По нашему мнению, выводы суда о виновности Кучеренко небесспорны и противоречивы. Решать о виновности или невиновности лица нужно только проанализировав всю совокупность обстоятельств совершенного. Принимая во внимание рекомендации следственно-судебной практики, в таких обстоятельствах важен учет времени, места, обстановки происшествия, характера поведения потерпевшего, эмоционального состояния «мнимо защищающегося» и других факторов. Кучеренко было 62 года, деяние произошло в ночную пору времени, на неоднократные окрики и выстрел никакой реакции потерпевшего не последовало. Как же Кучеренко мог и должен был убедиться в том, что в отношении него нет никакой реальной опасности? Считаем, что действия Кучеренко были пусть и мнимой, но необходимой обороной, а его осуждение необоснованно.
Мнимая оборона предполагает в сознании обороняющегося наличие в окружающем мире некоторого реального явления, добросовестно заблуждаясь в отношении которого, он считает его противоправным посягательством, хотя объективных оснований для этого нет. Но если при таких обстоятельствах нет никаких действий, являющихся предпосылками для ошибочного предположения, то нет и мнимой обороны. Если нет мнимого нападения, верно отмечает И.С. Тишкевич, нет и мнимой обороны.
Одновременно Постановлением №19 Пленума Верховного Суда РФ от 27 сентября 2012 г. разъяснено, что действия обороняющегося, превысившего пределы защиты, которая допускается в условиях соответствующего противоправного посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для его жизни или жизни другого лица, или с непосредственной угрозой такого насилия, подлежат квалификации как превышение пределов необходимой обороны.
Учитывая вышеизложенное, квалификация действий при мнимой обороне должна осуществляться таким образом.
1. Если обстоятельства дела позволяли считать, что совершается реальное противоправное общественно опасное посягательство, и обороняющийся не осознавал и не мог осознавать отсутствие такого посягательства, то его действия нужно квалифицировать как совершенные при наличии необходимой обороны. При этом лицо, которое превысило пределы защиты должно нести уголовную ответственность за превышение пределов необходимой обороны.
2. Когда обороняющий не осознавал, однако по обстоятельствам дела должен был и мог осознавать отсутствие реального общественно опасного противоправного посягательства, он подлежит уголовной ответственности на основании статей Уголовного кодекса Российской Федерации о преступлениях, совершенных по неосторожности.
3. Если общественно опасное посягательство отсутствовало и существующие обстоятельства дела не давали лицу оснований считать, что оно имеет место, то лицо несет уголовную ответственность на общих основаниях.
2.5 Совершенствование института необходимой обороны и практики его применения
В настоящее время неэффективность деятельности системы институтов государства, работа которых связана с укреплением правопорядка и снижением уровня преступности, как нам представляется, очевидна. Попытки оптимизировать ее деятельность связываются с поисками средств повышения эффективности правовых норм, в том числе норм, стимулирующих позитивное регулирование. В этой связи, на наш взгляд, поощрение на сегодняшний день является весьма действенным стимулом коррекции человеческого поведения. Поощрительные нормы ориентируют граждан на достижение общественно полезных результатов, поощряя общественно полезные действия.
Институт необходимой обороны является одним из сложных и вызывающих множество противоречий, как в теории уголовного права, так и в правоприменительной практике. Сложность применения нормы о необходимой обороне обусловлена главным образом наличием в нем признаков, носящих оценочный характер. Субъекты правоприменительной деятельности вынуждены оценивать данные признаки, исходя из своего внутреннего понимания, руководствуясь при этом правосознанием, имеющимися официальными разъяснениями пленума Верховного Суда и сложившейся практикой. Если учесть, что в исследовании отдельного факта необходимой обороны на предмет ее правомерности в рамках уголовно-процессуальных отношений участвует несколько субъектов (следователь, защитник, прокурор, судья и др.) со своими сложившимися и укоренившимися жизненными установками, то избежать разногласия в оценке тех или иных оценочных признаков практически не удается.
Институт необходимой обороны призван стимулировать активную жизненную позицию граждан по предупреждению и пресечению преступных деяний. При этом правовые нормы, закрепляющие его реализацию, характеризуются высокой степенью абстрактности, наличием бланкетных и отсылочных норм, спецификой терминов и понятий, что зачастую препятствует единообразному толкованию и правоприменению.
