ботка проекта и реконструкция. Работы выполнялись мастерской за свой счет, строение капитально перестроено по новому проекту.
Архитектурно-проектная мастерская по решению Союза архитекторов Костромы была преобразована в ООО «Костромаархпроект», устав которого утвержден и зарегистрирован в установленном порядке.
Ответчик считает, что он правопреемник бывшей мастерской, поэтому строение перешло к нему законно. Кроме того, прежнего строения вообще уже нет, так как создан новый объект.
Решите дело.
18. Тверитина и ООО «Дом бытовых услуг» заключили договор о пошиве платья из редкого и дорогого материала заказчицы. Когда Тверитина пришла за готовой вещью, представитель общества заявил, что платье по вине закройщика не получилось. Из ткани поэтому пришлось сшить брючный костюм, не подходящий заказчице по размеру. Общество готово выплатить заказчице стоимость ткани и предусмотренные законодательством штрафы. Тверитина отказалась от получения стоимости ткани и потребовала передать ей ее вещь – брючный костюм. Общество добровольно не выполнило требования заказчицы, в связи с чем последняя обратилась в суд с виндикационным иском (об истребовании своего имущества из чужого незаконного владения).
Верный ли способ защиты избран Тверитиной?
19. Рябитченков долгие годы бережно хранил в своей квартире полученную в наследство от деда очень редкую антикварную книгу. Осенью 2003 г. Рябитченков уступил многочисленным просьбам своего знакомого Калашникова и передал ему на короткое время эту книгу для сканирования и ксерокопирования. Калашников в областной библиотеке скопировал книгу и по рассеянности оставил ее на столе. Спустя час он вернулся в библиотеку, но книгу не нашел.
Весной 2008 г. Рябитченков познакомился с Супруном, также страстным книголюбом. Супрун пригласил его к себе и показал свою коллекцию древних книг. Среди раритетов Рябитченков увидел свою книгу, когда-то утерянную Калашниковым.
Рябитченков незаметно спрятал «свою» книгу под одежду и унес.
На следующий день к Рябитченкову явился Супрун и потребовал возвратить книгу. Он представил документы о том, что книга куплена им в букинистическом магазине в январе 2004 г. Рябитченков отказался возвращать вещь, заявив, что он собственник книги и может это доказать.
Супрун обратился в суд с иском об истребовании имущества.
Каким будет решение суда? Какие доводы будут положены в основу решения?
20. При осмотре места происшествия в рамках расследования уголовного дела следователь приобщил к делу в качестве вещественных доказа-
226
тельств бутылку коллекционного вина (обнаружены отпечатки пальцев) и кресло (возможны микрочастицы ткани). По окончании следствия вещественные доказательства были уничтожены.
Вправе ли собственник приобщенных к делу предметов-вещест- венных доказательств требовать возврата своего имущества, а при невозможности возврата – компенсации своих убытков?
Работа с судебными актами
Постановление Конституционного Суда РФ от 21 апреля 2003 г. № 6-П
по делу о проверке конституционности положений пунктов 1 и 2 статьи 167 Гражданского кодекса РФ
(извлечение)
Конституционный Суд Российской Федерации рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности по-
ложений пп. 1 и 2 ст. 167 Гражданского кодекса РФ. Конституционный Суд Российской Федерации установил:
1. Согласно ст. 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения (п. 1); при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом (п. 2).
Данные положения были применены судами общей юрисдикции при рассмотрении дел по искам о признании недействительными заключенных заявителями сделок по продаже жилых помещений. Так, решением Сыктывкарского городского суда Республики Коми от 31 января 2001 г., оставленным без изменения постановлением Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Коми, признан недействительным договор купли-продажи квартиры, заключенный О. М. Мариничевой; решением Савеловского межмуниципального (районного) суда города Москвы от 12 марта 2001 г. признан недействительным договор купли-продажи квартиры, заключенный А. В. Немировской; решением Ленинского районного суда города Екатеринбурга от 23 ноября 2001 г. признан недействительным договор купли-продажи квартиры, одной из сторон которого являлся В. М. Ширяев; решением Ангарского городского суда Иркутской области от 12 ноября 2001 г., оставленным без изменения постановлением судебной коллегии по гражданским делам Иркутского областного суда, признан недействительным договор купли-продажи квартиры по иску к Р. М. Скляновой и З. А. Скляновой. Во всех перечисленных случаях суды, действуя на основании положений пп. 1 и 2 ст. 167 ГК РФ, обязывали
227
стороны возвратить друг другу все полученное по сделкам (двусторонняя реституция).
