Материал: Проблемы социальных и гуманитарных наук. Выпуск № 4 (17), 2018. Радугин А.А., Перевозчикова Л.С

Проблемы социальных и гуманитарных наук. Выпуск № 4 (17), 2018

материалы в учебных целях, а также открывать эти сайты для широкой публики посредством виртуального туризма.

Рис. 2. Лазерное сканирование раскопок римского форта I-IV вв. н.э. [4]

Рис. 3. Лазерное сканирование раскопок крепости Ниеншанц XVII в. Охтинский мыс. СанктПетербург [5]

.

Рис. 4. Лазерное сканирование раскопок римских бань [4]

91

Проблемы социальных и гуманитарных наук. Выпуск № 4 (17), 2018

Рис. 5. Лазерное сканирование. Стоунхендж [3]

Библиографический список

1.Румянцев М.В.,. Смолин А.А, Барышев Р.А., Рудов И.Н., Пиков Н.О. Виртуальная реконструкция объектов историко-культурного наследия / М. В. Румянцев, А. А. Смолин, Р. А. Барышев, И. Н. Рудов, Н. О. Пиков // Прикладная информатика. 2011. – № 6 (36) – С6277; Виртуальная реконструкция историко-культурного наследия в форматах научного исследования и образовательного процесса. – Красноярск, 2012 и др.

2.http://hist.msu.ru/3D/monastery-auth-1.htm(дата обращения 15.12.2018)

3.http://hist.msu.ru/Strastnoy/index.html b n/g/(дата обращения 15.12.2018)

4.Фото с сайта http://trimetari.com/ru/proekty/ohranno-spasatelnye-arheologicheskie-issledovaniya- na-ohtinskom-mysu-v-sankt-peterburge (дата обращения 15.12.2018)

5.Фото с сайта http://www.osimira.com/?p=5760 (дата обращения 15.12.2018)

6. Фото с сайта (бани) https://www.popmech.ru/science/343622-10-arkheologicheskikh-otkrytiy- sdelannykh-s-pomoshchyu-skanera/#part0 (дата обращения 15.12.2018)

7.Акимова С.В., Маслихова Л.И., Гриднев С.П. Использование современных геодезических технологий в археологии / С.В. Акимова, Л.И. Маслихова, С.П. Гриднев // Научный вестник ВГТУ. Серия: Студент и наука. – Воронеж, 2017. –Вып. 3. – С. 195-200.

8.Маслихова Л.И., Акимова С.В., Хахулина Н.Б. Применение методов лазерного сканировани в археологических исследованиях / Л.И. Маслихова, С.В. Акимова, Н.Б. Хахулина // Научный вестник ВГТУ. Серия: Студент и наука. – Воронеж, 2017. – Вып. 3. – С.

200-204.

9.Акимова С.В., Маслихова Л.И., Хахулина Н.Б. Город, городская среда и особенности проведения археологических исследований // Проблемы социальных и гуманитарных наук. Научный журнал. Воронеж, 2018. Вып.1. С.7-14.

92

Проблемы социальных и гуманитарных наук. Выпуск № 4 (17), 2018

С.А. Меганов

ПАРТИЯ ЭСЕРОВ: ТЕРРОРИЗМ КАК ОСНОВА ПОЛИТИЧЕСКОЙ БОРЬБЫ

ССОВЕТСКОЙ ВЛАСТЬЮ В 1918 – 1922 ГГ.

Встатье рассматривается отдельный период в истории партии эсеров, связанный с особенностями террористической деятельности в отношении к Советской власти в период гражданской войны и в первые годы НЭП. Исследуя деятельность эсеровской партии в этот период, отмечаем, что терроризм стал основой политической борьбы партии с Советской властью, что в конечном итоге привело к политической изоляции и впоследствие политическому банкротству партии после Октябрьской революции 1917 г.

Ключевые слова: партия эсеров, террор, политический судебный процесс

S.A. Мeganov

THE PARTY OF SOCIALIST-REVOLUTIONARY: TERRORISM AS THE BASIS OF POLITICAL STRUGGLE AGAINST SOVIET POWER IN 1918 – 1922.

The article deals with a separate period in the history of the Eser party, associated with the peculiarities of terrorist activities in relation to the Soviet government during the civil war and in the early years of the NEP. Studying the activities of the Eser party during this period, we note that terrorism became the basis of the political struggle of the party with the Soviet power, which ultimately led to political isolation and later political bankruptcy of the party after the October revolution of 1917.

