Материал: Проблемы социальных и гуманитарных наук. Выпуск № 4 (17), 2018. Радугин А.А., Перевозчикова Л.С

Проблемы социальных и гуманитарных наук. Выпуск № 4 (17), 2018

УДК 329.1

М.В. Кирчанов

ПЕРСПЕКТИВЫ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ РЕЗУЛЬТАТОВ КОНСТРУКТИВИСТСКОГО ПОВОРОТА В ИЗУЧЕНИИ ИСТОРИИ РИМСКОЙ ИМПЕРИИ

Автор анализирует возможности и перспективы использования модернистских и конструктивистских теорий наций для изучения истории Римской Империи. Предполагается, что национализмы и нации возникли как результат политических, социальных и культурных модернизаций 16 – 17 веков и поэтому отсутствовали в более ранних обществах. Автор полагает, что теория изобретенных сообществ Бенедикта Андерсона, с одной стороны, не может быть применена для анализа политических и этнических процессов Римской Империи потому, что римское общество не знало феномен нации как политического и этнического сообщества. С другой стороны, концепция изобретения традиций является более применимой для объяснения политических и этнических процессов Римской Империи. Предполагается, что римские авторы в своих текстах фиксировали многие культурные и политические явления, которые могли стать изобретенными традициями. Автор полагает, что концепты «Римская Империя» и «романизация» стали изобретенными традициями модернистских историографий, которые активно использовали античное наследие для формирования политических и этнических идентичностей романской нации.

Ключевые слова: Римская империя, историография, национализм, идентичность, романизация, историческое воображение, изобретение традиций

M.V. Kirchanov

PROSPECTS OF USING THE RESULTS OF THE CONSTRUCTIVIST TURN IN

STUDIES OF THE HISTORY OF THE ROMAN EMPIRE

The author analyses the possibilities and prospects of modernist and constructivist theories of nations use in studies of the history of the Roman Empire. It is assumed that nationalism and nation arose as results of political, social, and cultural modernizations of the 16th and 17th centuries, and therefore they were absent in earlier societies. The author believes that the theory of the imagined communities of Benedict Anderson, on the one hand, cannot be used to as effective tool in the analysis of the political and ethnic processes of the Roman Empire because Roman society did not know the phenomenon of the nation as a political and ethnic community. On the other hand, the concept of invention of traditions is more applicable to the explanation of the political and ethnic processes of the Roman Empire. It is assumed that the Roman authors in their texts revealed many cultural and political phenomena that could become invented traditions. The author believes that the concepts of "Roman Empire" and "Romanization" became invented traditions of modernist historiographies, which actively used the ancient heritage to form the political and ethnic identities of the Romance nations.

Key words: Roman Empire, historiography, nationalism, identity, Romanization, historical imagination, invention of traditions

________________

© Кирчанов М.В., 2018

66

Проблемы социальных и гуманитарных наук. Выпуск № 4 (17), 2018

Национализм и доминирование модернизма в современной историографической ситуации. Такие понятия как «национализм», «нация», «идентичность» превратились в «большие нарративы» благодаря стараниям классиков постмодернистской историографии, которые активно использовали концепты «воображение» и «изобретение», последовательно настаивая, что нация и нация-государство стали категориями новой, а в некоторых регионах

иновейшей истории, не существуя ни в период Античности, ни Средних Веков. Конструктивистские или модернистские подходы к описанию / написанию истории национализмов и наций, как их производных, с одной стороны, количественно доминируют в современной историографии национализма, что, с другой, не исключает существования альтернативной точки зрения, известной как примордиализм, сторонники которого, в отличие от модернистов, стремятся удревнить нации и не видят ничего социально зазорного

икультурно предосудительного в своих попытках воспринять как нации те группы и сообщества, которые существовали в прошлом, в различные периоды истории цивилизации, которые предшествовали наступлению Нового времени. Классики конструктивистского подхода, включая Э. Геллнера, Э. Хобсбаума и Б. Андерсона [1; 14; 15; 16], предпочитали писать о событиях Новой истории и избегали пространных экскурсов в историю Средневековья и, тем более, Античности, воспринимая нации как продукт развития национализма как одного из достижений модернизации, начавшейся с генезисом капитализма и началом распространения печатной книги на Западе.

