Протагонист (главный положительный герой) - Ланцелот. Благодаря своему рыцарскому имени Ланцелот даже до появления на сцене со словами «Господин хозяин! Госпожа хозяйка! Живая душа, откликнись! Никого» [Шварц Н] Отсылка не только к Гоголю, у которого «живая» и «мёртвая» душа - несомненно евангельский мотив (что рассмотрим чуть позже), но и (предсказывая до слов Кота, что здесь живут отец и дочь) к фразе из книги Бытия: «И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их» (1:27), намекающий на будущую любовь Ланцелота и Эльзы. То, что Ланцелот ищет живую душу, можно также сравнить с поведением Диогена, который ходил с фонарём и искал человека. предстоит перед читателем как оппозиция Дракону (о соотношении Ланцелота с Христом и героями житий и рыцарской литературы будет сказано ниже). А.В. Кривокрысенко выделяет вслед за оппозицией Ланцелот-Дракон бинарную оппозицию второстепенных персонажей Шарлемань-Эльза и Бургомистр-Генрих, Кривокрысенко А.В. Нравственно-философские аспекты драматургии Е.Л.Шварца. Ставрополь, 2007. С. которые также контрастно противопоставлены, причём пары составляют своего рода «свиту» соответственно рыцаря и его противника.
Бургомистр так же, как и Дракон, лишён личного имени, что предрекает присвоение им себе победы над этим персонажем и сюжетных функций последнего, ибо история повторяется дважды - первый раз как трагедия, второй - как фарс. Место тирана по природе своей занял по природе своей бюрократ, оказавшийся не меньшим тираном и перенявший от него даже речевые обороты - например «Эльза! Дай лапку!» [Шварц Н]. Кот, Дракон и Бургомистр, сравнивая руки Эльзы с лапками, тем самым ставят её на уровень животного. Символично также то, что Бургомистр переводится с немецкого как «городохозяин» и, являясь поначалу заместителем Дракона, он в последнем акте пьесы ненадолго становится полноправным хозяином города.
Генрих, сын Бургомистра, при первом появлении на сцене названный и одетый лакеем - тёзка гётевского Фауста, в чём просматривается параллель «раб Божий» и слуга сатаны. Дракон - Мефистофель (из-за связи змеиного и демонического начал), Эльза - Гретхен (так как Генрих - её бывший жених). Общ и мотив предательства любви невинной девушки во имя личной выгоды, которая у Фауста более возвышена - познание, а персонаж Шварца мечтает о власти и ради неё не щадит и собственного отца, впрочем, воспринимающего такое поведение как норму: «Давай следить друг за другом попросту, по-родственному, как отец с сыном, безо всяких там посторонних» [Шварц Н]. Поэтому Генрих - такая же жалкая пародия на гётевский вечный образ, как его отец - пародия на тирана.
Затем в список действующих лиц Е.Л.Шварцем помещены персонажи-животные Кот и Осёл, одноимённые героям сказки братьев Гримм «Бременские музыканты». В связи с этим важно то, что погонщики Осла дарят Ланцелоту перед сражением с Драконом некий музыкальный инструмент - судя по описанию, струнный, отсылающий к таким общеизвестным христианским понятиям, как душа и ангел-хранитель, а также к понятию совести: «в человеческих руках он стал совсем человеком <...> Он сам ... переменит лопнувшую струну, сам заиграет. Когда следует, он будет бисировать, а когда нужно, - молчать» [Шварц Н]. Согласно В.Я. Проппу, этот предмет - волшебное средство, Пропп В. Я. Морфология сказки. // В. Я. Пропп. Морфология сказки. Исторические корни волшебной сказки. /Коммент. Е. М. Мелетинского, А. В. Рафаевой. М.: Лабиринт,1998. С. и неслучайно то, что получен он героем благодаря погонщикам Осла: в пьесе «Дракон» тип сказочного героя Помощник Там же. С. представлен Котом, Ослом и его погонщиками, а как раз Помощник и предоставляет главному герою волшебное средство. Л.