Рассматривая сущность необходимой обороны, следует отметить, что уголовное законодательство в ст. 37 УК РФ предусматривает два ее режима: беспредельная оборона и самооборона с ограничениями. Для первого характерна возможность нанесения любого вреда нападающему без угрозы привлечения к уголовной ответственности в случаях, если насилие, реальная угроза его применения являются опасными для жизни или если атака происходит неожиданно, вследствие чего человек не может адекватно оценить характер опасности нападения. Второй режим указывает, что если посягательство не представляет опасности для жизни и здоровья, важно при самообороне не переусердствовать и при отражении атаки не превысить ее. В таком случае в отношении оборонявшегося будут применяться уголовно-правовые санкции.
Следует отметить, что указание в тексте уголовного закона на конкретные признаки, определяющие сущность превышения пределов необходимой обороны, явилось важным шагом законодателя, направленным на более эффективную реализацию права граждан на необходимую оборону через конкретизацию отдельных условий его правомерности, а также на ограничение правоприменительного усмотрения, приводящего ранее к «многочисленным ошибкам, необоснованному осуждению лиц, не превысивших пределы необходимой обороны, и, наоборот, освобождению от уголовной ответственности лиц, явно превысивших пределы ее необходимости».
Вместе с тем, несмотря на значительные усилия законодателя, действующая редакция ст. 37 УК РФ имеет свои недостатки. В частности, по справедливому замечанию И. Звечаровского и Ю. Чайки, потенциальный субъект необходимой обороны зачастую попадает в ситуацию, при которой он обязан не только дожидаться противоправного посягательства, но также и установить его направленность (против жизни или других благ) и определить характер применяемого либо угрожаемого насилия. Иначе говоря, обороняющийся должен дать ответы на вопросы, вызывающие трудности даже у специалистов, и которые без соответствующих разъяснений Пленума Верховного Суда РФ не могут быть однозначно растолкованы, а значит и применены.
Именно по этой причине вопросы, связанные с реализацией прав граждан на необходимую оборону, приобретают такую актуальность именно для следственных органов, так как в каждом конкретном случае на первоначальном этапе расследования следователь сталкивается с избранием соответствующей меры пресечения и предъявлением обвинения лицу, подозреваемому в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления. При этом в случае неверной оценки собранных доказательств происходит не только существенное ограничение прав и свобод обвиняемого и, как следствие, возникновение у него права на реабилитацию, но и формирование у общественности негативного отношения к следственным органам, а также принимаемым ими решениям, что отрицательно сказывается на имидже всей правоохранительной системы.
Так, в практической деятельности возникают сложности в определении реальности угрозы, а также в установлении начального и конечного моментов посягательства, что является основой для решения вопроса о наличности общественно опасного деяния и правомерности необходимой обороны.
Доказанность совершения подсудимым действий в состоянии необходимой обороны приводит к вынесению оправдательных приговоров в отношении лиц, обвиняемых в совершении самых тяжких преступлений против личности (ст. 105 и ст. 111 УК РФ). Из содержания ст. 37 УК РФ, а также разъяснений Верховного Суда РФ следует, что если общественно опасное посягательство сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия, то акт необходимой обороны будет правомерным независимо от того, какими средствами и способами пользовался обороняющийся и каков характер причиненного посягающему вреда. При таких обстоятельствах законодательство допускает возможность причинения какого-либо вреда, в том числе и причинение смерти.
В качестве примера здесь следует привести уголовное дело в отношении К., осужденного приговором Советского районного суда г. Орла от 20.02.2015 за убийство (ч. 1 ст. 105 УК РФ) к 9 годам лишения свободы, однако впоследствии оправданного судебной коллегией по уголовным делам Орловского областного суда по результатам апелляционного рассмотрения. Решение суда апелляционной инстанции мотивировано наличием в действиях подсудимого необходимой обороны, поскольку К. причинил смерть С. при защите от посягательства, сопряженного с угрозой применения насилия, опасного для его жизни, при котором закон предоставляет обороняющемуся право на причинение посягающему лицу любого вреда, не превышая при этом пределов необходимой обороны. По мнению судебной коллегии, показания К. о том, что он оборонялся от общественно опасного посягательства со стороны С., сопряженного с угрозой применения насилия, опасного для его жизни, которое в момент его совершения создавало реальную опасность для жизни, не опровергнуты, а, согласно ч. 3 ст. 14 УПК РФ, все сомнения в виновности подсудимого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном УПК РФ, толкуются в пользу подсудимого.