«Античные» трансплантации и инвазии модернизма. Современная российская историография не развивается в состоянии методологического вакуума и ее актуальное функционирование отмечено рядом попыток историков-антиковедов, например, А.П. Медведева [52] применить модернистские концепции для изучения античной истории, проанализировав проблемы идентичности античного человека в контексте конструктивистских теорий нации. Статья А.П. Медведева носит в значительной степени дискуссионный характер, ставя больше вопросов, нежели дает ответов. Признавая возможность использования конструктивистских теорий национализма и нации для изучения казусов, которые имели место до начала Новой истории, автор этой статьи полагает, что было бы более корректно ставить вопрос не о существовании “populus Romanus” как воображенного или воображаемого сообщества, но о генезисе и функционировании этого концепта как изобретенной традиции, которая могла быть одной из предпосылок трансформации “populus Romanus” в воображаемое сообщество. Теория «изобретения традиций» была предложена в 1983 году двумя британскими историками – Эриком Хобсбаумом и Тэрэнсом Рэйнджэром [15; 22; 23; 24].

Анализируя социальные и культурные процессы, а также институты, которые существовали в Римской Империи, крайне сложно и проблематично найти такие, которые хотя бы отдаленно напоминали нации, возникшие в период новой или даже новейшей истории. Традиционные группы, руральные (аграрные) сообщества были преимущественно традиционной формой социальной и культурной организации, а их идентичности, скорее всего, имели мифологизированный и сакральный характер. Вероятно, мы не можем найти в культурной истории античности что-то похожее на модерный концепт «идентичность» в силу того, что традиционное мифологизированное сознание было относительно толерантным, не имело острой необходимости в изобретении Других, ограничиваясь некоторые религиозными практиками и предписаниями. Поэтому, группы, которые являлись носителями подобной «идентичности» не могут быть определены как нации, если мы воспринимаем нации как воображаемые сообщества. Численно ограниченный круг условных «интеллектуалов» античного, в том числе – и римского, мира не воображал и не изобретал свои нации, будучи не в состоянии выйти за рамки в значительной степени регионализированного самосознания, которое в Римской Империи, несмотря на ее значительные размеры с точки зрения географии, было все-таки регионализированным,

67

Проблемы социальных и гуманитарных наук. Выпуск № 4 (17), 2018

ограничиваясь ценностями римского гражданства и римского гражданского патриотизма. Конструируя социальную ситуацию в Римской Империи, автор статьи в этом контексте фактически использовал термины («римское гражданство», «римский патриотизм»), которые могут быть определены как «изобретенные традиции».

От воображения к изобретению: корректируя возможности конструктивизма в изучении античности. Поэтому, представляется более перспективным проанализировать некоторые изобретенные традиции периода Римской Империи, показав и то, что сама Римская Империя фактически стала изобретенной традицией для более поздних национальных историографий романских наций, которые своим появлением отчасти были обязаны имперскому наследию и частично романизации провинций.

Единой дефиниции понятий «изобретение традиций», «изобретаемая традиция» и «изобретенная традиция» не существует. В целом, суммируя достижения и предположения классической и актуальной конструктивистской историографии, под изобретенными традициями следует понимать любые социальные и культурные практики, церемонии и действия, которые могли приводить к появлению в обществе периодически повторяемых гражданских ритуалов, содействовавших появлению идентичностей, а изобретение традиций, в свою очередь, разнообразные практики и стратегии интеллектуалов, направленные на консолидацию и укрепление гражданских ритуалов, их легитимацию и сознательную архаизацию с целью доказать континуитет и неразрывные связи с теми предшествующими сообществами или государствами, которые могли воображаться и изобретаться как предшественники группы, которая изобретает традиции или для которой они изобретаются.

Изобретенные традиции античности: воображая и классифицируя… Анализируя изобретенные традиции в Римской Империи, вероятно, логично разделить их на два типа. Первый тип представлен изобретенными традициями, которые были зафиксированы современниками на страницах письменных источников, хотя их авторы не воспринимали описываемые политические и гражданские церемонии и ритуалы как изобретенные традиции, предпочитая фиксировать их как факты современной для них политической, социальной и культурной ситуации. Второй тип представлен изобретенными традициями, которые стали таковыми как результат развития позднейшей модерной историографии, вообразившей Римскую Империю как коллективное место исторической, политической, социальной и культурной памяти романских наций Европы. Практически каждая национальная романская историография от португальской до румынской имеет свои традиции и уникальный историографический опыт воображения и изобретения Римской Империи с ее обязательной интеграцией в большие национальные историографические нарративы и синтетические версии национальной истории как линейного и кодифицированного типа историонаписания.