Key words: Eser party, terror, political trial

Летом 1922 г. в Советской России проходил первый политический судебный процесс

– процесс ЦК ПСР. 33 представителя эсеров и народный социалист В. Игнатьев оказались на скамье подсудимых по ряду политических и уголовных обвинений. Процесс ПСР отличался от всех последующих. Под судом находились реальные политические конкуренты Советской власти, доказавшие это вооружённой борьбой. Кроме того, политическое положение РКП (б) в 1922 г. оставалось непрочным. Последние вспышки гражданской войны ещё не были ликвидированы, разгорался голод в Поволжье, росла усталость масс от политики военного коммунизма, и одновременно усиливалось недовольство рядовых членов РКП (б) политикой перехода к НЭПу. В то же время партия социалистов-революционеров, хотя и отошедшая (особенно в эмигрантских кругах) в значительной степени от своих революционных, а порой и социалистических программных установок, сохраняла в обществе определённую популярность, которая на фоне неудачи военного коммунизма, а также перехода Советского правительства к политике «сделок со своей и мировой буржуазией» (на чём активно играла эсеровская пропаганда) начинала возрастать.

__________________

© Меганов С.А., 2018

93

Проблемы социальных и гуманитарных наук. Выпуск № 4 (17), 2018

Поэтому процесс 1922 г. можно рассматривать как один из актов борьбы партии большевиков за выживание и складывания в Советской России однопартийной системы, причём акт особенно тяжёлый, учитывая то обстоятельство, что подсудимым эсерам удалось отчасти добиться арбитража на процессе иностранных социалистов, а, следовательно, суд проходил в условиях достаточно широкой открытости. Это обязывало правящую партию строить процесс таким образом, чтобы он не выглядел актом политической мести и учитывать все юридические тонкости.

Обвинительное заключение на процессе составило 5 пунктов, представлявших основные акты борьбы ПСР с властью большевиков в 1917-21 гг. Отдельного внимания заслуживает обвинение социалистов-революционеров в терроре, которое рассматривалось Верховным Трибуналом 18-20 июля. Именно это обвинение и послужило основанием для начала процесса. Выдвинул его в конце 1921 г. бывший член Военной комиссии партии и один из лидеров пробольшевистского «Меньшинства ПСР» Г.И. Семёнов (Васильев). В своих мемуарах, опубликованных в феврале 1922 г., Семёнов утверждал, что в 1918 г. (до ареста в сентябре) он являлся руководителем Боевого отряда, партии эсеров, созданного с согласия Центрального комитета и производившего с его санкции покушения на советских руководителей и экспроприации денежных средств на партийные нужды в советских учреждениях и у частных лиц. Некоторые из этих актов (как, например, убийство наркома печати М.М. Володарского) удилось успешно завершить, другие (покушения на В.И. Ленина

иЛ.Д. Троцкого) не принесли успеха. Руководителями террора он назвал членов ЦК ПСР А.Р. Гоца, Д.Д. Донского и Б.К. Рабиновича, указав при этом ещё на ряд видных деятелен партии (Н.Н. Иванова, Е.М. Ратнер-Элысинд) как на активных сторонников террористической тактики.

Данное заявление вызвало шок в партии эсеров. Доверия в партийной среде мемуары Семёнова могли не вызывать поскольку он был достаточно скомпрометирован своей раскольнической тактикой и работой «по линии ВЧК-ГПУ». Однако на сторону Семёнова встали его бывшие соратники по Боевому отряду (Л.В. Коноплёва, Ф.В. Зубков, Ф.Ф. Фёдоров-Козлов, К.А. Усов, И.С. Дашевский) и некоторые члены Московской организации ПСР (Г.М. Ратнер). Наиболее активной позицией в этом вопросе отличалась Л.В. Коноплёва, подготовившая подробный доклад о боевой работе в 1918 г. Этот материал и послужил основой обвинения, предъявленного эсеровскому ЦК в 1922 г. С того времени и до сегодняшних дней это обвинение стало одной из самых спорных и тёмных страниц в истории партии социалистов-революционеров. Соответственно разделилась в оценке этих событий и позиция исследователей различных эпох.

Историография советского времени целиком стояла на позициях безусловной виновности партии эсеров в террористических актах 1918 г., выделяя в разные годы только определённые нюансы в мотивах этой деятельности. В постсоветских работах произошло размежевание позиций. Сохранилась точка зрения, что террор реально проводился и поддерживался эсеровским ЦК. При этом в ряде работ этому террору исследователи отказывают в политической направленности и придают исключительно криминальный характер. В 1990-е годы оформилась противоположная версия, согласно которой террористические акты и экспроприации Боевого отряда Семёнова – тщательно разработанная ВЧК операция по дискредитации политического конкурента и его устранению. На это указывала и служба Семёнова «но линии ГПУ» и служба в Красной армии и советских учреждениях. Что же касается эсеров, то они, по мнению представителей данного направления, отказались от террористической деятельности с момента «дела Азефа»