В. Дербенцова, цитируя того же В.Я. Проппа, считает связь между животными-помощниками и Ланцелотом «следствием инициации, которую проходил во время обряда юноша». Пропп В.Я. Русский героический эпос. М., 1999. С.192. Она приносила «власть над животными и, следовательно, способность понимать их язык. Внешне же это выражалось тем, что посвященному «давалась часть этого животного». Там же. У Шварца, согласно той же исследовательнице, этот мотив находит отражение в самохарактеристике героя: «я ... упрям, как осёл» [Шварц Н]». Осёл же при появлении на сцене ведёт себя согласно общепринятым представлениям об этом существе - первая реплика о нём такова: «Двое погонщиков. Осел заупрямился, ваша честь» [Шварц Н]. Осел также говорит фразу «Лакать не согласен» [Шварц Н], что подчёркивает его полный нонконформизм, в отличие от более сложного характера - Кота. В контексте христианской интерпретации пьесы можно провести параллель между Ослом и Валаамовой ослицей, чьё упрямство оказывается в результате промыслом Божьим: Ослица видит Ангела Господня (Числа, 22: 23-32). животное останавливается потому, что погонщики должны встретиться с Ланцелотом и помочь ему, но скрыть факт помощи от властей города.
Кот же только герой-помощник - его поведенческая динамика от «когда тебе тепло и мягко, мудрее дремать и помалкивать» [Шварц Н] до поддержки действий Ланцелота, то есть от принятия ситуации до вступления на путь борьбы со злом - характерна для многих жителей города - например, Шарлеманя, Эльзы (особенно) и Садовника (к концу пьесы).
Перечисляемые далее в списке действующих лиц 1-й и 2-й ткачи, Шапочных дел мастер, Музыкальных дел мастер и Кузнец (они же погощики) подчёркивают условно-средневековый колорит пьесы, вызывая ассоциации со средневековыми ремесленниками, объединявшимися в цеха. Названные далее 1-я, 2-я и 3-я подруги Эльзы - условно-схематичные женские образы, которые Е.И. Исаева рассматривает в том числе как реализацию сказочного приёма утроения Исаева Е.И. Драматургия Евгения Шварца. С. 61. и чья сюжетная роль сродни балетным статисткам, ложные три грации, призванные оттенить неизменностью эгоистических установок и говорением хором демонстрацию развития самосознания Эльзы. Что подтверждается следующими репликами третьей подруги: «И зашьет, бывало, что попросишь, и поможет решить задачу, и утешит, когда тебе кажется, что ты самая несчастная» [Шварц Н] (второе действие) и «ты можешь попросить жениха, чтобы он уволил начальника моего папы. Тогда папа займет его место, будет получать вдвое больше жалованья, и мы будем так счастливы» [Шварц Н] (третье действие).
Далее в списке действующих лиц назван ещё один персонаж-профессия - Часовой, выполняющий функции герольда, объявляя прибытие правящих лиц: «Смирно! Равнение на небо! Его превосходительство показались над Серыми горами и со страшной быстротой летят сюда» [Шварц Н]; «Сми-ирно! Равнение на двери! Его превосходительство господин президент вольного города идут по коридору» [Шварц Н]. Штампованная лексика реплик данного персонажа демонстрирует идею подчинения, создавая комическую контекстуальную синонимию: как Дракон летает над Серыми горами, так Бургомистр-президент ходит по коридору. Метафизическая символика ассоциативных рядов небо-дверь (в высший мир) и горы-коридор (мотив пути) приобретает фарсовое звучание, особенно в связи с происхождением слова «часовой» от «часы» - прибор, измеряющий время. Вновь идея повторения трагедии истории в виде фарса.