В своих жалобах в Конституционный Суд РФ граждане О. М. Мариничева, А. В. Немировская, З. А. Склянова, Р. М. Склянова и В. М. Ширяев утверждают, что содержащиеся в пп. 1 и 2 ст. 167 ГК РФ общие положения о последствиях недействительности сделки в части, устанавливающей обязанность каждой из сторон возвратить все полученное по сделке, не позволяют добросовестным приобретателям защитить свои имущественные права. Тем самым, по мнению заявителей, нарушаются их права и свободы, гарантированные ст. 2, 8, 17 (ч. 1), 18, 19 (ч. 1), 35 (ч. 2) и 40 (ч. 1) Конституции РФ.
Именно в указанной части – в силу требований ст. 74 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» – пп. 1
и2 ст. 167 ГК РФ являются предметом проверки в настоящем деле.
2.Конституцией РФ гарантируются свобода экономической деятельности, право каждого иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами, а также признание и защита собственности, ее охрана законом (ст. 8 и 35, чч. 1 и 2).
Названные права, как следует из ст. 1, 2, 15 (ч. 4), 17 (чч. 1 и 2) и 19 (чч. 1
и2), 45 (ч. 1) и 46 Конституции РФ, гарантируются в качестве основных и неотчуждаемых прав и свобод человека и гражданина и реализуются на основе общеправовых принципов юридического равенства, неприкосновенности собственности и свободы договора, предполагающих равенство, автономию воли
иимущественную самостоятельность участников гражданско-правовых отношений, недопустимость произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, необходимость беспрепятственного осуществления гражданских прав, обеспечения восстановления нарушенных прав, их судебной защиты, которые провозглашаются и в числе основных начал гражданского законодательства (Постановление Конституционного Суда РФ от 1 апреля 2003 г. по делу о проверке конституционности положения п. 2 ст. 7 Федерального закона «Об аудиторской деятельности»).
По смыслу ст. 35 (ч. 2) Конституции РФ во взаимосвязи с ее ст. 8, 34, 45, 46
и55 (ч. 1), права владения, пользования и распоряжения имуществом обеспечиваются не только собственникам, но и иным участникам гражданского оборота. В тех случаях, когда имущественные права на спорную вещь, возникшие на предусмотренных законом основаниях, имеют другие, помимо собственника, лица – владельцы и пользователи вещи, этим лицам также должна быть гарантирована государственная защита их прав. К числу таких имущественных прав относятся и права добросовестных приобретателей.
Вместе с тем в силу ст. 15 (ч. 2), 17 (ч. 3), 19 (чч. 1 и 2) и 55 (чч. 1 и 3) Конституции РФ и исходя из общеправового принципа справедливости защита права собственности и иных вещных прав, а также прав и обязанностей сторон в договоре должна осуществляться на основе соразмерности и пропорциональности, с тем чтобы был обеспечен баланс прав и законных интересов всех
228
участников гражданского оборота – собственников, сторон в договоре, третьих лиц. При этом возможные ограничения федеральным законом прав владения, пользования и распоряжения имуществом, а также свободы предпринимательской деятельности и свободы договоров также должны отвечать требованиям справедливости, быть адекватными, пропорциональными, соразмерными, носить общий и абстрактный характер, не иметь обратной силы и не затрагивать существо данных конституционных прав, т. е. не ограничивать пределы и применение основного содержания соответствующих конституционных норм. Сама же возможность ограничений, как и их характер, должна обусловливаться необходимостью защиты конституционно значимых ценностей, а именно основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.
Данное положение корреспондирует Конвенции о защите прав человека
иосновных свобод, в соответствии с которой право каждого физического
июридического лица на уважение принадлежащей ему собственности и ее защиту (и вытекающая из этого свобода пользования имуществом) не ущемляет право государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использова-
нием собственности в соответствии с общими интересами (ст. 1 Протокола № 1 в ред. Протокола № 11).