ироспуска знаменитой Боевой организации, вопрос о законности выдвинутого обвинения требует подробного рассмотрения. Рассмотрение это наталкивается на определённые трудности. Прежде всего, это связано с отсутствием неких основополагающих и окончательных документов, которые определяли отношение руководящих органов ПСР к

94

Проблемы социальных и гуманитарных наук. Выпуск № 4 (17), 2018

террору в 1917-18 гг. Имеющиеся же сведения относятся к более позднему времени. Что же касается Семёнова, Коноплёвой и их соратников, то их показания ставятся под сомнение самими мотивами их помощи следствию. В своём письме секретарю ЦК РКП (б) Л. П. Серебрякову Коноплёва пытается объяснить свои действия желанием «хоть немного покрыть прошлое свои ошибки и преступления перед революцией»[1]. При этом из письма Коноплёвой следует, что ей. и Семёнову этот шаг дался с большим трудом; «Я знаю, что всё

винтересах революции допустимо и оправдываемо. Интересы революции – наша правда, наша мораль ... И в то же время я сознаю, что с моей моралью с моим внутренним «я» этот поступок несовместим»[1].

Сторонники противоположных версий, с одной стороны, безоговорочно принимают эти объяснения, с другой, делают однозначный вывод, что признания Коноплёвой и её соратников сделаны по заданию ГПУ. Здесь интересен тот момент, что даже когда показания Коноплёвой стали известны её бывшим соратникам по партии, её (в отличие от Семёнова) эсеровский ЦК не объявил провокатором, а признал «наивной ренегаткой», изменившей партии из неких «искренних заблуждений». Характерно, что такими же «заблуждавшимися» признавались в эсеровских кругах Зубков, Усов и другие члены Боевого отряда (о том, насколько такая позиция соответствовала действительности, будет сказано ниже).

Иную позицию занимала эсеровская печать в отношении Г. Семёнова. В статьях, посвященных процессу, лидеры ПСР именовали его не иначе как «ренегатом-доносителем», который «помогает палачам накинуть намыленную верёвку на шею двух бутырских узников» (Года и Донского - И.С.) [1,С.176.]. Лидеры эсеров В. Чернов и С. Маслов опровергали утверждения Семёнова, упирая на два обстоятельства. Первое состояло в том, что Семёнов занимал в партии, по их утверждениям, слишком невысокое положение и ЦК ПСР не доверил бы этому простому боевику такой важный участок работы как Боевой отряд и не стал бы посвящать его в свои планы. Чернов писал: «Кто же это такой - «видный член» п. с-р. г. Семёнов-Васильев? Как известно, ныне попасть в «видные члены партии с.-р.» нет ничего проще; пусть любой Иван Иваныч Иванов из «бывших людей» этой партии сделает какую-нибудь гадость в пользу большевиков, и вся на содержании у них состоящая пресса немедленно возведёт его немного не в лидеры» [1,С.174].

Для того, чтобы говорить о причастности ЦК ПСР к деятельности созданного Семёновым отряда, следует выявить отношение к этой форме борьбы в партии в период борьбы с большевиками. Большинство «цекистов» представляли себя противниками террора. Только один Н.Н. Иванов признал, что был «сторонником террора, но террора открытого от имени партии» [2]. Правда, он утверждал, что соратники по партии не поддерживали его террористических устремлений, однако сделал важную оговорку: «На первом заседании Ц.К. п. с.-р., на котором я поднял вопрос о терроре против Советской власти, я был поддержан одним лишь членом Ц.К. п. с.-р. Виктором Михайловичем Черновым» [2,С.435]. Важность этого заявления в том, что Чернов, фактический лидер партии, активно позиционировал себя как противника террора. И вот Иванов, противник Советской власти, которого нельзя было заподозрить в сотрудничестве с ГПУ, предлагает версию, совершенно отличную от своих соратников. То же самое показывал свидетель на процессе, член «меньшинства ПСР» К.С. Буревой: «Чернов... возражая безусловному противнику террора члену Ц.К. Сумгину, между прочим указал, что при разгоравшейся в то гражданской войне, возможно такое положение, при котором убийство какого-нибудь зарвавшегося советского комиссара... могло бы революционизировать народные массы» [1,С.422]. По словам Буревого, пытаясь укрепить свои позиции, Чернов прибег даже к сомнительным средствам: «Чернов внёс в Ц.К. резолюцию о терроре, которая была так расплывчато отредактирована, что Сумгин усмотрел

вней возможность истолкования партийными организациями этой резолюции в смысле применения террора» [1,С.420]. Свидетельство Буревого (но не Иванова) как члена «Меньшинства ПСР» можно признать необъективным. Однако есть и ещё косвенные

95