Садовник отличается от других персонажей-«профессий» ключевой ролью в сюжете, которую отмечает исследовательница О.А.Дашевская: «ему отдается важный монолог - о трудности «взращивания» нового посева»: Дашевская О.А. «Дракон» Е. Шварца и «Железная мистерия» Д. Андреева: условные модели драмы в литературе 1940-х - 1950-х годов. С. 95. «Но будьте терпеливы, господин Ланцелот. <…> Прививайте. Разводите костры - тепло помогает росту. Сорную траву удаляйте осторожно, чтобы не повредить здоровые корни. Ведь если вдуматься, то люди, в сущности, тоже заслуживают …тщательного ухода»[Шварц Н]. Ср. также «надо возделывать наш сад». Вольтер. Кандид, или оптимизм. Перевод Ф. Сологуба Вольтер. Избранные сочинения. Пер. с фр. М.,1997. С. Следовательно, образ Садовника в системе персонажей можно трактовать как намёк на Бога и Эдем - райский сад, так как цель Ланцелота - вернуть души к утраченному Раю. «..именно второстепенным персонажам принадлежат «знаковые» мысли и чувства самого Шварца». Дербенцова Л.В. Изучение драматических сказок XIX и XX веков в 7-8 классах средней школы На примере пьес-сказок А. Н. Островского «Снегурочка» и Е. Л. Шварца «Дракон». С. 142.
Почти заканчивая рассматривать список действующих лиц, стоит заметить, что исследователи так объясняют неназванность даже по профессии и нумерованность оставшихся горожан и горожанок: «в одних набросках стояли имена <…>. «Изольда, Иоганна, Маргарита, фамилии: Мюллер, Фридрихсен», которые «призваны напомнить и о Германии, и о Скандинавии». Исаева Е.И. Драматургия Евгения Шварца. С. 60. В другом варианте они заменены должностями: тайный советник, явный советник. В конце концов Шварц везде поставил нейтрально-обобщённые обозначения». Головчинер В.Е. Эпическая драма в русской литературе ХХ века. Томск:, 2001.С. 213. Имена этих горожан всё же появляются - их называет Ланцелот (например, «Эй вы, Мюллер! (первый горожанин поднимается из-под стола)» [Шварц Н]), а «тайный советник» и «явный советник» из черновиков отсылают к изречению: «тайное становится явным».
Мальчик же - персонаж во многом Андерсоновский, отсылка к одноимённому герою из «Нового платья короля»: Андерсен Г.К. Новое платье короля // Андерсен Г.К. Сказки и истории. Т.1. Кишенёв: Лумина, 1974. С.110-116. «Мама, от кого дракон удирает по всему небу?» [Шварц Н]; а Разносчик - в некотором смысле противоположен троллю, чьё лживое зеркало разбилось в «Снежной Королеве»; Андерсен Г.К. Снежная Королева // Андерсен Г.К. Сказки и истории. Т.1. Кишенёв: Лумина, 1974. С.289-319. тюремщик участвует в сцене с Бургомистром, когда они обсуждают поведение горожан, уподобляя людей животным: «Бургомистр. Птиц допрашивал? Тюремщик. Ага. Бургомистр. Всех? Тюремщик. Ага. Вот орел мне какую отметину поставил. Клюнул в ухо. <...> Один попугай соглашается. Ты ему: видал? И он тебе: видал. Ты ему: Ланцелота? И он тебе: Ланцелота. Ну попугай известно что за птица» [Шварц Н].
В пьесе, таким образом, список героев с самого начала подготавливает почву к восприятию текста, и сам порядок включения персонажей в перечень не случаен, а, следуя от главных героев к второстепенным и «массовке», показывает расстановку действующих лиц, где лишенность личного имени либо делает персонаж символом чего-то отрицательного (Дракон, Бургомистр), либо вносит его в ряд других подобных персонажей (нумерованные горожане), так как имя, в христианстве даваемое при крещении - это понятие, связанное с понятием души.
2.2 Социально-философская основа конфликта (взаимодействие системы образов)
Обратимся к социально-философской основе выражаемого взаимодействием системы образов конфликта, а именно к тем идеям пьесы, для понимания которых прежде всего стоит рассмотреть отношение автора к современности и пониманию им государственности.
