В основание различия недействительных сделок положены следующие принципы: сделка, нарушающая нормы, охраняющие права лиц и запрещающие известные действия в интересе общественном или государственном, то есть нарушает права публичные, то это ничтожная сделка; сделки, нарушающие нормы, охраняющие интересы частного лица, признаются недействительными только по требованию потерпевшей стороны.»
Однако, прежде, чем перейти к анализу критериев, положенных в основу такой дихотомической классификации сделок, необходимо остановится на вопросе о различии в правовой природе оспоримых и ничтожных сделок.
Как следует из нормативного определения, содержащегося в ст. 166 ГК РФ, под оспоримой сделкой понимается сделка, недействительная в силу признания ее таковой судом, в то время как ничтожная сделка недействительна независимо от такого признания. Таким образом, сами понятия «оспоримость» и «ничтожность» раскрываются законодателем через механизм признания их носителей (сделок) недействительными, а точнее - через необходимость в наличии специального субъекта (суда) для такого признания. Из легального определения недействительных сделок следует, что сама «недействительность» возникает лишь по основаниям, предусмотренным в законе.
Иными словами, законодатель связывает недействительность сделки с наличием тех или иных дефектов, именуемых в доктрине «пороками сделки». При этом такие пороки (в зависимости от нормативно закрепленной позиции законодателя) могут:
1) автоматически лишать сделку действия, т.е. приводят к ее недействительности (ничтожность);
2) создавать возможность предъявления требований о лишении сделки правовых последствий, т.е. могут приводить к недействительности (оспоримость).
3) оставаться нейтральными, никак не влияя на действительность сделки.
Таким образом, ничтожность означает, что порок сделки сам по себе создает ее недействительность, в то время как порок оспоримой сделки создает лишь возможность такого признания. Из этого следует, что ничтожная сделка изначально не существует для права, ее недействительность становится объективной реальностью непосредственно с момента ее заключения, она лишена действия в силу самого факта ее порочности.
Как указал в п. 8 Постановления Пленума №25 Верховный суд РФ, «в связи с тем, что ничтожная сделка не порождает юридических последствий, она должна быть признана недействительной лишь с момента ее совершения». Таким образом, судебный акт о признании сделки недействительной по мотивам ничтожности носит констатирующий, подтверждающий характер. Напротив - оспоримая сделка до признания факта ее недействительности судом действует и признается порождающей присущие ей правовые последствия. Суд, установив наличие дефекта, достаточного для того, чтобы повлечь недействительность, лишает своим волевым актом оспоримую сделку юридической силы (как правило - ретроактивно, однако, в ряде случаев может отменить ее действие лишь на будущее). В этой ситуации решение суда носит уже не устанавливающий, а преобразовательный характер. Оно направлено на прекращение существующего правоотношения (установленного оспоримой сделкой) и замену его на обязательства, вытекающие из последствий недействительности этой оспоримой сделки, установленных Законом.
Таким образом, оспоримость или ничтожность сделки указывают не на сам факт ее недействительности, а лишь на наличие определенного дефекта (порока), который, в зависимости от нормативного регулирования, создает либо недействительность сделки, либо возможность ее возникновения.
Как указывал Д.О. Тузов, «когда один и тот же термин «недействительность» используют для обозначения качественно различных правовых явлений, а ничтожность и оспоримость рассматривают в качестве форм недействительности, как это имеет место в российском юридическом обиходе, неминуемо возникает … путаница». С учетом вышеизложенной позиции, представляющейся наиболее логичной и непротиворечивой, предлагается рассматривать и вопрос о проблемах разграничения оспоримых и ничтожных сделок.
Традиционно в доктрине критериями различия оспоримых и ничтожных сделок признавались:
а). механизм (порядок) признания сделок действительными;
б). субъектный состав (круг лиц, имеющих право на предъявление требований о признании сделок недействительными)
Тем не менее, нормативное определение, содержащееся в ст. 166 ГК РФ, на наш взгляд, позволяет выделить единственный критерий разграничения оспоримых и ничтожных сделок - это предусмотренный законом или иным правовым актом механизм, через который сделка признается недействительной. Проблемы выбора такого механизма обусловлены рядом причин, о которых будет сказано ниже, но именно они и создают неопределенность в разграничении ничтожных и оспоримых сделок, хотя, конечно, являются не единственными.
В числе проблем, связанных с разграничением недействительных и оспоримых сделок в данной категории, можно выделить следующие затруднения:
1) Необходимость участия суда в лишении сделки действия.
