Вышеизложенное свидетельствует о недостаточной проработке анализируемого вопроса как в нормативной сфере, так и в судебной практике. Учитывая, что понятие «предусмотренных законом случаев» охватывается понятием «заинтересованного лица», содержавшегося в прежней редакции гражданского кодекса, представляется целесообразным вернуть ранее действовавшую терминологию как обладающую большей степенью определенности с учетом неоднократных разъяснений, в т.ч. на уровне Конституционного суда РФ. В противном случае попытки разграничения субъектных составов лиц, обладающих правом предъявлять требования о применении последствий недействительности ничтожной сделки, на основании разных дефиниций новой и старой редакции ГК РФ, с неизбежностью будут приводить к затруднениям со стороны различных правоприменителей, по крайней мере, до тех пор, пока отсутствие таких различий не станет очевидным.
2.3 Процессуальные особенности признания ничтожной сделки недействительной
Выявление процессуальных особенностей признания ничтожной сделки недействительной требует в первую очередь выявления сравниваемого объекта, т.к. только в таком случае можно говорить о каком-либо обособлении. Для ничтожных сделок таким объектом, очевидно, будут являться сделки оспоримые, отличия которых рассматривались нами в разделе 1.2 настоящей работы.
С точки зрения процессуальных различий в требованиях о признании оспоримых и ничтожных сделок недействительными можно выделить следующие критерии для анализа:
1. сроки предъявления требования;
2. способ признания сделки недействительной (процессуальный порядок предъявления соответствующего требования, форма).
Сроки предъявления требования
Процессуальные особенности в сроках предъявления требования о признании ничтожной сделки недействительной заключаются не только в увеличении срока для оспаривания ничтожных сделок по сравнению с оспоримыми (3 года против 1 года), но и в особом порядке исчисления таких сроков. Буквально ст. 181 ГК РФ говорит о том, что течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. Отступление от общих правил исчисления срока исковой давности (с момента, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении права) объяснено Конституционным судом РФ. В частности, Конституционный суд указал на то, что «в порядке исключения из общего правила применительно к требованиям, связанным с недействительностью ничтожных сделок… течение указанного срока по данным требованиям определяется не субъективным фактором - осведомленностью заинтересованного лица о нарушении его прав, - а объективными обстоятельствами, характеризующими начало исполнения сделки; такое правовое регулирование обусловлено характером соответствующих сделок как ничтожных, которые недействительны с момента совершения независимо от признания их таковыми судом… поскольку право на предъявление иска в данном случае связано с наступлением последствий исполнения ничтожной сделки и имеет своей целью их устранение, именно момент начала исполнения такой сделки, когда возникает производный от нее тот или иной неправовой результат, в действующем гражданском законодательстве избран в качестве определяющего для исчисления давностного срока». По сравнению с ранее действовавшей редакцией в п. 1 ст. 181 ГК РФ новая редакция получила иные положения. Так, срок исковой давности в три года предусмотрен теперь и для самостоятельных требований о признании ничтожной сделки недействительной, что является логичным продолжением дифференциации требований, введенной в ст. 166 ГК РФ. Однако данные изменения формальны, более важным представляется вопрос о возможности «аннулирования» такого срока, его полного уничтожения, который тесно связан со способом признания сделки недействительной, о чем будет сказано ниже.
Способ признания сделки недействительной
Способы признания ничтожных сделок недействительными в контексте данного раздела мы рассматриваем как те процессуальные действия, которые должно совершить лицо для достижения желаемого результата. При этом предмет доказывания, субъектный состав заявителей, основания недействительности уже рассматривались выше, в связи с чем в данном разделе остановимся исключительно на непосредственных процессуальных действиях.
Заявление о недействительности ничтожной сделки может быть совершено в различных формах - в форме предъявления самостоятельного иска, встречного искового заявления, а также в форме отзыва или возражения на заявленные контрагентом требования.
В отношении иска (в т.ч. встречного) какие-либо особенности для ничтожных сделок отсутствуют, т.к. равным образом в данной форме могут быть предъявлены и требования о признании недействительной оспоримой сделки.
Напротив - заявление, сделанное в рамках судебного спора без предъявления искового требования представляется особенностью именно ничтожных сделок. Как отмечает К.И. Скловский - «это вытекает из правила о том, что ничтожная сделка недействительна сама по себе, помимо решения суда». Если в отношении оспоримой сделки заявление о ее недействительности, сделанное, например, в форме возражения, не будет иметь правового значения, то в отношении ничтожной сделки применяется обратная позиция - суд должен принять соответствующее заявление вне зависимости от того, сделано ли оно в форме иска или же в иной процессуальной форме (в т.ч. возражений).
