. В-третьих, - вызвана страхом духовенства перед народными массами, требовавшими ограничить имущественные права Церкви: главным образом - ликвидировать церковно-монастырское землевладение.
В 60-х и 70-х гг. научные труды по истории Русской церкви начала XX века были созданы и церковными авторами. Среди них - биобиблиографический справочник иерархов РПЦ митрополита Куйбышевского Мануила (Лемешевского), и изданная в 2004 г. диссертация протоиерея Владимира Рожкова по исследованию церковных вопросов, обсуждавшихся в Государственных думах I-IV созывов.
В советской историографии 70-80-х гг. рассматривались проблемы «эволюции» и «модернизации» православия, исследовались изменения в социально-политической концепции РПЦ в зависимости от происходивших в стране в 1905-1917 гг. социальных, экономических и политических процессов. Православная церковь начала показываться как общественный институт, не изолированный от социальных процессов, а подверженный их влиянию, включённый в их развитие. Одновременно применялся стереотипный для советской историографии подход, в котором утверждалось о «реакционности церковников» - активных противников революционно- освободительной борьбы трудящихся масс. В частности, на основании подобранных единичных высказываний представителей духовенства говорилось, что после победы буржуазно-демократической революции установление конституционной монархии являлось политическим лозунгом церкви.
В этот же период внимание исследователей привлекло либерально- обновленческое движение, возникшее в РПЦ в 1905 г. Рассматривались вопросы о причинах возникновения, месте, значении, преемственности дореволюционного и советского обновленчества. Впервые появилась солидная научная работа, в которой освещались вопросы церковного управления в период после Первой российской революции, когда перед светской и духовной властями встали вопросы о необходимости проведения церковной реформы и созыва Поместного собора РПЦ.
В самом конце 80-х гг. вышел объёмный сборник по истории православия в России. В нём опубликованы статьи по цензурной политике РПЦ, её хозяйственно-экономической и миссионерской деятельности. Хотя в этом сборнике ещё сохранялся критицизм в отношении к религии и церкви, но уже за верующими признавались некоторые достоинства: противостояние пьянству, хищениям, следование нравственным принципам, взаимопомощь. Сборник содержит большую статью П. Зырянова, описывающую основные события истории РПЦ в период трёх революций 1905-1907 и 1917 гг. В этой академической работе, во многом перекликающейся с ранее вышедшей монографией автора, обобщены труды предшественников.
В целом, в советской историографии существует единая точка зрения о контрреволюционной роли Русской православной церкви в период всех трёх российских революций: 1905-1907 гг., Февральской и Октябрьской. Относительно событий Февраля 1917 г. историки практически едины во мнении, что она предоставила церкви определённую перспективу: возможность занять при новом государственном строе более выгодное политическое и социальное положение. Касательно послеоктябрьского периода виновником произошедшей конфронтации между церковью и государством выставлялась исключительно РПЦ. Такая точка зрения обосновывалась тем, что духовенство, не желая расставаться со своим «господствующим» нормативно-правовым статусом, землями и доходами, буквально развязала войну против молодой республики рабочих и крестьян.
Определённый вклад в изучение взаимоотношений государства и церкви внесли зарубежные авторы. Основной их тезис заключался в том, что большевики открыли эру гонения на церковь. Но при этом делалось обобщение, (в основном, при умалчивании о поддержке со стороны РПЦ Временного правительства), что Православная церковь является «мученицей», пострадавшей не только от Октябрьской, но и от Февральской революции. Какая-либо заинтересованность духовенства в свержении царской власти отрицалась. Так, епископ Никон, говоря о национально- патриотической роли РПЦ в российской истории, утверждает, что церковь «не принимала никакого участия в происшедшей в России (Февральской - М.Б.) революции».