Значение государства изучали такие мыслители, как Платон, Макиавели, Гоббс, также для пьесы важны оценка этого явления в Евангелии и у Блаженного Августина и, как отмечает А.В. Кривокрысенко, преломление ницшеанской идеи сверхчеловека в русской философии. Кривокрысенко А.В. Ницшеанские мотивы в нравственно-философской концепции пьесы «Дракон» // Кривокрысенко А.В. Нравственно-философские аспекты драматургии Е.Л.Шварца. Ставрополь, 2007. С. 126-153.
Платон, чей диалог «Государство» положил начало политической философии, выделял пять типов государственного устройства и соответствующего им типа человека. Платон Государство. М., 2005. Цит. по http://lib.ru/POEEAST/PLATO/gosudarstvo.txt Это аристократия -- «правление лучших», тимократия -- «власть чести», олигархия -- «правление немногих», Прежде всего богатых. демократия -- «народовластие» (решение большинством голосов под влиянием демагогов) и, наконец, то, что интересует нас больше всего в контексте «Дракона» - тирания. Тогда правит не закон, а произвол одного, но, по Платону, это естественное завершение всякой демократии, тиранический человек несчастен и находится в подчинении. Тождество структуры общества и отдельной личности означает, что благополучие (справедливость) государства непосредственно обусловлено нравственным благополучием (добродетелью) граждан, а подчинение страстям оборачивается рабством, жизнью под тиранией. Действительно, в «Драконе» действуют «прожженные души, дырявые души, мертвые души» [Шварц Н], что особенно ярко проявлено в действиях Бургомистра и Генриха, у которого происходит такой платоновский в смысле любимой этим философом темы учитель-ученик диалог в конце пьесы:
Генрих. <...> Если глубоко рассмотреть, то я лично
ни в чем не виноват. Меня так учили.
Ланцелот. Всех учили. Но зачем ты оказался первым
учеником, скотина такая? [Шварц Н]
В отличие от Платона, Макиавели в трактате «Государь» (написан около 1513 г., опубликован в 1532 г.) считает допустимым приобрести власть злодеянием - как поступили и Дракон и Бургомистр, присвоивший победу Ланцелота: «есть еще два способа сделаться государем - не сводимые ни к милости судьбы, ни к доблести <...>. Я разумею случаи, когда частный человек достигает верховной власти путем преступлений либо в силу благоволения к нему сограждан». Макиавелли Н. Государь // Макиавелли Н. Избранные произведения. М.:"Художественная литература",1982. Цит. по. http://lib.ru/POLITOLOG/MAKIAWELLI/gosudar.txt Кроме того, согласно Макиавели, влияние идеологии которого на философское содержание «Дракона» через ницшеанскую концепцию сверхчеловека отмечает А.В. Кривокрысенко,« <...>в светской идеологии Возрождения мы также находим ряд теорий сверхчеловека, В одних концепциях -- это гений, творец, которому всё по плечу, В других -- это носитель абсолютной политической власти, получивший моральное право на насилие. Примером может служить идеал монарха, описанный Макиавелли в «Государе». Подобный образ сверхчеловека, освобожденного от нравственных норм, мы находим, в частности, у Ф. Ницше». Кривокрысенко А.В. Нравственно-философские аспекты драматургии Е.Л.Шварца. Ставрополь, 2007. С. «Государь может нарушать своё честное слово по мере надобности», Макиавелли Н. Государь // Макиавелли Н. Избранные произведения. М.:"Художественная литература",1982. Цит. по. http://lib.ru/POLITOLOG/MAKIAWELLI/gosudar.txt что подтверждает диалог Дракона и Шарлеманя о документе в первом действии: «Шарлемань. <...>А весь город должен помогать тому, кто вызовет вас, и никто не будет наказан, - это тоже подтверждается клятвой. Дракон. Когда был написан этот документ? Шарлемань. Триста восемьдесят два года назад. Дракон. Я был тогда наивным, сентиментальным, неопытным мальчишкой. Шарлемань. Но документ не отменен. Дракон. Мало ли что... Шарлемань. Но документ... Дракон. Довольно о документах» [Шварц Н].