В то же время следствие исходило из другой позиции: после того, как К. вырвал пневматический пистолет у находящегося в состоянии сильного алкогольного опьянения С. (в крови обнаружено более 4-х промилле) и отбросил его в другую комнату, тем самым устранив какую-либо угрозу для жизни и здоровья, он схватил потерпевшего рукой за голову и с силой ударил ею об стену квартиры, отчего С. упал на пол. В этот момент К., фактически устранив опасность для жизни и здоровья, умышленно, с целью убийства на почве личных неприязненных отношений, наступил С. ногой на шею и удерживал (не менее 2 минут) потерпевшего до наступления смерти, то есть располагал достаточным временем, чтобы оценить обстановку и не осуществлять самочинную расправу. Таким образом, по нашему мнению, своими целенаправленными и осознанными действиями К. умышленно причинил смерть С. Решение суда обжаловано прокуратурой в надзорную инстанцию.
Другим примером является уголовное дело, возвращенное органами прокуратуры для проведения дополнительного следствия. Здесь возникли некоторые противоречия толкования одних и тех же обстоятельств между следствием и прокуратурой, и пока не удается прийти к консенсусу по уголовному делу в отношении Д. по факту убийства Л. в одном из районов Орловской области. Несмотря на обстоятельства, установленные следствием, свидетельствующие об умышленном причинении смерти (после неправомерных действий погибшего по удушению обвиняемого, последний освободился, то есть угроза жизни уже была устранена, потерпевший сидел на земле, однако обвиняемый с целью убийства взял кирпич и два раза нанес им удар в область головы потерпевшего), надзирающим прокурором дело неоднократно возвращалось для дополнительного следствия с указанием на наличие в действиях обвиняемого необходимой обороны (по мнению прокурора, в данном случае нападение носило длящийся характер и имел место коммулятивный аффект). Однако обвиняемый и потерпевший находились длительное время в дружеских отношениях, только после происшедшей ссоры в течение дня периодически наносили друг другу побои, оставаясь вместе дома, на улице, на работе, после чего и произошел конфликт, то есть коммулятивный аффект у обвиняемого отсутствовал.
Одно из основополагающих требований законодательной техники - отсутствие системных коллизий между предписаниями, содержащимися в одном или разных нормативных актах. По справедливому утверждению М.А. Тулигловича, «следует констатировать, что формально-логические противоречия в структуре правовых предписаний вызваны, порой, нежеланием законодателя обращаться к требованиям юридической техники при конструировании положений Общей части УК РФ. Данные обстоятельства обусловливают возникновение ситуаций, когда диспозиции предписаний, содержащихся в одном акте, могут вступать в противоречия с диспозициями норм других актов из-за отсутствия системности в их взаимосвязях».
Так, по-прежнему сложным на практике остается определение критериев размежевания правомерной необходимой обороны и превышения ее пределов, сложными являются и вопросы, касающиеся применения обороняющимися оружия, конкуренции необходимой обороны с другими обстоятельствами, исключающими преступность деяния. Кроме того, в связи с различным толкованием норм действующего уголовного и уголовно-процессуального законодательства прокуратурой и следственными органами, периодически складывается ситуация, когда следователь не может прекратить уголовное дело и уголовное преследование при наличии определенных обстоятельств, свидетельствующих о виновности обвиняемого, в то же время прокурор считает, что собранных доказательств недостаточно для утверждения обвинительного заключения. Однако в последующем, после возвращения уголовного дела прокурором для производства дополнительного следствия и прекращения последнего за отсутствием состава преступления, следуют неоднократные отмены прокурором решений о прекращении уголовного дела, на принятие которых активно влияют жалобы родственников потерпевшего.
Данные факты свидетельствуют не только о необходимости более детальной законодательной разработки признаков, характеризирующих правомерность необходимой обороны, но и процедурных аспектов уголовно-процессуальной реализации материалов, содержащих данные о наличии в действиях лица признаков необходимой обороны. В связи с этим заслуживает внимания предложение о внесении в уголовно-процессуальное законодательство отдельной главы по аналогии с институтом применения принудительных мер медицинского характера.
Хотя Верховный Суд РФ разъяснил признаки реальной опасности жизни при нападении, способы определения непосредственной угрозы жизни и здоровью, в ситуации, когда гражданин защищается от злоумышленника, он не будет вдаваться в тонкости правовых конструкций. В связи с этим появляется достаточно высокий риск того, что вслед за отражением атаки нападающего придется защищаться от государства в лице его правоохранительных органов.