Удачный пример приводился в п. 21 Постановления Пленума ВАС от 25.02.1998 №8: «При разрешении исков об истребовании имущества из чужого незаконного владения, заявленных лицами, титул собственника которых основан на ничтожной сделке или акте государственного органа либо органа муниципального самоуправления, противоречащем законодательству, арбитражный суд вправе дать оценку такой сделке или соответственно не применять акт указанного органа (абзац 12 статьи 12 ГК РФ) независимо от того, предъявлялись ли требования о признании сделки или акта недействительными. Если истец приобрел право собственности на основании ничтожной сделки или акта органа, не соответствующих требованиям законодательства, у него не имеется правовых оснований для истребования имущества. В случаях, когда при разрешении спора об истребовании имущества из чужого незаконного владения выясняется, что право собственности истца основано на оспоримой сделке, арбитражный суд не вправе в том же процессе при отсутствии встречного иска ответчика давать правовую оценку сделке и признавать ее недействительной, поскольку оспоримая сделка может быть признана недействительной только по иску ограниченного круга лиц, указанных в главе 9 ГК РФ».
Несмотря на то, что данное Постановление Пленума утратило силу, само по себе разъяснение осталось актуальным, т.к. содержание понятий оспоримости и ничтожности не изменилось. Кроме того, данные разъяснения практически дословно воспроизведены и в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ №10, Пленума ВАС РФ №22 от 29.04.2010.
Тем не менее, при всей кажущейся очевидности данного вывода, последствия возможности делать юридически значимые заявления о недействительности сделки без соблюдения исковой процедуры вызывают на практике ряд проблем, в первую очередь, связанных со сроками исковой давности.
Так как срок исковой давности в праве традиционно применяется лишь к активным требованиям (исковым или приказным), то остается открытым вопрос - распространяется ли он на заявления, сделанные в форме, например, возражений на иск. Несложно заметить, что при отрицательном ответе возникает возможность нивелирования срока исковой давности для ответчика, предъявляющего соответствующие возражения в форме, отличной от встречного иска. Если при заявлении о недействительности ничтожной сделки в форме иска заявитель всегда связан трехлетним сроком (во всяком случае - риск заявления об этом со стороны процессуального оппонента всегда присутствует), то при указании на ничтожность сделки в отзыве такой риск исчезает, вследствие чего сделка может быть признана ничтожной в течение любого периода времени с момента ее совершения.
По справедливому замечанию В.А. Белова - в такой ситуации «возражение оказывается юридически более сильным или, лучше сказать, более «живучим», чем иск: последний уничтожается исковой давностью, а вот давности эксцепции («возраженческой давности») наше законодательство не знает».
Такое пояснение В.А. Белова приведено в связи с разъяснениями, содержащемися в п. 71 Постановления Пленума ВС РФ №25, согласно которым возражение ответчика о том, что требование истца основано на ничтожной сделке, оценивается судом по существу независимо от истечения срока исковой давности для признания этой сделки недействительной. При этом для возражений, основанных на оспоримой сделке, по причинам, изложенным выше, такие же последствия невозможны.
Столь существенная разница в процессуальных подходах к рассмотрению судом требований, основанных на оспоримых и ничтожных сделках, предопределяет необходимость выяснения причин, послуживших формированию приведенной позиции. По мнению Д.С. Дерхо, такая позиция обусловлена существенностью правового порока ничтожной сделки и, следовательно, ее опасностью для нормального развития гражданского оборота, что и предопределяет более широкие дискреционные полномочия суда по оценке ее действительности.
Данный вывод все же представляется слишком категоричным и сделанным без учета последствий безоговорочного применения таких разъяснений для гражданского оборота. Последствия же, вне всякого сомнения, могут быть весьма серьезными и далеко не всегда отвечающими интересам добросовестных его участников.