Конституционные принципы свободы экономической деятельности и свободного перемещения товаров, услуг и финансовых средств предполагают наличие надлежащих гарантий стабильности, предсказуемости и надежности гражданского оборота, которые не противоречили бы индивидуальным, коллективным и публичным правам и законным интересам его участников. Поэтому, осуществляя в соответствии со ст. 71 (пп. «в» и «о») и 76 Конституции РФ регулирование оснований возникновения и прекращения права собственности
идругих вещных прав, договорных и иных обязательств, оснований и последствий недействительности сделок, федеральный законодатель должен предусматривать такие способы и механизмы реализации имущественных прав, которые обеспечивали бы защиту не только собственникам, но и добросовестным приобретателям как участникам гражданского оборота.
Впротивном случае для широкого круга добросовестных приобретателей, проявляющих при заключении сделки добрую волю, разумную осмотрительность и осторожность, будет существовать риск неправомерной утраты имущества, которое может быть истребовано у них в порядке реституции. Подобная незащищенность вступает в противоречие с конституционными принципами свободы экономической деятельности и свободы договоров, дестабилизирует гражданский оборот, подрывает доверие его участников друг к другу, что несовместимо с основами конституционного строя Российской Федерации как правового государства, в котором человек, его права и свободы являются высшей ценностью, а их признание, соблюдение и защита – обязанностью государства.
3. Гражданский кодекс РФ – в соответствии с вытекающими из Конституции РФ основными началами гражданского законодательства (п. 1 ст. 1 ГК РФ) –
229
не ограничивает гражданина в выборе способа защиты нарушенного права и не ставит использование общих гражданско-правовых способов защиты в зависимость от наличия специальных, вещно-правовых, способов; граждане и юридические лица в силу ст. 9 ГК РФ вправе осуществить этот выбор по своему усмотрению.
Согласно ГК РФ лицо, полагающее, что его вещные права нарушены, имеет возможность обратиться в суд как с иском о признании соответствующей сделки недействительной (ст. 166–181), так и с иском об истребовании имущества из чужого незаконного владения (ст. 301–302). Между тем, как следует из материалов настоящего дела, нормы, закрепляющие указанные способы защиты нарушенных прав, в том числе ст. 167 и 302 ГК РФ, истолковываются и применяются судами общей юрисдикции неоднозначно, противоречиво, что приводит к коллизии конституционных прав, которые реализуются на их основе собственником и добросовестным приобретателем.
Из ст. 120 (ч. 2) Конституции РФ во взаимосвязи с ее ст. 76 (чч. 3, 5 и 6), 118, 125, 126 и 127 следует, что суды общей юрисдикции и арбитражные суды самостоятельно решают, какие нормы подлежат применению в конкретном деле. Вместе с тем в судебной практике должно обеспечиваться конституционное истолкование подлежащих применению нормативных положений. Поэтому в тех случаях, когда неоднозначность и противоречивость в истолковании и применении правовых норм приводит к коллизии реализуемых на их основе конституционных прав, вопрос об устранении такого противоречия приобретает конституционный аспект и, следовательно, относится к компетенции Конституционного Суда РФ, который, оценивая как буквальный смысл рассматриваемого нормативного акта, так и смысл, придаваемый ему сложившейся правоприменительной практикой, а также исходя из его места в системе правовых актов (ч. 2 ст. 74 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации»), обеспечивает в этих случаях выявление конституционного смысла действующего права.
3.1. Гражданским кодексом РФ предусмотрено, что собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения (ст. 301). Согласно п. 1 его ст. 302 если имущество возмездно приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, о чем приобретатель не знал и не мог знать (добросовестный приобретатель), то собственник вправе истребовать это имущество от приобретателя в случае, когда имущество утеряно собственником или лицом, которому имущество было передано собственником во владение, либо похищено у того или другого, либо выбыло из их владения иным путем помимо их воли.
По смыслу данных законоположений, суд должен установить, что имущество выбыло из владения собственника или из владения лица, которому оно было передано собственником во владение, в силу указанных обстоятельств, а также что приобретатель приобрел имущество возмездно и что не знал и не мог знать о том, что имущество приобретено у лица, не имевшего права на
230