Как указывалось, ничтожные сделки не требуют признания их таковыми судом, имея в своем составе порок, достаточный для лишения сделки юридической силы. Оспоримость - напротив - подразумевает активное, преобразовательное участие суда в признании сделки недействительной.
В этой связи как на практике, так и в правовой доктрине предсказуемо возникли разногласия по вопросу роли суда в признании сделок недействительными, особенно по основаниям ничтожности. Так, употребленная законодателем конструкция «независимо от такого (судебного - прим. автора) признания» послужила основанием для возникновения идеи о том, что поскольку ничтожность сделки - понятие безусловное и бесспорное, возникающее ipso iure, постольку не требуется и какого-либо (даже констатирующего) участия судебного органа в признании сделки недействительной. В противоположность приведенной позиции некоторые авторы полагают, что в ряде случаев судебное решение является необходимым для констатации факта недействительности, который устанавливается путем анализа конкретных обстоятельств дела и представленных сторонами доказательств. Например, Н.В. Кагальницкова указывает, что в «отдельных случаях признание ничтожной сделки вообще невозможно без судебного решения. В частности, только суд может установить, действительно ли сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, посягает на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц (п. 2 ст. 168 ГК РФ)».
Отсюда можно прийти к выводу, что, поскольку как ничтожные, так и оспоримые сделки требуют предъявления соответствующего иска в суд, различие между ними размывается, а это, в свою очередь, создает затруднения в классификации сделок по указанному критерию.
Представляется, однако, что в данном случае проблематика заключается не столько в наличии затруднений в разграничении ничтожных и оспоримых сделок, сколько в доказывании оснований недействительности. Как справедливо указывал Д.О. Тузов, в данном случае «налицо смешение доказательства и правооснования».
2) Затруднения в квалификации самого порока с точки зрения его последствий для механизма признания сделки недействительной.
Здесь необходимо отметить, что выявление проблем в разграничении ничтожных и оспоримых сделок, связанных с затруднением определения последствий того или иного порока сделки, невозможно без анализа специальных норм, содержащих перечень таких пороков, классификации самих дефектов сделки, определения проблем в их выявлении и применении. В связи с вышеизложенным представляется логичным применение следующего системного подхода к исследованию поставленного вопроса:
1). Анализ норм материального права, содержащих указания на конкретные дефекты сделок, с разделением их в зависимости от последствий (ничтожность - оспоримость);
2). Выявление сходства и различия между нормативно установленными пороками сделки и классификация их по выявленным критериям;
3). Выявление теоретических проблем в определении и индивидуализации указанных пороков.
Анализ норм материального права, разделение пороков сделки по принципу их последствий (ничтожность - оспоримость).
Конкретные правовые составы недействительны сделок приведены законодателем в главе 9 ГК РФ (ст. ст. 168-179), а также (преимущественно в качестве специальных) в других главах гражданского кодекса (ст. ст. 53.1, 60.1, 67, 67.2, 75, 123.20-3, 253, 331, 334, 339, 459, 461, 550, 560, 562, 566, 572, 574, 592, 596, 618, 651, 658, 684, 731, 753, 793, 820, 828, 835, 836, 837, 842, 860.2, 880, 928, 930, 932, 933, 934, 940, 944, 950, 951, 965, 977, 1007, 1017, 1028, 1033, 1045, 1046, 1048, 1051 ГК РФ и др.) и иных законов (например - ст. 84 ФЗ «Об акционерных обществах»).
Из анализа приведенных нормативных положений следует, что оспоримыми признаются сделки:
1) нарушающие требования закона или иного правового акта (за исключением случаев, когда такие сделки посягают на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц (ст. 168 ГК РФ);
2) совершенные юридическим лицом в противоречие с целями его деятельности (ст. 173 ГК РФ);
3) без согласия третьего лица, органа юридического лица или государственного органа или органа местного самоуправления, необходимость получения которого предусмотрена законом (ст. 173№ ГК РФ);
4) с нарушением представителем условий осуществления полномочий (ст. 174 ГК РФ);
5) совершенные несовершеннолетним в возрасте от 14 до 18 лет (ст. 175 ГК РФ);
6) совершенные гражданином, ограниченным судом в дееспособности (ст. 176 ГК РФ);
7) совершенные гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими (ст. 177 ГК РФ);
8) совершенные под влиянием существенного заблуждения (ст. 178 ГК РФ);
9) совершенные под влиянием обмана, насилия, угрозы или неблагоприятных обстоятельств (ст. 179 ГК РФ);
10) иные сделки, признаваемые оспоримыми в соответствии с законом (например - договор страхования, заключенный в пользу лица, не являющегося застрахованным лицом, без письменного согласия застрахованного лица (ст. 934 ГК РФ), ограничительные условия сторон по договору коммерческой концессии могут быть признаны недействительными по требованию антимонопольного органа или иного заинтересованного лица, если эти условия с учетом состояния соответствующего рынка и экономического положения сторон противоречат антимонопольному законодательству (ст. 1033 ГК РФ) и т.д.).