Так, в одном из дел, в котором было применено данное разъяснение, истец (глава КФХ) обратился в суд с требованием о признании незаконным отказа администрации в заключении соглашения о продлении срока аренды земельного участка, который ранее (в 2007 году) был предоставлен ему в аренду на 10 лет. В возражениях на иск администрация сослалась на ничтожность договора аренды по мотиву противоречия его императивному запрету (запрет представителю совершать сделки от имени представляемого в отношении себя лично). Суд кассационной инстанции, применив позицию, изложенную в п. 71 Постановления Пленума Верховного суда №25, признал указанную сделку ничтожной, отказав в применении срока исковой давности. Отменяя принятые решения нижестоящих судов и отправляя дела на новое рассмотрение Верховный суд РФ сослался на то, что сделка, совершенная представителем от имени представляемого в отношении себя лично, является оспоримой, а, следовательно, разъяснения о неприменении срока исковой давности в данном случае неприменимы, сама сделка может быть признана судом недействительной по иску представляемого, если она нарушает его интересы. Очевидно, что что в данной ситуации Истец не лишился возможности владения и пользования земельным участком, которым добросовестно пользовался на протяжении более 10 лет, лишь по счастливой для него случайности. Основания, по которым администрация просила признать сделку ничтожной относились к оспоримости (хотя, Верховный суд мог применить и ст. 168 ГК РФ, учитывая, что сделка была совершена в период действия презумпции ничтожности).
В этой связи выводы о разумности и обоснованности таких разъяснений Верховного суда представляются, как минимум, преждевременными. Можно допустить, что ограничение применения указанных разъяснений только «исключительными случаями, сферой охраны нормального развития гражданского оборота» возможно путем активного использования правовых инструментов, предусмотренных ст. 10 ГК РФ, а также п. 5 ст. 166 ГК РФ, во всяком случае, кажется, что именно данные нормы призваны защитить добросовестного истца в такой ситуации. Так, именно недобросовестность ответчика, заявлявшего о ничтожности длительно исполнявшейся им сделки за пределами срока исковой давности в форме возражений, послужила основанием для отказа в применении п. 71 Пленума ВС №25 в ряде судебных споров, однако, к сожалению, до настоящего времени сколь-либо широкая и достаточная для объективного анализа судебная практика в данной сфере отсутствует, а двух выявленных судебных актов явно недостаточно для того, чтобы говорить о складывающейся тенденции.
Говоря о процессуальных особенностях признания ничтожной сделки недействительной, нельзя обойти вниманием Концепцию развития гражданского законодательства, разработанную в порядке реализации Указа Президента РФ от 18.07.2008 г. №1108 «О совершенствовании Гражданского кодекса Российской Федерации», согласно которой сложившаяся практика применения института недействительности сделок свидетельствует о недостатках правового регулирования. В этой связи в Концепции были выдвинуты предложения об обусловленности действительности сделки добросовестностью действий стороны, требующей объявления сделки недействительной, обозначены вопросы, связанные с активной легитимацией к процессу по искам о признании сделок ничтожными; применением реституции; системой презумпций, влияющих на распределение бремени доказывания в гражданских делах по указанным спорам; законной силой судебного решения.
Ключевой проблемой исков о признании сделок недействительными представляется необходимость доказывания наличия интереса в предъявлении иска. В судебной практике под этим понимается доказывание наличия у оспариваемой сделки пороков, нарушающих права и законные интересы заявителя. При этом суды исходят из того, что любой иск должен быть направлен на защиту нарушенных прав и интересов обратившегося в суд лица, а, следовательно, в соответствии с ст. 65 АПК РФ истец должен доказать те обстоятельства, на которые он сослался в обоснование заявленного иска.
Верховный суд РФ детализирует предмет доказывания по таким спорам, указывая на то, что лицо, заявляющее требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки, должно иметь охраняемый законом интерес в признании сделки недействительной. Данный интерес должен носить материально-правовой характер и, соответственно, должен быть подтвержден соответствующими доказательствами, как, собственно, должно быть доказано нарушение конкретного, а не абстрактного права заинтересованного лица.
Анализ судебной практики показывает, что требование о предоставлении доказательств нарушенного права и возможности его восстановления путем удовлетворения иска о применении последствий недействительности ничтожной сделки расценивается судами как существенное, отсутствие заинтересованности в применении последствий недействительности ничтожной сделки является самостоятельным основанием для отказа в иске. Впрочем, данный вывод характерен не только для актуального законодательства. Аналогичные требования предъявлялись и до внесения изменений в ст. 166 ГК РФ, что обусловлено общими правилам для исков о признании, представляющими собой, по определению А.Ю. Егорова, «иски, благодаря которым вносится ясность по поводу существования правоотношения между спорящими сторонами: это правоотношение признается судом либо имеющим, либо не имеющим место».