«Триумфальные» изобретенные традиции. В подобной ситуации мы можем упомянуть несколько изобретенных традиций Римской Империи, а именно – triumphus / триумф, триумфальная арка, Fasti Triumphales / триумфальные фасты…

Первая изобретенная римская политическая традиция, которую мы проанализируем в этой статье, триумф, который представлял собой торжественное вступление полководца с войском в столицу после успешных военных действий. Fasti Triumphales или Acta Triumphalia – вторая изобретенная традиция, связанная с актуализацией успешного военного образа Рима – представляет собой надписи, высеченные около 12 года до н. э. на камне, которые содержали список триумфов от основания Рима до правления Октавиана Августа.

Если триумф был политической традицией, призванной визуализировать военные успехи и достижения Рима, то Fasti Triumphales играли иную роль, представляя собой попытку показать историческую преемственность политических и военных римских успехов. Триумфальные арки, которые устанавливались на входе в римские города в честь

68

Проблемы социальных и гуманитарных наук. Выпуск № 4 (17), 2018

ознаменования военных успехов армии, стали еще одной изобретенной политической традицией Рима, призванной одновременно визуализировать и монументализировать военные и политические успехи Римской Империи. Арка Тита (81 г.) [Об Арке Тита см.: 29; 30], арка Септимия Севера (205 г.) и арка Траяна (Беневенто, 114 – 117 гг.) принадлежат к числу наиболее известных триумфальных арок, которые были построены в римский период.

На арке Септимия Севера [О Триумфальной Арке Септимия Севера см.: 4; 5; 10] была выбита следующая надпись: “Imp[eratori] Caes[ari] Lucio Septimio M[arci] fil[io] Severo Pio

Pertinaci Aug[usto] patri patriae Parthico Arabico et Parthico Adiabenico pontific[i] maximo tribunic[ia] potest[ate] XI imp[eratori] XI, co[n]s[uli] III proco[n]s[uli] et imp[eratori] Caes[ari] M[arco] Aurelio L[ucii] fil[io] Antonino Aug[usto] Pio Felici tribunic[ia] potest[ate] VI co[n]s[uli] proco[n]s[uli] [p[atri] p[atriae] optimis fortissimisque principibus] ob rem publicam restitutam imperiumque populi Romani propagatum insignibus virtutibus eorum domi forisque S[enatus]

P[opulus] Q[ue] R[omanus]” (“Императору Цезарю Луцию Септимию Северу, сыну Марка, благочестивому и упорному августу, Отцу отечества, парфянскому аравийскому и парфянскому адиабенскому, Великому понтифику, одиннадцать раз ставшему народным трибуном, провозглашённому в одиннадцатый раз императором, трижды консулу, проконсулу – и императору Цезарю Марку Аврелию Антонину, сыну Луция, благочестивому и счастливому августу, шесть раз ставшему народным трибуном, консулу, проконсулу, Отцу отечества, – наилучшим и наимогущественным властителям – за спасение государства и расширение владений римского народа, и за их выдающиеся заслуги на родине и вне её – сенат и римский народ”), которая актуализировала преимущественно гражданскую и политическую идентичность обитателей Римской Империи, а “populus Romanus” фигурировал в качестве политического субъекта, который выступал в качестве источника политической власти.

Арка Траяна [Об Арке Траяна см.: 2] содержала в значительной степени аналогичное политическое послание: “IMP[ERATORI] CAESARI DIVI NERVAE FILIO NERVAE

TRAIANO OPTIMO AVG[USTO] GERMANICO DACICO PONTIF[ICI] MAX[IMO] TRIB[UNICIA] POTEST[ATE] XVIII IMP[ERATORI] VII CO[N]S[ULI] VI P[ATRI]

P[ATRIAE] FORTISSIMO PRINCIPI SENATVS P[OPULUS]Q[UE] R[OMANUS]” (“Императору, цезарю, сыну божественного Нервы, Нерве Траяну, наилучшему августу Германскому, Дакийскому, великому понтифику, в 18-й раз трибуну, в 7-й раз императору, в 6-й раз консулу, отцу отечества, могущественнейшему принцепсу – сенат и народ Римский”). С аркой Траяна содержательно и идеологически была связана Колонна Траяна, возведенная в 113 году н.э. и призванная визуализировать победу над даками.