Ничтожными, в свою очередь, признаются сделки:
1) нарушающие требования закона или иного правового акта и при этом посягающие на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц (п. 2 ст. 168 ГК Ф);
2) совершенные с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности (ст. 169 ГК РФ);
3) мнимые или притворные сделки (ст. 170 ГК РФ); 4) совершенные недееспособным (ст. 171 ГК РФ);
5) с нарушением запрета или ограничения распоряжения имуществом, вытекающих из закона (ст. 174.1 ГК РФ);
6) иные, прямо указанные в законе сделки (например, обещание подарить имущество без указания на конкретный предмет дарения (п. 2. ст. 572 ГК РФ), договор, предусматривающий передачу дара одаряемому после смерти дарителя (п. 3 ст. 572 ГК РФ), условие договора постоянной ренты об отказе плательщика постоянной ренты от права на ее выкуп (п. 3 ст. 592 ГК РФ) и др.
Приведенные перечни, безусловно, являются неполными, однако само по себе перечисление всех составов недействительных сделок едва ли возможно и, в любом случае, не входит в задачи исследования. В то же время необходимо отметить, что приведенного достаточно для констатации явных затруднений для однозначной дифференциации ничтожных и оспоримых сделок по критерию механизма признания сделки недействительной.
В ходе реформирования гражданского законодательства произошло существенное смещение акцентов с ничтожности сделки на ее оспоримость. Презумпция оспоримости сделок, закрепленная в т.ч. ст. 168 ГК РФ, подразумевает, что сделка, обладающая тем или иным пороком, изначально предполагается как действующая (потенциально недействительная), и лишь в прямо предусмотренных законом случаях она является ничтожной. Отсюда вытекает и различие в роли суда и характере судебного решения в спорах о недействительности сделок - в случае с ничтожными сделками - констатирующий, устанавливающий характер, в случае с оспоримыми - преобразовательный. Но это, в свою очередь, предполагает необходимость использования законодателем различной юридической техники, посредством которой можно прямо указать на то, что совершает правоприменитель - констатирует факт или же вмешивается в правоотношения более активно, преобразуя их.
Очевидно, что ситуации, в которых имеется прямое указание на то, что та или иная сделка является ничтожной, затруднений не вызывают (в частности, приведенный выше пример с договором дарения, предусматривающим передачу дара одаряемому после смерти дарителя). В указанном случае законодателем использована конструкция «договор является ничтожным», что, разумеется, вполне определенно и не требует каких-либо дополнительных оценок.
Несмотря на то, что прямого указания на оспоримость конкретных сделочных состав, как правило, не имеется (за исключением п. 1 ст. 168 ГК РФ, описывающего, впрочем, родовые признаки порока сделки, сами по себе требующие уточнения, о чем будет сказано ниже), из определения оспоримости, содержащегося в ст. 166 ГК РФ (сделка недействительна в силу признания ее таковой судом) и преобразовательной роли суда следует, что такие конструкции, как «сделка может быть признана недействительной» указывают именно на оспоримость сделки. Возможность, а не обязательность признания сделки недействительной в этом случае является индикатором того, что до принятия решения судом сделка существует, а это присуще только оспоримым актам.
Заметим, что здесь законодатель применяет различные по форме, но аналогичные по содержанию конструкции (например: п. 1 ст. 168 ГК РФ - «сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой», ст. 173 ГК РФ - «сделка, совершенная без согласия третьего лица…может быть признана недействительной», ст. 684 ГК РФ - «если наймодатель … заключил договор найма жилого помещения с другим лицом, наниматель вправе требовать признания такого договора недействительным»). Во всех перечисленных случаях видно отсутствие априорной недействительности, характерной для ничтожных сделок.