Публицист Л. Регельсон, книга которого впервые была издана во Франции в 1977 г., анализируя церковно-государственные отношения накануне 1917 г., отмечает «заметное охлаждение верноподданнических чувств» в Русской православной церкви. Он оспаривает тезисы советской историографии о причинах политической переориентации РПЦ во время Февральской революции. Автор говорит, что основным мотивом действий духовенства в тот период было осознание «исторической миссии» Церкви, заключавшейся «в борьбе за прекращение народной распри и вражды, за прекращение партийных и социальных раздоров, за сохранение в России подлинно христианского, подлинно православного духа миролюбия».
Из-за ограниченно базы источников российские церковно- государственные отношения в период 1905-1917 гг. весьма обзорно рассмотрены в ряде трудов, изданных за рубежом. На их фоне своей многоаспектностью выделяются работы И. Смолича и Д. Поспеловского. В монографии последнего исследуется «кризис православия» в ХХ в., говорится о возникновении после выхода манифеста 17 октября 1905 г активной оппозиции царю в лице духовенства. Автор указывает, что в начале XX в. в РПЦ среди священства было «единогласное недовольство синодальной системой». К аналогичным выводам приходит и американский исследователь Г. Фриз.
С начала 90-х гг. началось быстрое развитие новой отечественной историографии по теме. Отличительными чертами современной историографии стали освобождение от господствовавших в советской науке стереотипных, во многом идеологизированных представлений о церкви. Стал наблюдаться своеобразный симбиоз старых и новых подходов, оценок и выводов. Явно заметна и переориентация направлений исследований. Так, некоторые сюжеты, популярные в советской историографии отступили на второй план (например, политическая позиция РПЦ в период революций, православное духовенство и рабочее движение). Вместо них актуальным стало исследование внутрицерковных проблем, проектов планировавшихся в тот период изменений форм взаимоотношений церкви и государства, и прочее.
В работе использовались следующие принципы и методы исследования: принцип историзма, который позволил проанализировать объект исследования в связи с конкретно-историческими условиями. Выявление причинно-следственной связи помогло проанализировать влияние религии и РПЦ на формирование индивидуальной религиозности российского общества. Сравнительный метод позволил проследить эволюцию религиозного сознания с периода конца ХIX века вплоть до прихода советской власти.
Теоретической основой послужили материалы исторического, историко-религиоведческого характера, а также работы по истории Русской православной церкви, психологии религии и результаты конкретных социологических исследований. Методологическим основанием исследования является диалектический анализ поставленной проблемы в его теоретической форме.
Теоретическая значимость исследования. Раскрыты особенности индивидуальной религиозности как феномена мировоззрения. Показана специфика взаимосвязи формы и содержания русской религиозности как основание ее типологизации. Определены причины и особенности динамики индивидуальной религиозности на рубеже XIX - XX веков.
Практическая значимость исследования. Основные идеи и выводы, полученные в процессе исследования, могут быть использованы при разработке учебных и методических пособий, лекций и семинарских занятий по курсам истории религии, социальной философии, социологии, психологии религии. Работа может быть полезной также для дальнейшего исследования феномена индивидуальной религиозности.
Положения, выносимые на защиту:
1. Наиболее существенной чертой проявления индивидуальной религиозности является поведение человека в соответствии с конкретной религиозной этикой.
2. Основными типами русской религиозности являются:
- «обрядоверие», которое характеризуется преобладанием внешней формы над внутренней;
- «духовная религиозность», которая характеризуется довольно устойчивой и гармоничной согласованностью формы и содержания.
3. Русская религиозность на протяжении всей своей истории имеет мессианскую окраску: ощущение самобытности, религиозной избранности русского этноса является главной составной частью национальной ментальности. Мессианизм и социоцентризм как определяющие характеристики русской религиозности тесно взаимосвязаны.
4. В отличии от христианской религиозной личности, квазирелигиозность характеризуется отказом верующего от собственной индивидуальности как уникального самобытия ради существования в качестве члена социальной общности. Квазирелигиозная вера вызывается стремлением подавить сомнения и страх выхода из коллективных отношений к свободному самоопределению и существованию в качестве подлинной индивидуальности.