Фиксируя традиции…: римские изобретённые политические традиции в письменных источниках. Некоторые изобретенные традиции римской эпохи фиксировались современниками и их описания дошли до нас от того, что они попали на страницы письменных источников. Наследие римской литературы огромно, и в этой статье автор ограничиться только одним текстом как источником «De vita Caesarum» [13] Гая Светония Транквилла (Gaius Suetonius Tranquillus [25; 33]), который отразил процесс формирования и практического политического и идеологически мотивированного использования изобретенных, точнее – изобретаемых, традиций. Текст содержит несколько описаний триумфов, что позволяет проследить как в Риме развивались и менялись практики и ритуалы проведения и организации триумфов. Например, в части, посвященной Гаю Юлию Цезарю, который «устраивал самые разнообразные: и битву гладиаторов, и театральные представления по всем кварталам города и на всех языках… Военный танец плясали сыновья вельмож из Азии и Вифинии [курсив мой – М.К.]» [33], Светоний фактически стал одним из первых, кто фиксировал попытки формирующейся империи сформировать и продвинуть свой политически привлекательный образ многосоставного и неоднородного с этнической точки зрения, но единого в политическом плане, сообщества.

69

Проблемы социальных и гуманитарных наук. Выпуск № 4 (17), 2018

Август, по словам Светония, также «театральные представления он иногда устраивал по всем кварталам города, на многих подмостках, на всех языках [курсив мой – М.К.]» [33], хотя, скорее всего, языков в действительности могло быть всего два – латынь и греческий. Другой формирующейся политической изобретенной традицией Рима было привлечение и интеграция представителей элит покоренных стран в структуру политического класса самого римского общества. По словам Светония, Август «парфянских заложников, впервые прибывших в Рим в праздничный день, он также привлек на зрелища и, проведя их через арену, посадил во втором ряду над собой» [33]. Тиберий, в свою очередь, «Батона, паннонского вождя, наградил щедрыми подарками и отправил в Равенну» [33]. Аналогичные политические практики предпринимал и Нерон, который армянского царя Тиридата «привлек несчетными обещаниями. День его появления перед народом был объявлен эдиктом… вокруг храмов на форуме выстроились вооруженные когорты, сам Нерон в одеянии триумфатора сидел в консульском кресле, на ростральной трибуне, окруженный боевыми значками и знаменами. Сперва Тиридат взошел к нему по наклонному помосту и склонился к его коленям, а он его поднял правою рукою и облобызал; потом по его мольбе он снял с его головы тиару и возложил диадему, между тем как сенатор преторского звания громко переводил для толпы слова молящего; и наконец, он повел его в театр и там после нового моления посадил по правую руку с собою рядом» [33].

Светоний, с одной стороны, как современник зафиксировал тенденции формирования нескольких политических традиций, но они не воспринимались им в качестве таковых воображаясь как одна из многочисленных внешних деталей правления описываемых им цезарей. С другой стороны, вклад самого Светония в формирование традиций историоописания был не менее значителен, чем его попытки формального фиксирования политических и исторических ритуалов, которые могут быть определены как изобретенные традиции современной историографией, склонной к воображению, изобретению и конструированию фактов прошлого, нежели к их механической хронологически выверенной классификации.

От видимого античного наследия как изобретенной традиции к воображаемым историографическим категориям как изобретенным традициями модерна. Triumphus /

триумф, триумфальная арка, Fasti Triumphales / триумфальные фасты не воспринимались современниками как изобретенные политические традиции – их трансформация в изобретенные традиции стала следствием постмодернистского поворота в историографии, которая демонтировала и деконструировала традиционные представления об описываемых и анализируемых объектах как только части римского культурного наследия, превратив их в конструкты, сосуществующие в пространстве историографического воображения одновременно с другими «большими нарративами», включая «Римская Империя», «романизация», «римско-национальный континуитет», которые также стали изобретенными традициями, порожденными ростом и прогрессом национальных историографий романских стран, где местные интеллектуалы в той или иной степени были вовлечены в процессы воображения генетических связей и изобретения континуитета своих наций-государств с Римской Империей как идеальным предком и историческим предшественником.

Примечательно, что не только историографии романских стран были замечены, а интеллектуалы уличены – в воображении и изобретении таких концептов как «Римская Империя» и «романизация», которые стали изобретенными традициями, хотя в российской историографии [Традиционное, социально-экономическое и частично культурное, восприятие процессов романизации представлено в значительном числе работ российских авторов. См.: 38; 41; 42; 56; 65] по-прежнему доминирует восприятие романизации как социально-экономического и культурного процесса. Свой вклад в эти практики внесли и советские интеллектуалы [О восприятии романизации в советской историографии см. подробнее: 40; 43 – 51; 57; 66; 67], хотя их усилия в этом направлении носили

70